Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 67)
Марк бездумно ковырял концом трости землю перед скамейкой, наслаждаясь покоем, подаренным ему профессором Кэрью. Джеймс положил на это не меньше сил, чем те, которые пошли на финальный аккорд, которым завершилась жизнь Виктора де Вилье. В Ипсвике не было ни журналистов, ни полиции, студенты ходили мимо больничного крыла на цыпочках, не смея даже дышать в ту сторону. За свои труды Кэрью попросил немного – чтобы Марк вернулся в университет.
– Твоя бывшая кафедра, – сказал он, присев на подоконник и обеими руками придерживая полы медицинского халата, так и норовившего сползти с плеч, – все эти годы остается бесхозной, ни один преподаватель не захотел занять твое место. Шомберг там сейчас числится исполняющим обязанности. Он предложил вчера отдать кафедру Хавьеру Герингасу, если ты откажешься вернуться.
– Можно подумать, Герингас согласится.
– Он и не согласился. Сказал, что сделает нам всем одолжение и, так уж и быть, прочтет курс лекций.
– Ты ему позволишь?!
– У меня есть выбор? – хмыкнул Кэрью.
Марк покачал головой.
– Ты подумай, – продолжил Кэрью, – насчет кафедры. И факультативы…
– Черт с тобой, – буркнул Марк, почесав кончик носа, – я тебя знаю, не отвяжешься ведь. Согласен.
– Ректорат намекнул, что готов жалованье повысить… Что?
– Что слышал, Джеймс, – вздохнул Марк. – Я сказал, что согласен.
– Ого. – Декан задумчиво глянул на коллегу и вдруг усмехнулся. – А между тем, о твоих подвигах жужжат все три корпуса студенческого общежития. Такие небылицы рассказывают… Но зная тебя, подозреваю, что по крайней мере половина из них – правда.
Марк натурально схватился за голову. Декан наставительно кивнул и со словами «Вот так вот!» ушел, оставив вернувшегося в лоно родного университета профессора наедине с его думами.
Резной лимонно-желтый листок спланировал Марку прямо на колени и был согнан небрежной рукой.
На крыльцо вышла Валентина Хельм, что-то спросила у медиков, немного постояла на верхней ступеньке, затем спустилась и решительно направилась прямо через аллею к профессору. Марк наблюдал, как, придерживая подол платья, она старательно обходит лужицы, а из-под ее ботинок на высокой шнуровке вспархивают разноцветные листья. Кэрью сказал Марку, что обеих барышень накануне Латобреге забрала в Ранкону тетка графини Дюпри. Эта в высшей степени решительная дама дала понять, что больше в Ипсвик они не вернутся. По крайней мере, до выздоровления профессора Довиласа, у которого все еще сохранились некие обязательства по отношению к одной из них. Видимо, слух о том, что профессор пошел на поправку, докатился и до столицы. Или же девица Хельм сбежала из-под надзора? С нее станется – весьма и весьма предприимчивая особа…
– Добрый день, профессор, – сказала Валентина и, получив безмолвное приглашение присесть на скамью, не преминула им воспользоваться. – Постараюсь не обременять вас своим обществом слишком долго.
Марк улыбнулся, поощряя девушку к разговору. Ведь не затем же она приехала, чтобы поинтересоваться его здоровьем. Впрочем, кто его знает, что творится в голове двадцатилетней девицы…
– Видите ли, профессор, – начала было Валентина, но вдруг замялась и опустила глаза. – Видите ли, профессор, моя подруга Эдвина и господин Брок… скоро должна состояться их помолвка. Полагаю, это не такой уж большой секрет, – лукаво улыбнулась она, от чего на щеках у нее появились ямочки. – Да, помолвка… но Эдвина Дюпри все еще связана с вами чарами.
– Ах, это… – начал было Марк, но Валентина перебила его:
– Я не знаю, сколько времени вам понадобится, чтобы освободить ее от этих чар. Если все откладывается на неопределенное время, то я… то у меня есть один план.
Марк не смог сдержать короткого смешка. Насколько он успел узнать госпожу Хельм, планы у нее сплошь были крупномасштабные и многоступенчатые, на мелочи барышня не разменивалась.
– Я весь внимание, – сказал он, предвкушая нечто оригинальное, в духе столь любезных сердцу Себастьяна Брока романтических баллад.
– Я прошу вас перенести чары графини Дюпри на меня, – сказала Валентина и проникновенно посмотрела на Марка, словно проверяя, какой эффект произвели ее слова. Судя по всему, маг не оправдал ее ожиданий, потому что девушка Хельм нахмурилась и поспешно принялась объяснять дальше. – Я читала о замещении в книге, а потом мне еще пояснил некоторые детали Гарри Иткин. Он такой милый молодой человек, так помогал нам с Эдвиной. Я уверена, что все получится. Я возьму на себя чары графини, и она будет свободна от всех обязательств по отношению к вам. А я пока вообще не думаю о замужестве и подожду, сколько понадобится, пока вы не снимете окончательно все чары.
Валентина перевела дух. Марк откинулся на спинку скамейки и от души рассмеялся.
– Признаться, я вас недооценивал, – сказал он наконец, качая головой. – Вы все-таки разобрались в вопросе. Ну что же, предложение ваше весьма благородно и вполне рационально.
– Так вы согласны? – спросила Валентина.
– Боюсь, что нет.
Валентина Хельм издала звук, похожий не то на всхлип, не то на писк.
– Вы… вы имеете виды на Эдвину? – спросила она, прижав к груди ладошки, сложенные в замок. Марк недоуменно нахмурился.
– Боже сохрани, – совершенно искренне сказал он. – Все гораздо проще, госпожа Хельм, я разложил механизм действия чар и готов избавить госпожу графиню от своей персоны. Цена вопроса – дня четыре, может, даже три, если удастся договориться кое с кем из коллег о подстраховке.
Валентина кивнула и уставилась на кончики своих ботинок, выглядывавших из-под юбки.
– Вы разочарованы, – проницательно заметил Марк.
Его собеседница кивнула еще раз, не поворачивая головы. Они помолчали, затем девушка поднялась.
– Придется смириться с тем, что совершить подвиг не получилось, – сказала она и улыбнулась магу. – И то правда. Не всем же быть героями. Кто-то должен оставаться в тени и рукоплескать.
– Полноте, – отмахнулся Марк. – То, что вы сделали, заслуживает места в исторических хрониках. Кроме того… – Он поднялся, опираясь о трость. – Пойдемте, холодает. Кроме того, госпожа Хельм, – продолжил он, когда оба зашагали по аллее, – от того, что я не воспользовался вашим планом, он нисколько не потерял своей ценности.
– Приятно это слышать, сударь, – чопорно ответила Валентина, но не сдержалась и прыснула со смеху. – Подумать только, а Эдвина до сих пор считает, что я зря тратила столько времени на здешнюю библиотеку.
– Госпожа Дюпри приехала с вами?
– Нет, она с тетей, в Ранконе. Меня привез отец, он хотел с вами познакомиться. Если позволите, профессор, я представлю вас.
– Буду польщен.
Переваливаясь с лапки на лапку, мимо них прошествовала деловитая ворона. Валентина нагнулась, чтобы поднять причудливо изукрашенный осенью кленовый лист.
– Должна сказать, профессор, – произнесла она, – я стала лучше понимать магов и… мне кажется, магию тоже. Хотя бы чуточку.
– Рад это слышать, – улыбнулся Марк.
Они дошли до крыльца. Медики давно вернулись к своим обязанностям, и теперь оно пустовало. Марк открыл дверь, пропуская Валентину в полумрак больничного холла, снял перчатки и расстегнул пальто. С дивана навстречу им поднялся высокий сухощавый мужчина.
– Папа, это профессор Марк Довилас, – сказала Валентина, беря кондитера под руку. – Профессор, это мой отец, Вальтер Хельм.
Марк сунул перчатки в карман и пожал кондитеру руку.
ЭПИЛОГ
Эдвина зачитывала список подарков, Валентина отыскивала их в скоплении коробок и свертков на полу и переставляла на стол.
– Когда я соберусь замуж, – сдавленным от напряжения голосом сказала она, оттаскивая в сторону какой-то плетеный короб, – не будет никаких гостей и никаких подарков. Скромная церемония, только я, жених и священник, а поздравления пусть присылают по почте.
– Как, совсем без подарков? – Эдвина оторвалась от списка.
– Возьму деньгами, – пожала плечами Валентина. – И куплю на них то, что мне понравится.
Эдвина негромко рассмеялась и покачала головой.
– Давай отвлечемся на чашечку чая? – предложила она.
– Всегда пожалуйста! – воскликнула Валентина, и подруги рука об руку отправились в гостиную.
В Арле давно не было такого оживления. Со стороны Себастьяна гостей было, по мнению тети Августы, неприлично мало, и она взяла дело в свои руки. Подписывая сто восемьдесят шестое приглашение, Эдвина грустно заметила про себя, что с мечтой о тихом семейном празднике придется распрощаться, на двести десятом она задумалась, не сбежать ли ей из-под венца, а на двести двадцать первом сломалась и решительно сократила список гостей.
– Моя дорогая, – начала было тетя Августа, узрев исчерканные листы.
Эдвина скрестила руки на груди.
– Милая тетушка, – сказала она, – если с моим мнением по всем вопросам касательно помолвки в этом доме не будут считаться, я устрою неприличную истерику. Или даже безобразный скандал.
Августа де Ла Мотт секунд пять рассматривала племянницу через монокль, после чего поправила и без того безупречную прическу и удовлетворенно произнесла:
– Вся в меня!
Вопрос с гостями был закрыт.
Чары в поместье Ипполита Биллингема были нейтрализованы, методику лично разработал и осуществил Закария Морено, ассистировали ему два десятка магов из Управления безопасности, запоминая каждый жест и слово ветерана. Потом он отбыл в Ранкону, оставив на прощание детальное описание процесса. Вернуть удалось три четверти работников. Побывав за таинственной «гранью», они ничего не помнили, несколько дней пребывали в прострации, но, благодаря медицинской и магической помощи, постепенно пришли в себя.