Елена Кондратьева – Миллиардер. Книга 1. Ледовая ловушка (страница 9)
– Терраформирующая станция готова к тестированию, – вступил в разговор Ковалев. – Сбоев быть не должно. В любом случае с нами едет сильная команда техников и программистов.
– И все будет под контролем вашего хваленого искусственного интеллекта? – улыбнулся Чилингаров.
– До экспедиции система пройдет дополнительные испытания в критических условиях… – начал объяснять Ковалев, но Гумилев быстро его перебил.
– Ну, более критических условий, чем преодоление Арктики, нам не найти. А теперь, если позволите, я хотел бы вас покинуть, – Андрей убрал руки со спинки «трона», на который он так и не присел.
– Вы лаконичны, как настоящий спартанец, – на этот раз в голосе Свиридова слышалось искреннее одобрение. – Видно, что вы не привыкли терять времени даром.
– Приятно было познакомиться, – улыбнулся Андрей.
На выходе из гостиной его догнали Бунин и Ковалев.
– У Маруси же завтра день рождения? – спросил Бунин.
– Три года! – с гордостью ответил Андрей. – Мы с Евой ждем вас обоих. Арсений, ты не забыл?
– Забыть о дне рождения крестницы? Я, конечно, рассеянный, но не настолько же! К тому же твоя Ева уже позвонила мне с утра, пригласила, – зачастил Ковалев.
– В таком случае завтра в семь у нас, – Андрей удивленно взглянул на замешкавшегося Арсения. – Ты что, не едешь?
– Я еще задержусь, надо обсудить кое-какие детали, – Арсений Ковалев торопливо кивнул Гумилеву и Бунину и вернулся в гостиную.
– А я, пожалуй, уже поеду, – Бунин начал спускаться вслед за Гумилевым.
– Слушай, Степан, а что это за генерал? – спросил Андрей, когда они уже вышли на улицу.
– А это наш куратор, оттуда, – Бунин почтительно показал пальцем вверх.
– Куратор? Он что, тоже едет в Арктику?
– Свиридова собираются назначить главой службы безопасности экспедиции. Но все еще можно переиграть, у тебя ведь хорошие отношения с Чилингаровым.
По тому, как произнес это Бунин, Андрей понял: Степана бы очень устроило, если бы Свиридов остался в Москве.
– С какой стати я буду вмешиваться в высокую политику? Пусть едет, нам это не помешает.
– Ты не понимаешь! – Бунин заговорил быстрее и взял на полтона ниже. – Он будет совать свой нос во все щели. Видел, как он сегодня по-хозяйски себя вел?
– Степан, у тебя паранойя. Чем тебе досадил генерал?
– Да что ему вообще делать в экспедиции? Государство представляет Чилингаров, тебе не кажется, что этого достаточно?
– Ну, Чилингаров у нас отвечает за науку и, конечно, за престиж России. А спецслужбы должны обеспечивать безопасность, у них работа такая. Вы же планируете привлечь иностранных ученых, не так ли? А в Арктике – стратегические запасы энергоносителей. Да и проблема границ не решена…
– Ты позволяешь им сесть тебе на шею! Мне-то вообще волноваться нечего. А вот тебе стоит быть аккуратнее. Генерал сегодня очень интересовался твоей персоной. Знаешь, что он спрашивал? – Бунин помолчал, но Гумилев не стал задавать ему вопросов. – Он хотел знать про ваши отношения с Евой. Думал, что это она мешает тебе поехать в экспедицию!
Андрей повернулся и крепко взял Степана за пуговицу пиджака.
– Вот что, Степа, – он старался говорить спокойно, но Бунин уже и сам понял, что сболтнул лишнего. – Наши отношения с Евой касаются только нас двоих. И больше никого. Понятно?
– Конечно, – Бунин побледнел, вся напускная важность стекла с него, как грим под дождем. Андрею стало жаль ученого – в конце концов, он-то в чем виноват? Хотел предупредить, может быть, помочь. – Я просто думал, если ты будешь в курсе…
– Теперь я в курсе, – Гумилев отпустил пуговицу и легонько хлопнул Бунина по плечу. – Со Свиридовым я разберусь. Смотри, завтра не опаздывай!
Сидя в полутемном салоне «Мерседеса» и глядя на пролетающие за окном золотые огни, Андрей думал о том, как легко, в сущности, испортить человеку настроение. Свиридов хотел знать об их отношениях с Евой! А вот кукиш с маслом тебе, генерал! Впрочем… что, если Бунин все выдумал? Облик немногословного сурового генерала плохо увязывался с сующим повсюду свой нос пронырой, которым пытался представить его Степан. Ясно одно: Бунин почему-то очень не хотел, чтобы Свиридов принимал участие в экспедиции. Не хотел… и воспользовался знанием болевых точек своего друга, чтобы настроить его против генерала?
«Значит, наши отношения с Евой – моя болевая точка? – подумал Андрей. – Да, похоже, так оно и есть. Я психую из-за того, что не могу удержать жену дома. И Степан, как старый друг дома, конечно же, знает об этом. Знает… и использует?»
Глава четвертая
День рождения Маруси
Утро праздничного дня началось с того, что Андрей, переодетый в громадного розового зайца, ввалился в комнату Маруси, перепугав няню Валю и приведя в полный восторг свою дочку.
– У кого тут сегодня день рождения?
Девочка выскочила из постели и с визгом кинулась на шею отцу.
– У меня! У меня!
Костюм оказался таким неудобным, что Гумилев потерял равновесие, и огромный заяц, на котором висела Маруся, грохнулся на пол посередине комнаты. Дочка зашлась счастливым смехом.
– С праздником, милая! – еле выговорил Андрей, выплевывая изо рта розовую шерсть.
– Папочка! Я тебя так люблю!!!
Андрей пытался подняться, но сделать это в костюме зайца было не так легко. Пожилая няня с трудом удерживала Марусю, приговаривая: «Ох, Андрей Львович, вы же, наверное, ушиблись!» Гумилев перевернулся на живот, встал на четвереньки и уже готовился выпрямиться, когда Маруся вырвалась из рук Валентины и с боевым кличем индейцев вновь кинулась на отца. На этот раз она оседлала Гумилева и начала нетерпеливо стучать ему ногами по ребрам.
– Покатай меня! – потребовала именинница.
Когда на шум прибежала Ева, она застала своего мужа – одного из самых богатых людей России – скачущим на четвереньках по комнате в костюме розового зайца. На нем торжествующе восседала трехлетняя дочка в легкой пижаме с изображением точно таких же зайцев.
– Ну просто идиллия, – рассмеялась Ева.
Она подхватила Марусю и расцеловала ее.
– С днем рождения, зайка!
– Мама, мама! Смотри! Папа тоже заяц!
– Да, папа у нас отличный заяц. Или даже кролик. Кролик Роджер! – не удержалась от подколки Ева.
– Пойдемте вниз, завтрак на столе, – она оценивающе взглянула на мужа. – Дорогой, а ты бы переоделся. У нашей горничной слабое сердце, не стоит ее пугать.
Андрей послушно стянул с себя голову зайца.
Когда он спустился в столовую, Маруся в нарядном белом платьице уже сидела во главе стола. Весь дом был украшен разноцветными воздушными шариками и серпантином, повсюду стояли полные конфет и фруктов вазы, охраняемые большими мягкими игрушками. С огромной плазменной панели, висевшей напротив стола, улыбался клоун с рыжими волосами и красным носом. Время от времени клоун прикладывал к толстым губам трубочку и выдувал радужный мыльный пузырь. Пузырь лопался, разлетавшиеся во все стороны брызги вдруг становились буквами и складывались в поздравления Марусе от родственников и друзей Гумилевых.
– Мам, а что тут написано? – Маруся вскочила из-за стола и подбежала к панели.
– Тут написано «С днем рождения, Маруся! Твоя бабушка». Ты же сама умеешь читать, чего придумываешь?
– А я хочу, чтобы ты читала!
Ева схватила дочку в охапку и водрузила обратно за стол.
– Потом почитаем. А пока надо как следует подкрепиться.
По случаю праздника стол в основном состоял из сладостей, что примирило Марусю с печальной необходимостью завтракать. Расправившись с манговым муссом, украшенным шариками ванильного мороженого, девочка соскользнула со стула и побежала в детскую, где ее ждали новые игрушки. Няня Валя поспешила за ней.
– Непоседа, – улыбнулся Андрей, глядя вслед дочке. – Тебе не кажется, что Валентина за ней уже не успевает?
– Хочешь взять новую няню, помоложе? – подняла брови Ева.
– Да нет, Валя меня вполне устраивает, вот только, боюсь, Маруся ее загоняет. Знаешь, после сегодняшней скачки в костюме зайца я всерьез задумался, не мало ли мы ей платим. Все-таки работа связана с большим риском.
Андрей допил свой мультивитаминный коктейль и поднялся.
– Мне пора ехать. Постараюсь сегодня освободиться пораньше.
– То есть еще до полуночи? – Ева погладила его по щеке. – Мы тебя будем очень ждать!
Штаб-квартира империи Гумилева – льдисто-синяя восьмиугольная башня в пятьдесят этажей – возвышалась над забитым автомобилями проспектом Вернадского. «Мерседес» Андрея, путь которому расчищали два «Лендровера» сопровождения, нырнул в туннель подземного гаража.
Персональный лифт вознес Андрея в его кабинет на последнем, пятидесятом этаже. Просторный зал, залитый светом – его стены представляли собой стеклянные грани огромной призмы, – мог показаться чересчур большим для одного человека и даже вызвать приступ агорафобии. Поляризованные голубоватые стекла были непроницаемы снаружи, но взору хозяина кабинета открывалась практически вся Москва. Величественное здание МГУ на севере, кристаллы небоскребов на Юго-Западе, окаймленная зеленью парков лента Москва-реки в районе Рублевского шоссе… Порой Андрею казалось, что, сидя в своем кресле, он парит над Москвой, словно пилот фантастического летательного аппарата. Впрочем, сейчас ему было не до красот августовской столицы. Бросив ноутбук на белый кожаный диван, Гумилев подошел к столу и нажал кнопку на телефоне.