Елена Константинова – Жизнь как жизнь и фэн-шуй в придачу (страница 36)

— Класс! Это он с тобой за проживание таким образом расплатился.

— Ты думаешь?

— Ну да. Деньги ты все равно не возьмешь, а он, похоже, товарищ совестливый.

— Надо же, а мне и в голову не взбрело даже. Это значит, что я — бессовестная, да?

— Да ну тебя, пошли лучше на кухню. Вино пить. Зря я, что ли, притащила? У тебя поесть что-нибудь найдется?

— Супчик фасолевый. Будешь?

— Горячий? А то! В самый раз — под мускат пойдет.

— Знаешь, я так больше — не могу. Осточертело мне так жить.

Полбутылки на двоих — да после работы, да с холода — достаточная доза для смещения настроения совсем к другому полюсу. Хотя, если честно, то при нашей собачьей жизни — при чем здесь вино?

— Если я, работая по десять часов в сутки (ты же знаешь моего начальника: «Рабочий день у ИТР — ненормированный. Кому не нравится — никто не держит!»), не в состоянии единственного ребенка даже кормить по-человечески, то что я за мать? А вырастет он — мы так и будем в одной комнате жить? А большую мне никогда в жизни не потянуть! А жениться он захочет? А ведь захочет когда-то. И куда мне тогда деваться? А учиться? Контракт мне не вытянуть, продавать мне нечего, а в то, что можно просто так поступить на бюджетное отделение, я не верю.

— Женька, перестань. Пока твой Дима вырастет — сколько лет пройдет. А у меня вон Вовка с Ксюшкой школу вот-вот кончат. Я просто стараюсь не думать.

— А что — не думать? Чем-то поможет?

— Крыша не съедет.

— У меня — едет. Постоянно едет. Я просыпаюсь среди ночи и думаю: «Зачем ты его родила, если можешь обеспечить элементарно необходимым?!»

— Жень, мы родили их в другое время — в нормальное время, в другой стране — в советской стране и в нормальных семьях — с отцами. То, что все потом развалилось — не наша вина. Нам остается — выживать в том, что есть.

— А я не могу больше выживать, понимаешь? Я устала. Чем я хуже тех соплюшек, что тусуются по ночным барам? Знаешь, сколько там один коктейль стоит? А я Димке колбасы нормальной купить не могу! А посмотри, что за фифы за рулем иномарок. Им же лет по двадцать. Ну — двадцать пять. Они сами себе на тачку заработали? Ни в жизнь не поверю! Мы с тобой что, глупее? Хуже?

— Нам просто не повезло.

— Да плевала я на везение! Надо что-то делать!

— Что? Женька, что мы можем сделать? Бросить завод и податься — куда? Что ты можешь, кроме своей работы?

— Я знаю — что. Уезжать надо отсюда.

— Куда?

— За бугор. Здесь нам все равно ничего не светит.

— Жень, у тебя точно крыша съехала. Кому ты там нужна? Посудомойкой ты и здесь можешь поработать. Но здесь мы хоть равны.

— Кто? С кем? Не смеши! Мы — быдло. Ты — быдло, я — быдло, дети наши — тоже быдло. Если у тебя нет бабок — а у тебя нет бабок — ты есть и останешься навозом. Удобрением.

— Что ты предлагаешь?

— Что-что… Замуж выйти. И слинять отсюда в Европу. А лучше — в Америку.

— Ты забыла, что у тебя ребенок? Кому нужен чужой ребенок?

— Это только наши придурки своих детей бросают. А во всем мире — чем больше детей — тем лучше. Да я только ради Димки на это пойду! А потом — мне ж тоже еще хоть немного счастья хочется. Пока еще наших баб за рубежом ценят — надо спешить. Да если меня кто отсюда заберет — я ему такие борщи варить и пироги печь буду! Каждый день — по три раза.

— Ты ж не печешь пирогов.

— Научусь. Долго, что ли?!

— Женька, ты — утопистка. Каким образом ты мужа импортного подцепить собираешься?

— Элементарно, Ватсон: по Интернету.

— Ты веришь в интернетные знакомства? Я же говорю — утопистка!

— Глупости. Я тебе хоть сейчас десятка два женщин назову, которые так познакомились и уехали. И довольны. И потом — лучше-то ты все равно пока ничего не придумаешь. А если придумаешь — я готова рассмотреть.

— Жень, ну, пробуй. Расскажешь.

— Что значит — пробуй? Что значит — расскажешь? Я сама не могу. Вместе будем.

— Что — вместе?

— Заполним анкеты. Подберем фотографии. А там — посмотрим.

— Жень, мне только таких авантюр и не хватало. Ну как ты себе представляешь: «Кто жаждет кормить четверых чужих детей вкупе с их матерью — пишите по адресу…»? Думаешь, такие клинические идиоты в природе существуют? Значит, я — идиотка, рассчитывая на такое. Нет, я, может быть, и идиотка, но — не настолько же.

— Ничего ты не понимаешь. Во-первых, хоть какой-то интерес в жизни появится. Во-вторых, никто ж тебя сразу не заставляет писать, сколько у тебя детей на самом деле. Есть дети — и достаточно.

— Ага. Приятный сюрприз на чью-то голову. Потом мужика от инфаркта лечить надо будет.

— Чепуха. Тебе-то что? Испугался — значит, дурак.

— Не дурак, а — инстинкт самосохранения сработал. Лучше инфаркт, чем четверо крокодилов.

— Это ты — дура. Я ж тебе говорю: это только наши козлы от детей шарахаются.

— Точно. А у азиатов вообще: жен — десятки, а детей — сотни.

— А ты знаешь, я им, женам этим, завидую. Они по десять часов в день не пашут. По шесть дней в неделю. Мне бы так пожить хоть немножко.

— Представляешь, какие скандалы б ты султану этому за разбросанные по комнате носки закатывала? Он бы тебя через неделю выгнал.

— Нетушки, если б я туда попала — фиг меня выгонишь! Сам бы, бедный, сбежал!

— У-то-пист-ка.

На следующий день Антошка принес из школы сразу две «пятерки».

— Она сказала, что я — молодец. И ни разу не ругала. Представляешь?

И на следующий день, и еще — на следующий. За неделю у ребенка не проскользнуло ни единой «четверки», зато «пятерки» зависли в дневнике гирляндами. Прямо как в добрые старые времена, до смены классных руководительниц. Надо же! Какое мгновенное действие! А какой точный психологический расчет! А я еще боялась, что она заподозрит неладное и сообразит, сколькими килограммами лапши украсили в этом доме ее хорошенькую головку! Вениамин все-таки молодец. Психолог, оказывается. Кстати, опять от него ни слуху ни духу. Мог бы и позвонить хотя бы, не чужие ведь уже. Я, по крайней мере, уже привыкла и к этой мысли, и к нему самому. А может, он Лере звонил? А она молчит, не считает нужным сообщать о личных разговорах. Но спросить-то — можно?

— Лера, а тебе Вениамин звонил?

— Зачем?

— Как это — зачем? Просто. Поговорить.

— Зачем?

— Что — зачем?

— Мам, ну чего ради он будет мне звонить?

— Ну он же пропал куда-то.

— А я здесь при чем? Найдется, чего ты переживаешь. У тебя что, других проблем нет?

Странно. Странная любовь какая-то. И он не звонит, и ей все равно. Во всяком случае, в период влюбленности мой бывший, тогда еще — не муж, звонил не меньше пяти раз на дню. В то время, когда не находился рядом. Пусть все это куда-то делось, но ведь — было! Может, молодые теперь — более прагматичны? Но ни Вениамина, ни, уж тем более Валерию прагматичными я б не назвала. Может, у них теперь стиль отношений другой принят? Не понимаю я этого…

— Мам, мы с Димычем решили в институт не идти. Что я там забыл? Чтобы потом всю жизнь на каком-нибудь заводе горбатиться? Дурных нэма.

— Да? И куда ж умные идут?

— Мы решили — в летное.

— Куда-куда вы решили?