Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 43)
– Доченька, – прошептал граф, украдкой смахивая слезинку, – так не хочется тебя отпускать!
– Что ты, папа, – улыбнулась Эдвина, обнимая отца. – Я уже взрослая. И мне действительно хочется туда поехать. Я тебя очень-очень люблю, папа. И маму тоже – не забудь ей это передать.
– Не забуду, – торжественно пообещал Валер. – Мы, Дюпри, никогда не забываем своих обещаний!
– Только, пожалуйста, – хихикнула дочка, – не нужно на нее никаких чар накладывать!
Валер еще раз прижал Эдвину к груди и отпустил прощаться с тетушкой.
…Валентина взглянула на часы и вздохнула: до отправления их поезда оставался еще целый час, который предстояло как-то занять. Впрочем, в компании Себастьяна время летело быстро. Если бы еще удалось разговорить профессора Довиласа! Но маг предпочитал держаться в отдалении, черкая что-то в блокноте.
Официант расставлял чашки и молочник, когда мимо их столика прошел высокий молодой мужчина, погруженный в невеселые думы.
– Не может быть, – прошептал Себастьян. – Уильям? Он-то как здесь очутился?
– О ком вы, господин Брок? – удивилась Валентина. – Вы увидели кого-то знакомого?
– Да, мне показалось, что увидел. – Себастьян проводил человека пристальным взглядом. – Прошу простить меня, но я должен ненадолго вас покинуть.
С этими словами он оставил задрапированный тканью портрет на попечение Валентины, и почтенный винодел решил, что самое время брать быка за рога.
– Кхм! – Он решительно прочистил горло. – Барышня…
– Валентина, сударь, – отозвалась юная Хельм, гадая, что могло понадобиться от нее Биллингему.
– Вы ведь компаньонка графини?
– Да, сударь, – ответила Валентина, не вдаваясь в подробности.
– Кхм… – Судя по покашливанию, Ипполит Биллингем был несколько смущен. – Скажите-ка, милочка, графиня помолвлена?
Валентина с трудом сдержала возглас удивления, настолько неожиданным показался ей вопрос. Однако она взяла себя в руки и ответила:
– Насколько я знаю, нет, хотя претендентов на ее руку и сердце довольно много.
– Как вы полагаете, – осторожно начал Биллингем, – как вам кажется, у графини есть… м-м-м… скажем так, склонность к моему племяннику?
Валентина Хельм никогда еще не вела разговоры на такие деликатные темы с посторонними людьми. Она растерялась, не зная, как бы не задеть ничьи чувства. Вместе с тем, ей стало до ужаса любопытно. Не заметить взаимной симпатии, возникшей между Эдвиной и Себастьяном, мог только слепой или равнодушный. Валентина от души радовалась за подругу и желала той всяческого счастья. Намерения же, вынудившие господина Биллингема завести такой разговор, были, мягко говоря, туманными. Впрочем, его вопрос вполне мог свидетельствовать о том, что он и сам не прочь был бы женить племянника на графской дочери.
Дальше тянуть с ответом было уже неприлично, и Валентина сказала:
– Полагаю, то есть мне кажется, что госпожа графиня относится к господину Броку с известной долей симпатии. Господин Брок, – добавила она на свой страх и риск, – представляется мне достойным молодым человеком.
– Шалопай он, – вздохнул господин Биллингем. – Виданное ли дело – променять виноделие на бумагомарание. Впрочем, характером он пошел в меня, так что… – Спохватившись, портрет умолк, но тут же продолжил: – Я полагаю, сударыня, в вашей власти прояснить еще кое-что. Я обездвижен, но не слеп и не глух. Меня беспокоит история, связывающая графиню Дюпри и господина Довиласа.
– Увы, сударь, я мало чем могу вам помочь, – сокрушенно вздохнула Валентина. – Мне известно то же, что и вам: профессора и графиню связывают чары. Для жизни это не опасно.
– Но, как я понял, опасно для других, – возразил Биллингем. – Что там говорили, будто госпожа графиня не может выйти замуж?
* * *
Уильям Биллингем старательно делал вид, что два молодых человека в неброской одежде, которые скромно держались поодаль, никакого отношения к его персоне не имеют. Маленький кожаный чемоданчик, свой единственный багаж, он поставил на колени и придерживал одной рукой, вторая же беспрестанно находилась в движении, поправляя то шляпу, то галстучную булавку. Ему казалось, что все в здании вокзала, от полицейского, застывшего у фонтанчика, до кассира, смотрят на него, более того, смотрят неодобрительно, словно сын именитого винодела и наследник его предприятия не имеет права появляться на людях в компании двух сотрудников Безопасности.
– Уильям? – услышал он знакомый голос, повернул голову и воскликнул:
– Себастьян!
– Сегодня решительно день проводов и встреч! – радостно смеясь, сказал Себастьян и обнял Уильяма, а тот дружески хлопнул двоюродного брата по плечу. – Какими судьбами?
– Нет, это я должен спросить у тебя: какими судьбами? – Биллингем-младший немедленно посуровел. – Бог мой, ты ведь наверняка не знаешь, что случилось! Отец пропал! В доме полно… – Он быстро оглянулся на своих спутников и понизил голос. – …полно полиции, полно…
– Уильям, я знаю, – перебил его Себастьян. Немного поразмыслив, он решительно взял кузена под локоть. – Пойдем, тебе надо узнать новости.
– Какие новости? Куда пойдем? – Уильям не сдвинулся с места. – Что с отцом?! Он… умер?
– Он жив, – честно ответил Себастьян. – Он… со мной.
– Черт побери, хватит меня пугать. Где отец?
– Я говорю, пойдем, – сказал Себастьян, увлекая Уильяма за собой.
Двое сотрудников Службы безопасности, мгновенно опознавших Себастьяна, не сдвинулись с места, но из виду теперь уже обоих не выпускали.
– Ты так и не сказал, что здесь делаешь.
– Я ездил в банк, – ответил Уильям. – Представь себе: возвращаюсь домой с конференции, отца нет, в доме полно полиции во главе с генералом, который распоряжается как у себя в казарме. Никто не может мне внятно объяснить, что произошло, почему кругом все разворочено, как после погрома. Слава богу, Анна с детьми еще на курорте!
– Ох, Уильям, теперь ты понимаешь, как я на все это смотрел…
– У дверей толпа, и каждый требует оплату. А в доме ни ломаного гроша, шифра от сейфа я не знаю, у самого в кармане всего сотня таллов. – Уильям уселся за столик, не выпуская из рук черного чемоданчика. – Удалось связаться с управляющим «Национального банка», чтобы он подготовил наличные с моего счета.
– Дядя оценит твою заботу о работниках, – сказал Себастьян, кивком благодаря официанта, принесшего им рюмки со сливовицей.
Он не шутил. Характер у Ипполита Биллингема был не сахар, особенно в том, что касалось ближайшего окружения, но о людях, которые на него работали, он всегда заботился.
Себастьяну понадобилось всего несколько минут, чтобы ввести старшего кузена в курс дела. За последнее время он уже привык рассказывать о происшествии в Асти лаконично, но емко, и Уильям слушал его внимательно, не перебивая.
– …Сам понимаешь, ситуация сложная. Но у меня есть и хорошая новость: со мной едет профессор практической магии, самый лучший на континенте. Он уже работает над этой бедой.
– Ты ему веришь? – Уильям задумчиво потер переносицу.
Себастьян замолчал на мгновение. В отличие от таинственного злодея, напавшего на их поместье, профессор Довилас никаких особых способностей еще не продемонстрировал. Сумеет ли он разрешить эту загадку и вернуть дядюшке его привычный облик? Однако все, с кем он пока встречался, начиная с экс-взломщика с улицы Симона и заканчивая деканом магического факультета, в один голос заявляли: если и есть в этом мире специалист, которому по плечу такая задача, то это профессор Марк Довилас.
– Я ему верю, – кивнул Себастьян. – А теперь идем, я представлю тебя профессору. И еще кое-кому.
Глава 5
Эдвина безуспешно пыталась не выдать охватившего ее при виде имения господина Биллингема восторга – оно было именно таким, как в романах, где томятся главные героини под властью деспотичных отчимов, и куда на последней странице приезжает герой на гнедом скакуне, чтобы успеть к смертному одру своей возлюбленной и услышать ее прощальное: «Люблю».
Хотя, промелькнула вдруг в головке графини шальная мысль если бы героя звали Марком Довиласом, смертный одр скорее всего пришлось бы вычеркнуть, потому что деспотичному отчиму не поздоровилось бы. В этом она только что убедилась на примере двух полисменов, имевших несчастье преградить путь путешественникам и «блеснуть» отсутствием манер.
Валентина, придерживая шляпку, так и норовившую отправиться в самостоятельное путешествие от сильных порывов ветра, решила, что усадьба довольно милая. Выстроена из местного светлого камня, по стенам вьется дикий виноград, вокруг прекрасный парк. Вот только возле крыльца стоят полицейские в форменных касках и белых перчатках, а несколько человек в штатском копошатся возле странного прибора, больше всего напоминающего лупу на трех ножках. Просто иллюстрация из детективного романа «Клеменс Уортен и тайна дамы в голубом».
На верхней ступени крыльца возник пожилой представительный мужчина в темном костюме.
– Дамы, – приветствовал Зиновий Николаки прибывших. – Господин Биллингем, господин Брок, если не ошибаюсь. А! Профессор Довилас! Искренне рад, что вы все же решили работать с нами!
– Не дождетесь, господин Николаки, – сдержанно, если не сказать, холодно ответствовал Марк.
– Генерал, с вашего позволения.
– В таком случае, не дождетесь, господин генерал. Судя по тому, что ваших людей в округе уже больше, чем местных жителей, а возглавили расследование вы лично, дело серьезное?