Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 40)

«– Валер, дорогой, я получила крайне сумбурную магограмму от Эдвины. Ты что-нибудь знаешь о ней?

– Эффи, только то, что она встретилась с тем… тем волшебником.

– Это знаю и я. Но она тебе что-нибудь еще сообщала?

– Мне она ничего не говорила больше.

– Меня интересует, почему она до сих пор не расколдована! Валер, на твоем месте я бы приняла решительные меры! Я свяжусь с тобой позже». (Обрыв связи).

(Оплачено отправителем) «Мама! У меня все в порядке! Я сопровождаю Эдвину Дюпри в качестве компаньонки. В том, что убежала из дома, не раскаиваюсь. Впрочем, папе этого не понять. У меня правда все в порядке. Люблю тебя, мамочка!»

(Оплачено отправителем) «Дорогой, я очень рада, что ты благополучно прибыл в Ранкону. Госпожа де Ла Мотт любезно дала мне некоторые пояснения касательно своей племянницы. Я полагаю, в сложившихся обстоятельствах самым разумным будет позволить Валентине какое-то время быть рядом с бедняжкой Эдвиной. Уверена, милый, ты решил бы именно так. И я подумала – раз уж ты в Ранконе, ты мог бы встретиться со своими поставщиками. Впрочем, зная твой характер, я думаю, что запоздала со своими предложениями! Жду новостей!»

(Оплачено отправителем) «Многоуважаемый господин Хельм! Полагаю, мне следует принести вам свои глубочайшие извинения за то, что я не посвятила вас сразу во все обстоятельства столь быстрого отъезда моей племянницы вместе с вашей дочерью. Поверьте, меньше всего мне хотелось ранить ваши чувства. (Часть магограммы опущена). Вы можете гостить в моем доме в Ранконе столько, сколько захотите. Все необходимые распоряжения уже сделаны».

Глава 3

Крякенберри – Оксер

Эдвина так привыкла к размеренному стуку колес, что ей не терпелось поскорее оказаться в уютном купе первого класса пассажирского поезда, идущего на Оксер, где им предстояла пересадка на пригородный до Асти. Ни она, ни Валентина еще ни разу не были так далеко на востоке. Господин Брок, вызвавшийся быть их гидом, живописал красоты Белфорда в таких ярких красках, что обе девушки заочно влюбились в край виноделов.

– У меня есть план, – сказала Валентина, помогая подруге привести в порядок прическу.

– А я уже начала было скучать без твоих планов, – улыбнулась Эдвина, пряча карманное зеркальце. Валентина скорчила гримаску.

– Надо же себя чем-то занять, пока ты любезничаешь с кавалером.

– Ничего я не любезничаю! – запротестовала Эдвина. – Впрочем, вместо того чтобы строить хитроумные планы, могла бы строить глазки нашему профессору.

Валентина сморщила носик.

– Очень странно, Винни, – сказала она. – Но ведь мне этого ни капельки не хочется!

– Удивительно! Профессор как раз в твоем вкусе. И возраст подходящий, и определенно неглуп, и даже симпатичен. И так романтично хромает!.. – Эдвина не удержалась и прыснула со смеху.

– Все так, все так, – протянула Валентина, подкалывая ей последний локон. – Однако, видишь ли, у меня сердце не замирает при одном только взгляде на него, я не ловлю каждое его скупое слово и еще более скупой взгляд… Вообще не представляю, как в него можно влюбиться!

– А что в нем не так? – спросила Эдвина, поворачиваясь к подруге, которая сосредоточенно убирала щетку для волос в дорожный несессер.

– Пока точно не скажу, – ответила Валентина. – Но я обязательно выясню!

Эдвина промолчала. Валентина расправила рюши на блузке, раздумывая, приколоть ли брошь, или оставить так. Потом решила оставить всё, как есть, и достала из своей ковровой сумки толстую книгу, перелистала.

– Ты даже не можешь себе представить, – сказала тем временем Эдвина, продолжая вслух какую-то свою мысль, – как я дорожу вниманием господина Брока! Его интерес ко мне очевиден и тем более ценен, что его не останавливает мое проклятие… – Эдвина вздохнула, потом спохватилась. – Так что там за план?

– О, он великолепен! – воскликнула Валентина. – Несмотря на уверения, что его тоже беспокоят связывающие вас чары, и несмотря на то, что мы теперь вынуждены вместе отправляться в Асти, профессор Довилас не горит желанием немедленно избавляться от тебя и твоего проклятья. Возможно, перспектива провести рядом с тобой остаток своих дней вовсе не так страшит господина Марка, как он нас уверяет? Так вот. Мы попробуем расколдовать тебя своими силами.

– По-моему, – сказала Эдвина честно, – это не самый лучший твой план. Идем, нас ждут в вагоне-ресторане.

Пассажиры первого и второго класса обедали в разное время, но Себастьян, чтобы иметь возможность как можно чаще видеть Эдвину, договорился с официантом. Биллингема на время трапез оставляли в купе, и профессор ставил на дверной замок магическую защиту.

– Через несколько часов доберемся до Крамслоу, – сказал Себастьян, встретив барышень в коридоре. – Можете себе представить, в этом Крамслоу какие-то воришки чуть не лишили меня любимого родственника!

– Как это? – спросила Валентина.

– Украли дядюшку, чуть ли не из-под носа. Правда, все разрешилось вполне благополучно.

И Себастьян рассказал историю неудавшегося ограбления.

– Но почему ваш дядя не спугнул грабителей еще в вагоне? – спросила Эдвина. – Ведь он мог сразу распознать их намерения.

– Дядя не стал рисковать – а вдруг с перепугу воришки что-нибудь сделали бы с картиной? Ну, а позднее он уже понял, что ему ничего не угрожает.

– Могу себе представить, какое впечатление произвел ваш дядя на несчастных, – сказала Эдвина, припоминая собственный ужас при первой встрече с господином Биллингемом.

Официант провел их к столику, подал меню. Валентина положила перед собой книгу, которую так и забыла оставить в купе. Книга немедленно заинтересовала Себастьяна.

– «Математическая магия. Под редакцией профессора М. Дейтмара», – прочитал он. – Где вы это достали, сударыня?

– Купила в той же лавке, что и путеводитель. Она была на полке с уцененными книгами – видите, корешок отклеивается? Заплатила за нее каких-то полтора талла.

– И ты взяла ее с собой, когда мы собрались в Крякенберри? Зачем? – удивилась Эдвина.

– Сначала просто хотела понять, с чем мы имеем дело. Правда, почитать так и не удалось. А сейчас я собираюсь всерьез взяться за книгу, чтобы расколдовать подругу всем на радость, – ответила Валентина. – Это в идеале. Вообще мой план состоит в том, чтобы попытаться узнать всё о чарах и не зависеть при этом от профессора Довиласа. Неизвестность тяготит сильнее самого ужасного приговора.

– Ты собираешься всерьез изучать магию? – спросила Эдвина. – Ради меня?

– По крайней мере, скоротаем время, – подмигнула Валентина.

Она раскрыла книгу на оглавлении.

– Если мне не изменяет память, – сказал Себастьян, – господин Довилас назвал чары спонтанными…

– Да, я тоже это запомнила, – отозвалась Валентина и зашуршала страницами. – Вот! Так-так-так… А! «Функция вида… что-то непонятное… есть спонтанные чары второго рода». Так… дальше опять непонятно… Ага, вот еще! «Алгоритм решения подобных уравнений слабо формализуется».

– Очень содержательный абзац, – фыркнула Эдвина.

Валентина пожала плечами:

– А как вам такой пассаж: «В общем виде решение задачи с граничными условиями… опять непонятно… представлено в виде графика, смотри рисунок пять»? Прелесть!

– Дорогая госпожа Хельм, – с чувством произнес Себастьян, – если вы прочтете еще хотя бы одну фразу из этой книги, я буду вынужден пасть вам в ноги и молить о пощаде.

– Смейтесь, смейтесь, – добродушно протянула Валентина, перелистывая испещренные формулами страницы. – Посмотрим, кто будет смеяться последним.

В этот момент к ним присоединился профессор Довилас. Пребывая явно не в лучшем расположении духа, он бросил взгляд на книгу, которую Валентина не успела снять со стола.

– Вы собрались получать дополнительное образование, госпожа Хельм? – спросил Марк, раскладывая на коленях салфетку. – Боюсь вас огорчить, но в Ипсвике для женщин доступны только курсы общей математики, фармакологии и акушерства.

– Ну что вы, профессор, я не мечтаю стать волшебницей, – ответила Валентина, скромно потупившись.

Однако Довилас поймал ее лукавый взгляд, брошенный из-под опущенных ресниц, и невольно улыбнулся.

Подошел официант, чтобы принять заказ. Валентина благоразумно убрала книгу подальше от профессорских очей, и обед продолжался в непринужденной обстановке.

К вечеру погода испортилась, и в Крамслоу поезд прибыл в кромешной тьме и под дождем.

– Вы не идете ужинать? – спросил Себастьян у профессора, с которым делил купе.

Маг отрицательно покачал головой, не отрывая взгляд от бумаг. Брок уже смирился с немногословностью своего спутника.

В полумраке коридора он едва не столкнулся с проводником и, насвистывая какой-то легкий мотивчик, устремился на встречу с Эдвиной и ее компаньонкой.

Проводник, вернее, Деревяшка в форме проводника, озадаченно посмотрел вслед удаляющему молодому человеку и постучал в купе.

– Не надо ли че… – он запнулся, – …го.

На него смотрел Ипполит Биллингем собственной персоной. Напротив портрета сидел незнакомый мужчина, по виду северянин, по тяжелому взгляду – неприятный тип, по странным белесым нитям, тянущимся от портрета к пальцам незнакомца, – еще и маг. Господин Биллингем сразу узнал своего старого знакомого и, как в прошлую их встречу, сложил губы трубочкой и сказал:

– Бу!

Деревяшка попятился. Дверь купе закрылась.