Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 26)
– Она покончила с собой, – мрачно сказала подруга. – По их законам царица не имела права достаться захватчику живой.… Хотя мой учитель истории когда-то рассказывал мне, что на самом деле все было еще печальнее. Дейтара отравил сам Сибелиус, избавляясь от соперника в борьбе за власть.
Валентину передернуло.
– Вот мерзость, – прошептала она. – Неудивительно, что в учебнике истории всего две строки на тему этих событий. А почему мы еще сидим в зале?
– Его величество не ушел, по правилам этикета никто не может покинуть свое место раньше него.
…В своей ложе за плотно задернутыми занавесками Александр без сил опустился в кресло и потер виски.
– С ума сойти, – пробормотал он. – Стефан, ты видел, эта чертова люстра неслась прямо на нас! Похоже, театр и в самом деле нуждается в реставрации…
Бледный как мел принц Ипсвикский кивнул.
– Завтра с утра займусь этим вопросом лично. Да, с утра… – продолжил король. – Что-то голова разболелась… и кружится…
Стефан вцепился в плечи брата.
– Алекс! Что с тобой? Тебе плохо? Только в обморок не падай!
– Все нормально, что я, барышня что ли, чувств лишаться? …
Однако неестественная бледность, разлившаяся по лицу его величества, и странно расширившиеся зрачки выдавали его истинное самочувствие.
– Тебе нужен врач.
– Мне нужно во дворец, – отрезал Александр. – Распорядись, если не сложно. Не беспокойся, мне уже лучше, сейчас я посижу тут пару минут, и все пройдет.
– Точно? Не хочу оставлять тебя одного!
– Стефан, не глупи! Со мною полдюжины охранников, что может случиться?
Похоже, принц хотел ответить какой-то резкостью, но, встретившись с угрюмым взглядом брата, пожал плечами, словно говоря «как знаешь», и вышел из ложи.
В коридоре было пусто – зрители оставались в зале, а работников театра разворачивала обратно личная гвардия его величества. Стефан успел сделать несколько шагов, прежде чем в его глазах почернело, а горло сдавили невидимые пальцы. Задыхаясь, он упал на колени, попытался встать, но не смог – ноги не слушались. Потом в его голове четко прозвучал чужой голос.
– Ай-ай-ай, ваше высочество! Ведь ваш брат всегда был так добр к вам, и вот чем вы ему отплатили…
– Кто вы? – сдавленно проговорил принц.
– А это важно? – мягко рассмеялся голос.
Стефан почувствовал, что свободен, несколько раз лихорадочно схватил ртом воздух и закашлялся. Поднявшись на ноги и быстро приведя себя в порядок, он дошел до постов и велел подавать экипаж его величества.
В ложе его ждал сюрприз: перед повеселевшим Александром стоял тот самый маг, что спас театр, и они оживленно беседовали.
– Стефан, может, хоть ты убедишь господина Вильнёва? – позвал его величество. – Он наотрез отказывается от любых благодарностей и запрещает даже упоминать свое участие в сегодняшнем происшествии.
– Я здесь инкогнито, – мягко улыбнулся волшебник. – И категорически не хотел бы его нарушать.
– Но вы же спасли столько людей! – удивился принц.
– Я сделал это не ради славы или благодарностей.
– Ну, орден героя вы хотя бы примете? – вскинул бровь король. – И мы с братом ждем вас у себя в резиденции завтра, окажите нам такую честь. В противном случае я пришлю к вам господина Николаки, а он бывает ужасно зануден. Правда, Стефан?
– Истинная, – подтвердил его высочество, не сводя глаз со спасителя. Он был абсолютно уверен, что никогда прежде не встречал господина Вильнёва, но его голос показался ему знакомым – он до безумия походил на тот, что звучал в его голове несколько минут назад.
Глава 17
Жить в спокойное время приятно. С одной стороны. С другой – кому, как не главе Службы внутренней безопасности Зиновию Николаки, знать, что спокойных времен не бывает. Именно в периоды затишья в преступных умах зреют коварные планы. Так что Служба сохраняла бдительность, а господин Николаки подавал в том личный пример. Говорите, паранойя? Ну-ну…
К сожалению, предыдущие успехи быстро забываются.
Николаки промокнул испарину на обширной лысине белоснежным платком и потянулся за кофейной чашкой. Это было необходимо, чтобы хоть немного прийти в себя после визита его величества, да еще в сопровождении брата, – события из ряда вон выходящего, поскольку обычно генерал являлся во дворец сам. Либо с докладом, либо по приглашению Александра.
Даже в тот день, когда глава Службы положил на рабочий стол короля документы по раскрытому заговору, – даже тогда он не видел короля настолько взбешенным. Казалось, только присутствие младшего брата не позволило сегодня Александру попросту взять Николаки за грудки и припереть к стенке. В остальном его величество себя не сдерживал, ясно и недвусмысленно дав понять, какого он мнения о работе хваленой Службы внутренней безопасности, прозевавшей появление в Ольтене мага невиданной силы – ах да, соблюдавшего инкогнито! Высказавшись, король вихрем вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Точнее, намереваясь громко хлопнуть дверью – в последний момент ее придержал Стефан.
Задетый за живое Николаки залпом опрокинул рюмку «успокоительного» и вызвал к себе подчиненных. Командный рык старого контрразведчика придал невиданное ускорение всем сотрудникам. Через пару минут коридоры Службы внутренней безопасности стали напоминать растревоженный муравейник. Одновременно отрабатывалось с десяток версий, в архивах не осталось и следа от привычной дремы – такому столпотворению, наверное, позавидовал бы и Королевский драматический театр в сезон премьер, а Зиновий Николаки лично возглавил группу, отправившуюся на место происшествия, в Оперу.
…Что больше всего удивляло – это редкое спокойствие персонала Оперы и особенно зрителей. Они были скорее расстроены из-за невозможности досмотреть представление, нежели испуганы. Словно падение люстры было сродни регулярному и уже поднадоевшему аттракциону. «Да, она чуть не упала», «Нет, ничего подозрительного не замечали», «Да, если что-то вспомним – сообщим непременно».
– А вы бы предпочли толпы обезумевших от ужаса людей, несущихся в панике к выходам и затаптывающих тех, кто оказался менее проворен? – слегка улыбнулся господин Вильнёв.
– Нет, – честно ответил Николаки, внимательно изучая собеседника.
Пока целая толпа экспертов изучала каждый уголок театра, Зиновий Николаки и его помощники обосновались в кабинете директора Оперы, превратив просторное помещение в нечто вроде временного штаба. Сюда мгновенно поступали все обнаруженные сведения, здесь же проводились допросы. И первым посетителем «штаба» стал господин Инкогнито, спокойно дожидавшийся появления главы Службы безопасности. «Я подумал, что вы обязательно пожелаете со мной поговорить. Лучше уладить все формальности сейчас».
– Значит, это спокойствие потерпевших – ваших рук дело?
– Не совсем рук. – Еще одна улыбка. – Элементарное заклинание, его знают все студенты – применяют для обретения смелости и спокойствия духа перед экзаменом.
– А ваши… э-э-э… манипуляции с люстрой? – продолжал генерал.
– Линейное перемещение. Простая, но действенная мелочь.
«Интересно, он, в самом деле, считает это мелочью, – промелькнуло в голове контрразведчика, – или просто издевается?» А вслух он сказал:
– Однако вы проявили беспримерное мужество, господин Вильнёв…
– Что вы, это сделал бы любой маг. Просто в тот миг я оказался ближе.
«Издевается», – с неожиданной ясностью понял Николаки.
– Я могу быть свободен? – осведомился Вильнёв.
– Разумеется. Возможно, мне понадобится задать вам еще несколько вопросов в будущем…
– Я остановился в «Регенте». Буду рад встрече с вами. Всего доброго.
– Спокойной ночи, господин Вильнёв.
Когда волшебник вышел, Николаки откинулся на спинку кресла и фыркнул. За долгие годы службы он выработал особое чутье, которое никогда не давало осечек. И сейчас оно подсказывало, да где там подсказывало – оно просто кричало во весь голос, что этот красавец знает куда больше, чем говорит. И что верить ему нельзя ни в коем случае.
Увы, чутье чутьем, но без надежной доказательной базы в нынешнее просвещенное время требовать что-либо от господина Инкогнито не получится – он просто рассмеется в лицо. Впрочем, пообещал Николаки сам себе, это ненадолго, потому как поисками информации о таинственном госте столицы, предотвратившем катастрофу, уже занимается целый отдел. Тогда-то мы и посмотрим, за кем останется право смеяться последним.
Допрашивать оперный персонал оказалось удовольствием ниже среднего, хотя господин Николаки знал сам и не уставал напоминать подчиненным, что бесполезной информации не бывает, ибо даже Всевышнему неизвестно, где именно может прятаться тот самый кончик, потянув за который, удастся распутать весь клубок. Из допросов он уже накопил достаточно материала относительно самых разных аспектов оперной жизни и её интриг, но ни грана – по интересующей теме. Балерины и вокалисты представления не имели о сложных технических устройствах, благодаря которым ранконская Опера заслуженно считалась едва ли не лучшим театром континента, а рабочие сцены клялись и божились, что не заметили в люстре и ее креплениях ничего подозрительного.
Генерал машинально переложил несколько бумаг на столе – и вдруг взгляд его упал на красивый белый конверт с каллиграфически выведенным адресом: «Господину Николаки, лично в руки». Он понятия не имел, когда это послание оказалось на столе.