Елена Кондратьева – Миллиардер. Книга 1. Ледовая ловушка (страница 13)
– Но ты ведь работаешь! Ты проводишь совещания, получаешь все данные из экспедиций. Какая космическая станция, не выдумывай!
– Но ведь и космонавты получают всю необходимую им информацию, проводят эксперименты… вот только от настоящей жизни их отделяют триста пятьдесят километров!
– Знаешь, – Гумилев немного отстранился, – ты так все описываешь, что мне даже становится стыдно. Получается, будто я тиран, который посадил тебя в золотую клетку и контролирует каждый шаг.
– Не обижайся, Андрюш, – Ева попыталась теснее прижаться к нему, но очарование вечера уже прошло, и он не почувствовал в ее движении искренности. – Знаешь, как раньше называли ученых, которые делали свои открытия, не тратя время на поездки и экспедиции? Кабинетные крысы! Я не хочу быть такой!
Гумилев выпустил Еву из рук и отошел в сторону. Стоя в глубине веранды, он смотрел на жену: ее волосы горели в свете луны, а лицо оставалось в темноте. Какие эмоции она испытывала, оставалось загадкой. Сам же Андрей был очень зол – на нее, но в большей степени – на себя. Он дал ей все, что она просила, но так и не смог удержать ее дома.
– Ева, послушай теперь меня. Я устал от всей этой гонки. Мне тоже надоел этот город, бесконечные пробки, пустые переговоры, бессмысленные встречи.
– Но у тебя есть твой бизнес, ты всегда в гуще событий!
– И это мне тоже надоело. Я десять лет занимаюсь своей корпорацией, ты же знаешь: там все работает, как часы. По большому счету мне совершенно не обязательно ездить каждый день на работу или деловые встречи. Все, что нужно, я всегда могу решить дистанционно – по телефону или Интернету.
– К чему ты ведешь?
– Я хочу пожить в свое удовольствие. Я нашел отличный дом на берегу океана – в Малайзии, на острове Лангкави. Помнишь, я пытался рассказать тебе о нем в Сингапуре? Ты только подумай: не надо никуда бежать, играть роли, решать вопросы. Можно просто наслаждаться жизнью. И как хорошо будет Марусе расти на чистом океанском воздухе!
– Но, Андрей! Как же твои грандиозные планы? Твои терраформирующие станции, твой проект «Искусственное солнце»?
Гумилев помрачнел.
– Ты права, конечно. Я тоже об этом думал. Но испытание модуля пройдет уже через несколько месяцев, а «Искусственное солнце» мы запустим в следующем году. После этого я сделаю передышку. Невозможно всю жизнь бежать по кругу, как хомяк, которого посадили в колесо. В конце концов, я имею право воспользоваться плодами своих трудов до того, как превращусь в шамкающего старикашку с болезнью Альцгеймера!
Ева дернула его за рукав.
– Не говори глупости! Я согласна, что Лангкави – просто земной рай. Но, Андрей, ведь там жизнь совсем остановится! Чистый воздух, море, обезьяны… но сколько так можно прожить? Две недели, месяц? А что потом? Я же завою от скуки!
– Черт, Ева! Когда мы успели стать такими разными? – Андрей сделал шаг к жене и слегка встряхнул ее за плечи.
– Мы всегда такими были, Андрюш. Просто раньше… раньше влюбленность не позволяла замечать различий, а потом родилась Маруся и стало не до этого…
– Теперь, значит, влюбленность прошла? – Гумилев не сумел скрыть сарказм.
– Ох, Андрюш, это же все эмоции! Они перестали туманить разум и выросли в настоящие чувства. Я люблю тебя. Но мне нужна моя собственная жизнь. Ты правильно сказал: замечательно, когда не надо играть роли. И, если мы уедем на Лангкави, мне придется играть роль жены и матери, но мне-то нужно гораздо больше!
– А мне нужна жена, Марусе – мать! Я рад, что у тебя есть увлечения. Мне было бы скучно с тобой, если бы тебя интересовали только салоны и бутики. Но сейчас ты переходишь всякие рамки. Что значит, ты будешь играть роль? Ты женщина, это твое предназначение, а не тяжкая повинность. Или не так? – голос Андрея стал жестким. Либерализм в отношениях явно не принес им ничего хорошего. Пора переходить к расстановке акцентов на том, кто в доме хозяин.
Ева отвернулась, обхватила себя руками за плечи, сразу став похожа на нахохлившегося птенца.
– Андрюш, милый, не дави на меня. Дай мне время. Мне действительно нужно разобраться в себе, многое понять. Давай я съезжу в тайгу, и потом мы вернемся к этому разговору? Обещаю, что серьезно подумаю о твоем желании перебраться в Малайзию, – Ева почувствовала, что надо срочно гасить конфликт.
Но Андрей не захотел в очередной раз заминать эту болезненную для их отношений тему.
– Вот что, милая. Насчет этой поездки мы уже все решили еще в Сингапуре. Пусть так. Поезжай. Но это последняя твоя экспедиция в тайгу. Хватит. После возвращения ты будешь работать только в Москве. Ну, или на Лангкави.
Ева круто развернулась к нему.
– Но, Андрей!
– Тебе будут присылать все необходимые материалы. Если надо, я построю тебе еще один офис. Или зоопарк для твоих снежных людей и морлоков. Но это будет здесь, а не за тысячи километров от дома.
– А если я не соглашусь? – Ева, привыкшая выходить победительницей из всех споров с мужем, с вызовом взглянула на него.
– Я прекращу финансирование твоего проекта и выставлю на торги подземную базу в тайге, – Андрею нелегко дались эти слова, но он твердо решил настоять на своем.
– Это последнее, что ты должен был делать – шантажировать меня своими деньгами! – Ева задохнулась от злости.
– Вот именно, последнее! Других аргументов ты не слышишь.
– Ты сейчас ведешь себя со мной, как со своими деловыми партнерами, которых нужно прогнуть любой ценой!
– Ты сама вынуждаешь меня к этому, – Андрей уже был не рад, что начал этот разговор. Но раз уж начал, нужно было закончить.
Минуту Ева молчала и пустым взглядом смотрела сквозь мужа.
– Хорошо, Андрей. Будет так, как ты скажешь. Ты тут хозяин, – она сказала это так медленно и спокойно, что Андрей тут же почувствовал себя подлецом. Но он был уверен, что в итоге его жесткость принесет их семье только пользу. Ева слишком заигралась в Индиану Джонса в юбке. Слишком поверила в то, что главная в их семье – именно она. А это было неправильно.
Некоторое время они молча стояли на веранде, глядя на разбросанные по саду перевернутые плетеные стулья и кресла, застрявшие в ветвях воздушные шарики и блестевшие в свете садовых фонарей разноцветные ленты. Праздник кончился, подумал Андрей.
– Ты иди спать, я еще немного тут постою и приду, – Ева отвернулась, пытаясь скрыть слезы. Андрею захотелось обнять жену, прошептать ей на ухо что-нибудь ласковое, но он боялся, что такое проявление чувств будет истолковано как слабость.
Он пожал плечами и вошел в дом.
Глава шестая
Первая встреча, последняя встреча
Андрею приснилось море. Ласковое, лазурное, раскинувшееся под ярким тропическим небом. Он стоял босиком на теплом белоснежном песке, держа за руку Марусю, и смотрел на приближающуюся к ним легкую яхту под розовыми от рассветного солнца парусами. На носу яхты стояла девушка – во сне Андрей был уверен, что это Ева, хотя не мог различить лица. Потом девушка, грациозно изогнувшись, прыгнула в воду и поплыла к берегу в ореоле сверкающих брызг. Но чем ближе она подплывала, тем отчетливее видел Андрей, что с ней творится что-то неладное. Загорелые руки превратились в черные плавники, волны рассекало мокро поблескивающее вытянутое тело большого дельфина. Андрей хотел отвернуться, но его словно парализовало, и он застыл на берегу, наблюдая за страшным превращением своей жены. Потом Маруся выдернула свою ручку из его ладони и бросилась в море, туда, где плескалось животное, минуту назад бывшее Евой…
Гумилев застонал и проснулся. Он лежал поперек их огромной кровати, сжимая в объятиях Евину подушку. То, что Ева так и не пришла ночевать в спальню, он понял сразу.
Несколько минут он лежал, глядя в потолок и пытаясь удержать в памяти рассыпающиеся на глазах фрагменты сегодняшнего сна. Сон, без всякого сомнения, был наполнен символами и смыслами, вот только Андрей совершенно не разбирался в толковании сновидений.
«Может быть, сон говорит о том, что Ева сильно изменилась в последнее время? Настолько, что я почти перестал ее понимать?»
Да, без сомнения, его жена разительно отличалась от той юной и чрезвычайно самоуверенной особы, с которой Андрей Гумилев познакомился семь лет назад. Их знакомство произошло на конференции, посвященной «социальной ответственности крупного бизнеса перед наукой», проходившей под эгидой партии власти. Смысл мероприятия заключался, главным образом, в том, чтобы заставить предпринимателей раскошелиться и оказать спонсорскую поддержку перспективным разработкам российских ученых. Кроме того, следовало продемонстрировать перед телекамерами горячую заинтересованность отечественных капиталистов в инвестировании в наукоемкие производства, представить массовой аудитории бизнес, делающий ставку на развитие высоких технологий, а не на сырьевую экономику. Поскольку предпринимателей, по-настоящему готовых вкладывать деньги в инновации, среди гостей практически не было, в атмосфере конференции чувствовался тонкий душок лицемерия. Впрочем, присутствие Гумилева во многом выручало устроителей мероприятия: его компания, занимавшаяся инновационными разработками, уже тогда приносила многомиллионные прибыли, а сам Андрей служил олицетворением «предпринимателя новой формации», о чем так любили писать СМИ.
Довольно быстро устав от назойливых журналистов, Гумилев сбежал в бар, где наткнулся на Петра Чернецкого – молодого преуспевающего выпускника Академии имени Губкина, недавно купившего контрольный пакет акций периферийной нефтедобывающей компании. В отличие от матерых зубров нефтянки, не лишенный представления о последних достижениях науки Чернецкий мог поддержать разговор о необходимости внедрения новых технологий – правда, только в сфере добычи и транспортировки энергоносителей. Впрочем, он был веселым малым и относился ко всему происходящему со здоровым цинизмом.