Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 16)
Список волшебников был коротким – всего три имени. Третье было написано чуть ниже остальных, дважды подчеркнуто. В карете царил полумрак, и, чтобы разобрать мелкий почерк доктора Друзи, Эдвина поднесла бумагу к окну.
По желтым бокам кареты, по почтовому рожку, по багажу на крыше, намертво привязанному веревками, скользнули последние лучи заходящего солнца. К ночи карету ждали в Бержасе.
* * *
Августа де Ла Мотт вскинула бровь, и топтавшийся в дверях слуга понял, что ему разрешается говорить.
– Г-госпожа… – Обычно он говорил четко, но под взглядом хозяйки почему-то начинал заикаться. – Госпожа, ваша племянница… ее нет в ее комнате.
– В самом деле? Возможно, она спустилась на кухню?
– В кухне ее тоже нет. И вещи ее… Они пропали…
– Что?!
Дремавший на коленях госпожи де Ла Мотт большущий пушистый кот приоткрыл один глаз и раздраженно дернул ухом. Вдова погладила его под подбородком, и кот снова задремал, а она осторожно переложила любимца в соседнее кресло на вышитую подушку.
– Я хочу видеть сама.
Она поднялась на второй этаж, где располагались гостевые спальни, открыла дверь в комнату Эдвины и полюбовалась на аккуратно заправленную кровать и раскрытые дверцы шифоньера. Не хватало нескольких платьев, белья, с полки пропала любимая шляпка – тетин подарок. «Девочке давно пора убежать из дому», – эхом отозвались в памяти собственные слова. Ну вот, рассудительная Эдвина Дюпри и убежала. Невероятно.
Взгляд зацепился за яркое пятнышко на туалетном столике. Августа взяла конфету в пестром фантике, поднесла к носу и внимательно рассмотрела в лорнет.
– Разумеется, – сказала она и слегка улыбнулась.
Девочкам давно пора убежать из дому.
– Ханс?
– Да, госпожа?
– Эдвина отправилась в Ранкону вместе с Валентиной Хельм. Думаю, они поедут почтовой каретой, это быстрее, чем рейсовый дилижанс, и дешевле, чем поезд. По крайней мере, я бы поступила именно так.
– Прикажете их нагнать и вернуть?
На мгновение дама задумалась. Здравомыслящая Эдвина и фантазерка Валентина…
– Не нужно. Пошлите магограмму Жаку, пускай отправит людей на все вокзалы, не только на почтовую станцию – на тот случай, если я ошиблась. Девочек нужно встретить. Не хватало еще им ютиться в третьесортных гостиницах!
Ханс поклонился и вышел.
Августа спустилась к себе. Сняв с шеи цепочку с маленьким ключиком, она открыла потайной ящик и достала оттуда плоский футляр резного дерева. Внутри на бархатной подкладке лежало зеркало: красивое, овальное, в оправе с завитушками и с узорами на обратной стороне. Коснувшись большим пальцем причудливого плетения, она назвала имя: Валер Дюпри. Большинству ольтенцев пока и не снилась подобная новинка, дающая возможность прямо беседовать на расстоянии. Это была самая громкая новинка Этвешей, которую можно было приобрести только под заказ в одном-единственном магазине в Ранконе. Госпоже Де Ла Мотт зеркало доставили утром.
Что есть магограмма? Возможность отправить сообщение с невероятной скоростью – даже в другие страны его доставят за несколько минут – это плюс. Но ответ придет лишь после того, как адресат прочтет послание и решит ответить. Если решит. «Зеркало» же взаимодействовало с приемником магограмм, открывая прямой канал для беседы. Брат не только сразу же услышит все, что хочет поведать ему Августа, но и она сразу узнает его ответ. Словно бы они беседуют, сидя в ее гостиной.
…Шарик-приемник отчаянно скакал и звенел, выкрикивая имя на всю гостиную. Когда граф Дюпри с опаской подошел к нему, приемник, как обычно, распался на четыре дольки, и над ним возник туманный образ сестры.
– Валер, я должна тебе сказать, что мы были правы. На Эдвине и в самом деле лежит проклятье.
– О нет, – скорчил страдальческую гримасу Валер. – Прадед Кларенс или двоюродная прабабка Эдна?
– Ни тот, ни другая, – ответила кузина и с удовольствием полюбовалась целой гаммой выражений лица Валера, когда он понял, что Августа его видит и слышит. – Это совершенно точно не родовое проклятье, и ему не больше двадцати лет. Эдвина отправилась в Ранкону на поиски мага, чтобы снять чары. Не беспокойся, за ней присмотрят. Но, возможно, – Августа вложила во фразу основательный запас сарказма, – ты тоже захочешь ей что-то рассказать?
– Я… подумаю.
– Хорошо. До свидания, братец.
– До свидания.
Зеркало погасло.
– Госпожа!
Да что за вечер такой?! В дверях снова стоял Ханс.
– Господин Хельм желает вас видеть. Прикажете впустить?
Кот в соседнем кресле сочувственно мяукнул.
– Пусть войдет.
Отец Валентины ворвался в кабинет и с порога заявил:
– Моя дочь пропала!
– Что вы говорите! – произнесла Августа де Ла Мотт, размышляя, насколько тяжкое преступление она совершит, скрыв от кондитера истинное положение вещей.
– Пропала, исчезла, испарилась, – подтвердил Хельм. – Ее нет ни в магазине, ни у соседей, ни в книжной лавке. Я посылал справиться о ней у ближайших подруг.
– Как я вас понимаю, господин Хельм! – Августа с невозмутимым видом налила в чашечку чая, добавила молока и пододвинула печенье. – У меня тоже племянница пропала. Просто ужас, что творится! Не желаете ли чаю?
Глава 11
– Винни, просыпайся, уже светает.
– Ох-х… еще немножко, пожалуйста…
– Винни, ты, конечно, можешь спать и дальше, но карета ждать не будет, а за проезд мы уплатили вперед.
Постель зашевелилась, подушка полетела на пол, и из-под одеяла высунулась взлохмаченная головка Эдвины. Свежепокрашенные черные пряди выбились из нетуго заплетенной на ночь косы и щекотали лицо. Девушка убрала их за уши и явила миру заспанные глаза.
– Еще так рано, даже солнце не встало, – простонала она.
Валентина, полностью одетая и причесанная, занималась поисками правого башмачка. Со свойственной обуви вредностью башмачок решил потеряться именно тогда, когда времени на долгие сборы категорически не оставалось. Эдвина несколько секунд наблюдала за подругой, потом с тяжелым вздохом опустила ноги на пол.
– Вода для умывания на столе, – донеслось до нее. – Ага, попался! – Валентина с торжествующим видом откинула со спинки стула свисавшую до пола шаль и выудила пропажу.
Эдвина налила в фаянсовый таз воды из кувшина, зачерпнула ладонями и плеснула в лицо. Это помогло кое-как разогнать сон, и путешественница сразу почувствовала себя лучше. Все же, подумалось ей, в приключениях есть свое очарование, пусть даже пришлось ночевать на постоялом дворе и вставать до третьих петухов. По крайней мере, это веселее, чем проехать все это время в купе первого класса вместе с тетушкой Августой и ее камеристкой.
Она расплела косу, взяла со столика щетку и принялась расчесывать волосы. Как и было обещано на этикетке контрабандного товара, они остались мягкими и послушными, а их новый черный цвет даже придал облику некую изюминку. Может, стоит так и оставить? Хотя нет, мама с папой этого не переживут.
– Эдвина! Ты еще не одета и не причесана? Ну что с тобой делать! Давай помогу, раз уж я твоя компаньонка. И корсет затяну, так уж и быть.
В руках Валентины быстро замелькали гребешок и шпильки, и в две минуты прическа была закончена. Эдвина к тому времени окончательно проснулась, так что процесс одевания не затянулся, а ее собственная обувь в виде исключения не стала прятаться.
– Я готова!
– Отлично. Ты голодна?
– Нет. Даже удивительно. Все-таки ужин был ужасно сытным – до сих пор есть совсем не хочется.
– Вот и хорошо, – кивнула Валентина. – Все равно времени на завтрак нет. Но я взяла с собой кое-чего – поедим в дороге. А к обеду уже будем в столице, я узнавала. Приедем, обоснуемся в гостинице, переночуем и начнем наши поиски.
Эдвина улыбнулась, надела шляпку и опустила на лицо вуаль.
Небо успело окраситься оттенками розового и красного, предвещая восход солнца. Когда его диск поднялся из-за горизонта, девушки уже заняли свои места в карете. Дорога выровнялась, карета мерно покачивалась, и Эдвина почувствовала, что глаза снова начинают слипаться.
– Засыпаю, – пожаловалась она. – И как тебе удается быть такой неприлично бодрой в такое раннее утро?
– Я привыкла, – пожала плечами юная Хельм. – А ты поспи, времени у нас еще много.
– Спасибо, – поблагодарила Эдвина и закрыла глаза, проваливаясь в сон.
– …Подлец! Нет, каков негодяй! – Валентина перевернула страничку книжки и с яростью вонзила зубы в румяный бок яблока. – Ой, прости, я тебя разбудила?
– Нет, я уже сама проснулась, – Эдвина потянулась – настолько сладко, насколько это позволяли размеры кареты, соседство с другими пассажирами и правила приличия. – Долго спала?