Елена Коровина – Черный дракон (страница 14)
– Ну вот, теперь можно и мазать! – говорит мужчина, передавая Ринку бабушке.
Та улыбается ему, как знакомому:
– Спасибо! Но как ты тут оказался?
– Больно, – тихо говорит мужчина. – А я чувствую. – И, не попрощавшись, уходит.
– Ну да, ты же – эмпат, – бормочет бабушка.
Ринка смотрит вслед Чёрному. Лица не видно. Только
прямая спина. И чёрное пальто. Очень длинное.
Чёрное… Длинное… Неужели?!
Ринка даже забывает о своей разбитой коленке. Тот парень в рекламе, бежавший по звёздам… Она ещё подумала: кого он напоминает? Кого?! Да того – Чёрного! Может, из-за пальто? А ещё в нём есть что-то от тёмного наваждения, испугавшего её утром. И он похож на того, кто отобрал у неё когда-то бабушкину «драгоценную» булавку. Но как такое может быть?! Если он лечил её в парке, то сейчас ему лет пятьдесят. В таком возрасте не побегаешь по звёздам. Или это его сын? Или просто совпадение?
Как много совпадений!..
– Рин! Рин! – Катенька лупит по двери ванной со всей силы.
Ринка вздрагивает и капает йодом прямо на рану. Вот это боль! Жуть какая…
А напротив её дома парень в чёрном пальто неуклюже садится в ожидающую его машину.
– Чёрт! – цедит он. – Она разбила коленку… а мне больно! – Внезапно глаза его расширяются, как будто он что-то вспомнил. – Так это она! Как я сразу не догадался? Варвара Петровна передала аграф не дочке-экстремалке, а внучке. Я-то всё время настраиваюсь на Светлину и не могу её почувствовать. Аграф где-то есть, а хозяйки нет. А ведь без согласия хозяйки аграф не взять. И нет бы мне принять в расчёт внучку! Как её зовут?
– Рина Каретникова! – отвечает ему из машины приятный баритон.
– Ри-и-на, – бормочет парень, пристёгиваясь. – Конечно, это она. И опять разбила коленку!
Катенька возилась на кухне у Ринки словно у себя дома.
– Садись, выпей чаю! Тебе сразу полегчает. Смотри-ка, я стихами заговорила.
Ринка, стараясь не опираться на ногу, тяжело, как старая бабка, доплелась до кухни и опустилась на стул.
Конечно, она не могла видеть, как где-то там, в машине, парень, стащив перчатки, делает руками пассы. Не могла слышать, как он шепчет:
– Сейчас! Сейчас пройдёт! Ну потерпи ещё секунду!
Зато она чётко почувствовала, что боли больше нет. Прошла… исчезла… зато навалилась усталость. Спать. Спать. Ну как же она поедет к заказчику?
– Ты чего? – подскочила Катенька. – Ты прямо па-даешь-засыпаешь.
– Мне надо заказ получить, – прошептала Ринка. – А я вот не могу поехать.
– Какой заказ?
– Позвонил какой-то Орлов, директор рекламного агентства, предложил отредактировать пару листов. И такие деньги посулил, ну прям как за целую книгу.
– Так давай я съезжу! Заберу твой заказ.
– Правда? Ты настоящая подруга!
– Конечно, я – твоя подруга! – обрадовалась Катенька. – Я так и хотела. Стать твоей подругой.
– У меня в дублёнке в кармане адрес и имя реклам-щика. Возьми, – уже через силу выговорила Ринка. – А я посплю пять минуточек.
И на ватных ногах она побрела в спальню.
Но сон не шёл. Зато возникло странное чувство. Вспомнилась бабушка. После её ухода Рина должна была что-то сделать. Но что? Она не знала.
И ещё возникло чувство, что вот уже какое-то время она связана… очень прочно… но с кем?! Вот только что болела коленка. Но вдруг прошла. Вмиг. И Рина смутно чувствует – кто-то помог ей. Но кто?
Хорошо бы спросить бабушку. Но её нет. А маму Вету и спрашивать не хочется. Она только о своих походах, полётах, разъездах и думает. Экстремалка…
А вот если бы пришёл тот – в чёрном пальто, у которого руки в шрамах… Он похож на актёра нового фильма «Красавица и Чудовище». Наверное, это по сказке той самой писательницы мадам де Бомон, о которой Виктория в издательстве требовала доскональных знаний. И зачем? Обычная детская писательница, ещё и директриса школы для благородных девиц. Педагогиня. Терпеть не могу педагогов! Эта мадам де Бомон написала много, но всё, кроме сказки про Красавицу и Чудовище, давно забылось. Да и «Аленький цветочек» нашего Аксакова на тот же сюжет куда ярче, волшебнее, интереснее. Хотя, говорят, сейчас идёт модный мюзикл по сказке француженки. Теперь вот и фильм будет.
Сон исчез. Захотелось побольше узнать про новый фильм. Наверное, новости про него уже есть в Интернете.
Рина встала, подсела к компьютеру и открыла поисковик, надеясь, что уже скоро увидит странно-притягательное лицо парня, бегущего по звёздам. Но поисковик молчал. То есть нет: он выдал кучу ссылок на старые советские фильмы по «Аленькому цветочку», на американский телесериал конца 1980-х, где роль Красавицы исполнила Линда Хамильтон, на диснеевский мультик. Но никакого упоминания о новом фильме не было.
Звонок выдернул Ринку из размышлений. Вернулась Катенька. Раскрасневшаяся и повеселевшая, будто побывавшая на утреннике с подарками.
– Чудесный человек этот Леонид Николаевич Орлов! Такой импозантный, высокий. Хотя и не первой молодости, но глаза горят. Шикарный мужчина! Угостил меня кофе. Наговорил кучу комплиментов. Представляешь, сказал, что по телефону я была таинственной незнакомкой, но, увидев меня, он понял, что я – прекрасная дама. Прямо трубадур или рыцарь из Средневековья! Выдал рукопись и, между прочим, все деньги авансом. Ещё и велел своему шофёру меня отвезти. Видишь, как я быстро управилась? – Катенька вдруг прервала свою захлёбывающуюся речь и стушевалась. – Рин, – просительным тоном сказала она, – ты ведь болеешь. Давай я сама отредактирую. И мне как раз… деньги очень нужны. А Орлов потом тебе ещё что-нибудь даст.
– А ты сказала ему, что ты – не я?
– Нет… – Катенька похлопала ресницами. – Как-то разговор не зашёл.
– Тогда как же я у него возьму другой заказ?! Он же думает, что я – это ты.
– А я за новым заказом опять сама съезжу. Ты ведь пока с ногой мучаешься. А он пообещал дать другой заказ через пару дней.
Ринка не стала говорить Катеньке, что нога у неё на удивление быстро пошла на поправку. Что завтра она и сама сможет поехать в агентство к Орлову. Она почему-то очень ясно увидела, что Катенька не врёт, что ей действительно нужны деньги. Привиделись голые стены. Скорее всего – ремонт. Брошенный по причине нехватки денег. Ну что ж, пусть Катенька возьмёт себе эту денежную работу. Ох, вечно Ринка входит в обстоятельства других людей, вечно сочувствует каждому…
– Ладно! – проговорила она. – Бери себе этот заказ. Зато мне не придётся краснеть потом. Я-то знаю, что ты редактор от Бога. Только вот что. Не забудь на слух проверить эти отредактированные белые стихи. Меня Орлов специально предупредил.
– Мне он то же сказал. Я всё сделаю. Хоть десять раз прочту вслух, чтобы потом никакой фальши не обнаружилось. На самом деле Орлов прав: именно так – на слух – поэты всегда стихи проверяют. А Орлов – такой импозантный мужчина. – повторила Катенька и зарделась.
А Ринка, не подумав, ляпнула:
– Уж не влюбилась ли ты, подруга?
– Я – подруга… твоя подруга… – опять как во внезапном полусне пробормотала Катенька. – Но влюбляться мне не надо. Мне надо…
Тут речь её внезапно оборвалась. И, повернувшись на каблуках, Катенька выскочила из квартиры Ринки.
Она неслась во весь дух – скорее поработать, а потом отнести рукопись Орлову. Снова увидеть этого обаятельного мужчину, говорившего такие комплименты, которые Катенька в жизни не слыхала. И конечно, она не заметила, что от дерева около песочницы напротив Ринкиного подъезда отделилась фигура в тёмной куртке. Парень бросил окурок и тихо-незаметно пошёл вслед за мчавшейся на всех парусах Катенькой.
«Ну и жизнь! – мрачно думал парень. – То бабку утром вози, а она возьми и копыта откинь. То вот эту девку отследи – куда пойдёт. А куда ей идти? Домой, ясное дело. Там, у неё дома, и поговорим. Что я, к бабе ключ не найду? Найду! Всё выложит, не отвертится. Никто ещё не смог отвертеться – я человек умелый…»
А в это время на другом конце города у приоткрытого окна с цветными шторами стоял темноволосый парень. Его рубашка была расстёгнута, но пот всё равно тёк по спине и груди. Его зрачки были расширены, будто он старался ухватить внутренним взором то, что не увидишь в реальности. Час назад он не уследил, куда бегала Катенька. Она спустилась в метро, а там эмпат плохо ориентируется. Но сейчас он не может сплоховать!
И он УВИДЕЛ. Девица Катенька снова вылетела из подъезда подруги и опять же очень быстро пошла, но на этот раз к себе домой. Он видел, как она повернула направо, перешла улицу, потом пересекла вторую и вошла во двор дома, стоящего буквой «Г». Да она, оказывается, живёт рядом! Хотя чего это он? Девчонки ведь были подругами. Значит, ясно – жили неподалёку друг от друга.
Эмпат проследил, как Катенька отпирает входную дверь. Спешит. Влетает в квартиру. Прикрывает дверь, не замечая, что замок не щёлкает. Беспечная дурочка! Уже в прихожей Катенька торопливо вынимает из сумки полупрозрачную папочку. Файл – листы с распечаткой. Эмпат сосредоточивается на номере квартиры – тридцать семь. Дело сделано. Можно расслабиться.
Он немного поспит, а потом поедет к этой Катеньке. Надо же её предупредить.
Катенька же, скинув верхнюю одежду и даже не переодевшись в домашнее, плюхнулась на диван и вытащила из файла рукопись. Хотелось почитать поскорее – что там? При Ринке она смотреть не осмелилась. А ну как, увидев, отберёт? И тогда прощай новая встреча со столь приятным Орловым. Да и деньги на ремонт уплывут. А ведь хочется пожить как человек. А не как вечная ре-монтщица – при полусодранных обоях.