Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 52)
Профессор пожал плечами и вернулся в приемную, где доктор Томаз от души показал ему большой палец.
– Ну, вот, – притворно вздохнул Марк, – а я только понадеялся, что среди нынешней молодежи можно встретить мужественных людей.
– Мужественных – сколько угодно, а вот беспечных… Не знаю, как у вас на магическом, а у нас на медицинском таких немного. Кстати, Довилас, не вздумайте сопротивляться, когда я буду колдовать над вашим коленом: вколю вам снотворное без разговоров.
– Ваше счастье, что я абсолютно не злопамятен, – заметил Марк. – Но память у меня очень хорошая.
Томаз рассмеялся.
В это время из-за ширмы появилась Эдвина, босая, в наглухо застегнутой длинной серой рубашке. Девушка была бледна, но полна решимости.
Доктор помог Валентине надеть накрахмаленный белый передник, достав его из шкафчика в углу приемной. Марк тем временем пригласил Эдвину в соседнее помещение, залитое ровным белым светом. Все свободное пространство комнаты было уставлено металлическими штангами и столиками с разложенными на них устрашающего вида штуками, посредине стоял высокий стол, покрытый простыней. Профессор жестом попросил графиню приподнять рукав рубашки.
В помещение вошли доктор и Валентина. В руке доктор держал шприц, наполненный бесцветной жидкостью.
– Это физиологический раствор, – сказал он, отвечая на немой вопрос Эдвины, пока Довилас протирал спиртом сгиб ее локтя. – Надеюсь, вы не страдаете сердечной недостаточностью?
Валентина, стараясь держаться как можно более незаметно, встала рядом со столом, не решаясь, однако, взять Эдвину за руку – мало ли, как это скажется на качестве магических манипуляций профессора.
Томаз занял место возле столика с инструментами, открыл пробирки, принялся что-то смешивать.
– Мне закрыть глаза? – спросила Эдвина.
– Как хотите, – рассеянно ответил Марк, снимая жилет и закатывая повыше рукава сорочки.
– Люблю смотреть, как вы колдуете, – заметил доктор.
– Бросьте, я делаю это скучно.
– Зато быстро.
Марк прошелся вокруг стола, решительно отодвинув Валентину на два шага в сторону, и застыл в изголовье. Его пальцы будто зажили собственной жизнью, шевелясь, как щупальца осьминога.
– Ваша правда, – сказал он, стряхивая с пальцев что-то на пол.
«Что-то» собралось в капельки и закатилось под стол. Доктор подал профессору чистое полотенце, тот вытер руки, поблагодарил кивком, сделал еще один виток вокруг стола, остановился в ногах.
– Зато, – сказал он, удерживая одной рукой что-то большое и, судя по всему, подвижное, а второй не то отрывая невидимке конечности, не то втыкая в него иглы, – не надо расходовать энергию еще и на театральные эффекты.
Он воткнул последнюю «иголку», бросил невидимку на пол, раздавил каблуком. На кафеле расплылось чернильное пятно. Профессор снова встряхнул пальцами.
Доктор Томаз опять подал ему полотенце, потом баночку с розоватым порошком, который Марк втер себе в ладони.
– Я заметил, вы почти не хромаете, – сказал доктор.
– Испробовал утром одну методику, – ответил Марк, – впрочем, она все-таки не слишком эффективна. По-прежнему рассчитываю на вашу помощь, доктор.
Он проделал несколько пассов над Эдвининым лицом, приподнял ее правую руку за запястье, свободной рукой сделал еще несколько движений, словно лепил что-то.
– Рад служить, – сказал доктор. – Увы, перед такими застарелыми травмами современная медицина бессильна.
– Современная магия тоже, слишком сильная отдача после вмешательства, – отозвался Марк. – Вообще магия в медицину старается не лезть. И это правильно, я считаю.
– А как же все эти омолаживающие бальзамы, пищевые добавки и прочие чудеса?
– «В медицину», – ответил Марк, снова вытирая руки. Они с доктором понимающе переглянулись и почти одинаково усмехнулись.
Затем профессор отошел к дальней стене, довольно непочтительно отпихнул ногой какую-то металлическую подставку. Оттуда он сделал уже знакомый девушкам знак проявления, и белесая нить, связывающая его и Эдвину, тускло замерцала. Два взмаха обеими руками – и нить вспыхнула алым светом, потом провисла, истончилась, а Марк сгорбился, прижавшись к стене. Светлые волосы упали на лицо. Эдвина закашлялась.
Валентина прикусила губу, не зная, кого бежать спасать в первую очередь. Доктор Томаз подошел к графине, проверил пульс, удовлетворенно кивнул.
Маг шумно вздохнул, выпрямился, махнул рукой в сторону Валентины. Та нахмурилась, пытаясь понять, что профессор имеет в виду.
– Вы свободны, – наконец озвучил Марк свою мысль и для верности еще раз махнул рукой. – Уведите госпожу Дюпри и дайте ей выпить чаю.
– То есть как? – переспросила Валентина. – И это все?
Доктор тем временем помог Эдвине слезть со стола.
– Я думаю, все прошло вполне успешно, – сказал он. – Практическая магия, дорогая графиня, довольно скучная вещь. Но все равно было красиво.
– Увеличить дистанцию действительно удалось, – сказал профессор, – кроме того, госпожа графиня, я немного почистил вашу полиморфическую оболочку. Вообще рекомендуется такие процедуры проводить не реже раза в полтора года. Скапливается, знаете, всякое негативное...
– Спасибо, – просто сказала Эдвина. Для убедительности она кивнула и, подхватив Валентину под руку, увела ее в приемную.
– Минут десять передышки, – сказал профессор, – и я в вашем распоряжении. Только никакого снотворного.
– Конь-яч-ку, – по слогам сказал доктор Томаз, улыбаясь и подмигивая Марку. – Идеально подойдет перед ужином.
Глава 12
Себастьян открыл словарь на закладке, всмотрелся в мелкий убористый шрифт, нашел нужное слово и аккуратно занес его на исписанный уже на три четверти лист бумаги. К помощи словаря приходилось прибегать довольно часто, но все же реже, чем он опасался. Приятно удостовериться на деле в пользе приобретенных знаний, прямо даже гордость охватывает при мысли о том, что пять лет в Ареццо потрачены не зря.
– Как успехи?
Интересно, каким образом профессор Довилас умудряется передвигаться столь бесшумно? Или ему помогают родные стены магического факультета?
Себастьян Брок поднял голову и улыбнулся, одновременно пытаясь раздвинуть горы книг на рабочем столе.
– Неплохо, весьма неплохо. Правда, вспомнил в очередной раз, почему у нас в университете самым страшным проклятьем было пожелание вытянуть на экзамене реформы Рудольфа Второго.
– В мое время желали недругам сдавать теорию магии профессору Янсену, – вздохнул Марк. – А чем был столь страшен его величество Рудольф?
– В анналах истории это величество остался как Рудольф Грамматик, – усмехнулся Себастьян. – Шесть больших грамматических реформ за двадцать пять лет.
– Признаться, как-то не задумывался об этом.
– История языка – занимательнейшая дисциплина, – заверил Брок. – И особенно полезная в случаях, подобных нашему. Хуже нет задачи, чем адаптировать тексты, написанные во времена первой реформы, по правилам третьей. Я подобрал материал по теме, как вы просили.
– Насколько велики разночтения? – быстро спросил Довилас.
Уж кто-кто, а волшебник прекрасно представлял последствия даже небольших неточностей в переводе магических трактатов.
– По самому тексту – невелики, научная терминология практически не поменялась, – Себастьян откинулся на спинку кресла и устало провел ладонью по лицу. – Но восемнадцатая глава заставила помучиться, там много авторских комментариев. Перевод я надеюсь закончить завтра, если меня не съест второй курс.
– Подавятся. – Марк ободряюще похлопал филолога по плечу. – Кстати, а вы задумывались о карьере преподавателя? Хотя это вряд ли можно назвать карьерой…
– Да как вам сказать, – пожал плечами молодой Брок, – конечно, я думал о том, чем мне придется заниматься после Ареццо. В Аркадии я был редактором при «Литературном вестнике», подумывал продолжить сотрудничество и по окончании учебы. В конце концов, я ведь еще даже не успел защититься.
– Тем не менее, вы очень достойно держитесь, – заверил Себастьяна профессор. – Помнится, когда я впервые вошел в учебную аудиторию в качестве преподавателя… как раз только-только закончил аспирантуру и горел желанием нести свет учения. Мне тогда было примерно столько же лет, сколько вам сейчас. Хватило меня ровно на пятнадцать минут. Я сбежал. Потом пришлось объяснять декану, что иначе я поубивал бы всех тамошних неучей.
– И что? – заинтересовался молодой человек.
– Декан запретил, – грустно вздохнул Марк. – Так и сказал: убивать не смей, а в остальном можешь делать что хочешь.
Себастьян Брок фыркнул, в красках представив себе профессора Довиласа, получившего подобный карт-бланш от руководства.
– Сколько понадобилось времени, чтобы ваши студенты осознали, что в их жизни наступили перемены?
Марк зловеще улыбнулся.
– Три семинара. Больше, чем вашим студентам, должен отметить. Факультетский библиотекарь сегодня говорил о необычайно возросшем спросе на пособия по грамматике ольтенского языка. Мол, придется обращаться к руководству филологического факультета за дополнительными экземплярами. Так что вы на правильном пути, господин Брок. Кстати, Джеймс, то есть профессор Кэрью, поручил мне поинтересоваться, как вы отнесетесь к предложению занять место на кафедре общей филологии при магическом факультете.
– А сколько часов отводят на преподавание этих дисциплин? – подозрительно сощурился Себастьян.