Елена Корджева – Пара-другая нормальных явлений (страница 2)
В людные места с ребенком не хотелось, и они отдали предпочтение небольшому частному домику вдалеке от туристических маршрутов.
Покрытая щебенкой дорога, крыша над головой, обнесенный забором сад, тропа между соснами, поднимающаяся по дюне вверх и вверх, а там, с вершины – вот оно, синее-синее Балтийское море. Иногда темное, с белыми барашками бегущих к берегу волн, иногда светлое, серо-голубое, какими бывают глаза северных людей. Белый, горячий от солнца песок, шуршание осоки на ветру, крики чаек и запах, – ни с чем не сравнимый соленый запах Балтики.
Что еще нужно для счастья?
По утрам, задолго до обжигающих лучей п, олуденного солнца девочка играла на пляже. Маленькие, едва научившиеся ходить ножки неуклюже топтались на мягком песке. Временами ей позволялось заходить в воду, оставшуюся после отлива в небольших лагунах возле берега. Теплая, согретая солнцем вода приятно омывала ножки и весело переливалась искрящимися брызгами, если постучать по ней лопаткой. Гудрун смеялась и детский смех далеко разносился по пляжу.
На закате семья снова шла к морю. Солнце уходило за горизонт, рисуя блестящую дорожку и раскрашивая закатное небо немыслимой красоты красками.
Все шло просто прекрасно.
А потом началась буря.
С утра уже легкий поначалу ветерок погнал по небу стайки облаков. Постепенно ветер крепчал, а небо полностью покрыли беременные грозой, громадные серо-фиолетовые тучи. Воздух вдруг стал странным, словно пропитанным электричеством, от которого то и дело вставали дыбом волоски на руках. Июньские светлые почти белые ночи сменила тяжелая фиолетовая темнота, из которой под аккомпанемент грома то и дело били в море яркие всполохи длинных изломанных молний. Казалось, море пытается дать отпор агрессору, принимая и развеивая серебряными дорожками по своей поверхности эти чудовищные удары. Но пока сила была не на его стороне: стена ливня с водопадным грохотом била в ночное море, неумолимо приближаясь к берегу.
Малышка, обычно спокойная и улыбчивая, с утра была не в духе.
К вечеру же беспокойство усилилось. Девочку никакими силами невозможно было оттащить от двери. Увещевания родителей не помогали: во что бы то ни стало она пыталась выйти из уютного домика под эту небесную вакханалию и прикоснуться к стихии.
Бедные родители: ветер, шум обрушивающейся с небес воды, громыханье грозы, плюс к этому неистовые требования ребенка, по силе звука вполне способные конкурировать со стихией… Они буквально сбивались с ног, пытаясь совладать с ситуацией.
Вдруг дверь сотряслась на сей раз от сильного стука.
«Бродяга, грабитель, или кому-то помощь нужна?» – отец семейства широким шагом направился к двери, от которой мать силой уволакивала сопротивляющуюся крошку.
На пороге стояла та самая смотрительница музея, в котором они по случаю дождя побывали в самом начале их семейной истории.
– Откуда вы, мать? – Вопрос сорвался сам, мужчина не успел отреагировать.
Но женщина не обиделась.
Впрочем, при ближайшем рассмотрении она сейчас и впрямь выглядела не старушкой, скорее женщиной средних лет.
– Узнал, значит. Я и не сомневалась, – усмехнулась она. – Пора. Они уже ждут.
Задавать вопросы типа «кто ждет, зачем и почему» стало стремительно некогда: малютка в очередной раз вывернулась из маминых рук, и вот она уже тут, и детская крошечная ручка уверенно держит за палец незнакомку, а розовая босая пяточка в нетерпении приплясывает у распахнувшейся от очередного порыва ветра двери.
Еще шаг – и дама, а с ней и девочка, оказываются посреди этой ветренной, насыщенной электричеством, влагой и черной неизвестностью темноты. И остается только в тревоге бежать следом за ребенком, изо всех сил пробиваясь грудью сквозь буйство природы.
Их буквально вынесло на берег.
В сполохах многочисленных молний перекатывались громадные водяные валы, с грозным ревом наступавшие на берег. И их дочка, их ненаглядная Гудрун – прямо в эпицентре этой сумасшедшей ночной вакханалии, оставив позади невесть откуда явившуюся незваную гостью, лицом к лицу со стихией!
Оба родителя домчались до девочки почти одновременно. Уже протянуты были руки, чтобы подхватить, уберечь дитя, пока ураган не утащил ее, как в свое время унес девочку Элли, пока чудовищный девятый или какой угодно вал не смыл хрупкое тельце в море.
Но почему-то оказалось, что спасать никого не надо.
Ветер, порывы которого буквально сбивали с ног, здесь угасал до уровня легкого бриза. Волны же, сколь пугающими не выглядели, вблизи с шелестом отступали, оставляя на прибрежном песке только клочья пены.
Малышка счастливо смеялась и махала кому-то своей крохотный, в детских перевязочках ручкой. Подняв взгляд, они увидели то, что не забыть до конца этой жизни, а то и всех последующих: тучи внезапно принялись менять очертания, на глазах принимая формы гигантских, с развевающимися волосами всадниц в воинских доспехах, с мечами, копьями и боевыми топорами. Всадницы, хохоча, – буря внезапно разразилась громовым хохотом-рокотом, – снижались. Вскоре Гудрун, ее родители, а также смотрительница музея, да полно, смотрительница ли она, стояли в окружении валькирий, лихо гарцующих на конях, словно сотканных из ветра и морской пены.
– Приветствуем тебя, Мать! Спасибо, что привела ее! – гремела буря. И в такт словам мечи били в щиты, отражаясь в небесных сполохах молний и грома.
А девочка смеялась!
Ее не пугали ни буря, ни дикие всадницы.
Она протянула ручку.
Повелительный жест заставил спешиться весь легион воительниц. Оставив коней, тут же отступивших в море и слившихся с пеной, они обступили малютку:
– Гудрун, наша Гудрун, повелительница, – возглашали они.
Ничего нельзя было сделать.
Ни мать, ни отец, никто не смог бы противостоять этим неукротимым брунгильдам, явно не знавшим поражений ни в одной из битв.
Никто, кроме маленькой девочки. Она, светясь от радости, прикасалась к каждой воительнице, вызывая ответную радость и беспредельное восхищение. Ласки хватило на всех. После чего буйное племя небесных амазонок, радостно смеясь, вновь вспрыгнуло на возникших из морской пены коней, и вот они уже взмывают ввысь, скрываясь в фиолетовой тьме. И только доносится эхо возгласов «Спасибо, Мать» и «Повелительница Гудрун»…
А потом – тишина.
Нет, конечно, не так, звуки, разумеется, остались. Просто ветер, разметав тучи, утих, гроза то ли прекратилась, то ли ушла куда-то в сторону. А море… А море тоже утихомирилось, лениво перекатывая небольшие уже волны, по которым побежала серебряная дорожка от чуть не доросшего до полной луны месяца.
Девочка внезапно широко зевнула и, как все маленькие детки, протянула ручонки к маме, просясь на ручки. Где немедленно и уснула, доверчиво склонив головушку на плечо. Недавно такие резвые, ножки свободно повисли в воздухе, так же, как и ручки, только что благословлявшие валькирий.
– Что это было? – Убедившись, что дочь в безопасности, отец подхватил под локоть старую, – теперь уже сомневаться не приходилось, – даму. – Кто вы такая и что происходит?! Я должен знать.
– Конечно. Вы должны знать. – Дама и не думала сопротивляться. Напротив, с облегчением оперлась на мужской локоть и последовала за ним в сторону дома. – Я с удовольствием выпью чашечку кофе и все объясню.
Вскоре утомленная малышка уже сладко спала в своей кроватке, а оба родителя напряженно взирали на гостью, с наслаждением пригубившую напиток.
– Помните музей? – спросила она.
Да, музей они, конечно, помнили.
– Вы, милочка, должны помнить, какое впечатление произвела на вас перчатка. Что вы тогда почувствовали?
Женщина задумалась:
– Почему-то представила, что ее мог носить вождь, князь… Да, конунг! Конунг Олаф!
– Спасибо. А вы? Вы помните меч Бейнира?
– Бейнира… – покатал имя на языке мужчина. – Да, это был славный воин. Кажется, мы были побратимами… Но этого не может быть! Я не могу помнить Бейнира, как и она не может помнить конунга Олафа! Так не бывает!
– Отчего же, только так и бывает. – Старушка уверенно кивнула головой и сделала еще глоток. – Если бы вы хотели победить ваших врагов, что вы отняли бы у них, оружие или память?
– Память… – Ответ они произнесли одновременно.
– Именно так, вы отняли бы память. Только поэтому мы не помним своих друзей, свои победы и даже своих богов. – В голосе звучала горечь. – Но ведь вы помните! Вы помнили это, когда вновь и вновь приходили в этот мир. Во что вы играли в детстве?
Вопрос прозвучал внезапно и заставил задуматься.
– В войну!
– В свадьбу.
Два ответа прозвучали одновременно.
– В свадьбу с кем? – Гостья, не отрываясь смотрела на женщину.
– С ним, с Олафом… – Та, казалась донельзя растерянной. – Но ведь так не бывает!
– Но вы же помните! Свадьба состоялась?
– Нет, кажется нет… Я выходила на берег и ждала, и ждала… Он так и не вернулся.
– Да, тогда Олаф не вернулся. Кстати, а почему он должен был жениться именно на вас? Он же конунг.
– Конунг. Ну, во-первых, я была красива. А потом, было какое-то предсказание, что-то такое, что должно было произойти в результате.
– Да уж, что-то такое должно было произойти, это точно.
Пожилая женщина устало усмехнулась какой-то своей мысли.
– Ну а вы? Что помните вы? Вы – побратим Бейнира, а дальше?
– Бейнир… Он вытащил меня из передряги. С кем-то мы рубились, и я упал, а он встал рядом. Если бы не он, там бы все и закончилось. Поэтому я назвал его побратимом и подарил ему меч. Хороший меч, франкской работы. Жаль, теперь он совсем истлел.