Елена Константинова – Жизнь как жизнь и фэн-шуй в придачу (страница 14)

С одной стороны, где город щетинился многоэтажками, речушку окаймляли саморасплодившиеся гаражи, благо, машины уже сто лет как перестали быть роскошью для обычного люда. По другую сторону речушки, носящей теперь приятное название «Вонючка», был шикарный пустырь — любимое место всех собачников. Великолепный бурьян лихо разросся у воды, кое-где — выше человеческого роста, и создавалась полная иллюзия прогулки на дикой природе. Единственное, что требовалось — поднапрячься и не замечать терриконов мусора, невесть каким образом вырастающих посреди пышного разнотравья (интересное дело, в каждом доме — мусоропровод, кому ж не лень систематически натаскивать сюда весь этот хлам, создавая у себя под носом мило пахнущую свалку?). Но при известной тренировке зрения и обоняния можно гулять с собакой по тропинке, протоптанной вдоль весело журчащей речки, и любоваться зарослями пижмы, хвоща и великолепнейшего репейника. Главное — можно со спокойной душой отпускать Лорда с поводка — ни одна здравомыслящая мамаша не поведет ребенка гулять на свалку, пусть даже и поросшую дикой травой, никто своим истошным визгом не напугает до полусмерти мою миролюбивую собаку. Лордик разомнет лапы, я вдоволь налюбуюсь цветочками (опять же, такие прогулки можно позволить себе только в выходной день), прежде чем, вернувшись домой, впрячься в дневную карусель.

Лордик мирно трусил по тропинке, я, в самом благодушном состоянии, шла следом. С той стороны речушки появилась соответствующая нам парочка. Мужчина в спортивном костюме, но с явно неспортивным брюшком размера этак шестьдесят шестого, выгуливал пекинеса. Терпеть не могу пекинесов. То есть мы с Лордом их терпеть не можем. Какие-то они ненастоящие собаки. И, на удивление, буквально все обладают страшно вздорным характером.

Вообще, чем мельче собака, тем у нее более склочная натура. Большие собаки — овчарки, доги, ризеншнауцеры — по природе своей полны внутреннего достоинства, а осознание своей силы делает их удивительно дружелюбными. Чтобы превратить такую псину в злобного монстра-охранника, нужно ее специально натаскивать, потратив немало времени и усилий. Зато шавки без всякой дрессуры с упоением облаивают каждое живое существо, оказавшееся поблизости, а при случае с восторгом попытаются отхватить кусок от ваших штанин.

— Гав, гав, р-р-р-гав, р-р-р…

— Пуся, ату его, ату, — захихикал дядька, морально поддерживая захлебывающегося лаем пекинесика.

— Гав, р-р-р-р-р, гав, гав, гав…

Вот же вредное существо! Мы с Лордом гордо шествовали по противоположному берегу, старательно не замечая беснующуюся моську. И вообще, меня лично мужик раздражал значительно сильнее, чем его питомец. Пусик! Вот храбрец — тявкать из-за полутораметровой преграды!

— Давай, Пуся, давай, покажи ему, где раки зимуют! — ржал дядька.

— Р-р-гав, р-р-р-р…

Не знаю, что такое там сказанул Пусик на своем собачьем языке, но Лорд вдруг, не тявкнув ничего в ответ, с легкостью горной серны перемахнул через речку. Ни я, ни мужик и охнуть не успели. Пуся оказался гораздо расторопнее. Задние лапы Лордика еще не коснулись противоположного берега, а Пуся уже сидел на плечах у хозяина. И молчал. Когда и каким образом пекинес умудрился взлететь на недосягаемую для него высоту — уму непостижимо!

Лорд встал на задние лапы, передние же аккуратно поставил мужику на грудь. Дядька превратился в соляной столб. Пуся, не сделав ни одного движения, вдруг оказался у мужика на голове. Голова была круглая и маленькая для четырех Пусиных лап. Я бы на его месте точно не удержалась и скатилась вниз, но Пуся, похоже, стал с хозяином единым монолитом. Они застыли с совершенно одинаковым выражением на физиономиях, перестав, кажется, и дышать.

Дышать-то они перестали… Но… Вы видели скульптурную композицию «Писающий мальчик»? Из-под Пусиных лапок текла струйка и благополучно стекала по лицу мужика на его «адидасовский» костюмчик. Мужик молчал.

— Лорд, ко мне! — прошипела я. — Быстро назад!

Лорд-то, конечно, ничего не сделает мужику. Но что мужик, вернувшись к жизни, сделает мне?!!

— Лорд, я что сказала?!!

Мой пес, окинув еще разочек противника презрительным взглядом (точно-точно, на его морде ясно читалось презрение), грациозно развернувшись, перемахнул через речку.

Скульптурная композиция ожила. Песик залился истошным лаем, а хозяин — не менее истошной руганью.

Я волокла упирающуюся животину домой, а вслед нам неслось:

— Дура! Я в следующий раз с пистолетом приду! И тебе, и псине твоей мало не покажется! Ты меня узнаешь еще!!!

Конечно, настроение было испорчено бесповоротно. Какое уж там солнышко, какие птички! Собачье двухголосье (а на расстоянии визгливый голос мужика сливался с голосом его питомца) неслось нам вслед с мощностью милицейской сирены.

Интересно, и почему это я — дура? Я своего Лорда на них не натравливала. Это ж каким надо быть идиотом, чтобы науськивать шавку на волкодава и рассчитывать, что тебе это сойдет с рук. На Лорде же не написано, что он не умеет кусаться. По всем кинологическим справочникам кавказец — злобное, агрессивное животное. А как песик-то перепугался! Кстати, любая собака похожа на своего хозяина. А вдруг и мужик — того?.. На штанишки-то его я не смотрела — не до того было. Тогда было бы понятно, почему он так орал!

Дома — быстро вымыть псине лапы и, не переодеваясь, — на базар. Потому что скоро явятся из школы дети, а есть нечего. По той причине, что приготовить еду не из чего. Последние полбатона хлеба я изрезала утром на бутерброды. Каким бы количеством продуктов я ни запаслась за выходные, к следующей субботе они испаряются, как снег, случайно выпавший в июльский полдень.

Главное — картошка! Картошку любят все и готовы есть ее на завтрак, обед и ужин. Поэтому десять килограммов в неделю — минимальная норма. Можно, конечно, повесить обязанность по добыче любимых корнеплодов на Вовку. И даже нужно бы! Но, во-первых, выгнать его на базар чаще, чем раз в месяц, мне не удается. Во-вторых, он умудряется купить тако-о-е, а на приучение его к выбору продуктов экспериментальным путем у меня просто нет денег. А в-третьих, свободны от школы дети будут только завтра (у них один выходной, в отличие от меня), а накормить их нужно еще и сегодня.

Итак, картошку, пару килограммов морковки, килограмм лука, два кочана капусты, сахар, рис, макароны… Шампунь и стиральный порошок, конечно, нужны, но впихнуть их уже некуда. Интересно, что оторвется раньше: мои руки или ручки у сумок?

— Жанна, здравствуй! Давно не виделись! Ты тоже с утречка — на базарчик?

Тоже, тоже, а то не видно! Куда ж мне с утра еще деваться?

— Как я вам рада! Куда это вы так надолго пропали?!

Мой бывший одноклассник с женой. Было время — мы жили в соседних домах и дружили семьями, часто ходили друг к другу в гости и довольно весело проводили время. Куда все делось? Они переехали — недалеко, всего за четыре автобусных остановки. Но в гости ходить стало гораздо затруднительнее. У них родились два сына, у нас — наши дети. Пеленки, садик, больничные, школы, уроки, родительские собрания… Шаг влево, шаг вправо — некогда. Но взаимная симпатия осталась. Равно как и желание, на правах старых друзей, вмешиваться в чужую жизнь.

— Слушай, в нашем цеху есть мужик, мастером работает. Надо вас с ним познакомить.

— Каким образом?

— Да каким угодно. Вот, например, Новый год скоро. Или в кафе, там, сходить можно. Или у нас встретитесь. Взрослые люди — сообразим.

— Подождите, подождите, что еще за мужик?

— Да нормальный мужик. Старый холостяк, между прочим.

— И сколько же ему?

— Пятьдесят пять. А что? Он еще — ничего.

— И что ж это он дожил до таких лет и не женился? Не одиноко ему жить на свете?

— Да он с матерью живет. Та его в руках держала всю жизнь. А сейчас бабка состарилась, вот мужик и хочет на свободу. Я с ним говорил о тебе. Он согласен познакомиться.

Вот что значит настоящие друзья! Вот спасибо! «Он согласен»!

— А меня кто-нибудь спросил? Мне ваш мужик на кой сдался?

— Нет, ну чего ты возмущаешься? Одной женщине тяжело. А он — мужчина все-таки, и нормальный. Вот сумки бы таскал вместо тебя.

— Да не одна я! Нас — много. Нас — слишком много! Ни мужики незнакомые, ни бабки к нам уже не вписываются.

— Ну, не хочешь — как хочешь. Мы тут из-за нее переживаем, а она… — обиделись друзья.

— Нечего переживать. Лучше бы в гости зашли, — фыркнула я. — А то скоро вообще узнавать друг друга перестанем.

Ну вот, скажите на милость, как можно устраивать мою жизнь за моей же спиной? Нет, я не обижаюсь. Я их прекрасно понимаю. Одним ударом убить двух зайцев — устроить личное счастье сразу двум одиноким знакомым. Люди вообще склонны к благим поступкам, если поступки эти ничего им не стоят. Скорее всего, тот мужик, действительно, — ничего. Потому что, ладно уж — Эдик, но Ирина-то уж точно не захотела бы сводить меня с кем попало. Свинью она и сама мне ни за что не подложит (в этом я уверена), и не даст это сделать мужу. А так все бы устроилось наилучшим образом, и снова можно было бы ходить в гости. А то ведь, действительно, после развода семейные пары не слишком часто посещают наш дом. То есть вообще перестали посещать. Некомфортно им, видимо, у нас. Особенно мужьям. Не о чем со мной говорить.