Елена Комарова – Шкатулка с секретом (страница 66)
— …что я уже компенсировал, если не память не изменяет, — напомнил Пауль.
— О да, мы безмерно благодарны за ваше щедрое пожертвование. Оно пойдет на оснащение наших лабораторий последними техническими новинками. Академия всегда на острие науки! И хотя я надеюсь, что служба магической безопасности больше не потревожит ни столь занятого человека, как вы, господин Герент, ни вашего покорного слугу, возьму на себя смелость напомнить также, что повторные визиты в полицию могут быть крайне утомительны.
Пауль молча полез за чековой книжкой. Маг довольно улыбнулся, когда перо вывело первую цифру, потом ноль, еще один, и еще один…
— Библиотечные фонды нашей библиотеки также нуждаются в пополнении, — намекнул он.
Перо замерло, Герент отложил его и аккуратно оторвал чек.
— Похороны с почестями и оркестром за мой счет, — сказал он. — Имейте совесть, Дейтмар!
— В Аркадии? Вы, должно быть, шутите! — хохотнул тот, пряча драгоценный чек во внутренний карман пиджака. — Желаю всего наилучшего и, с вашего позволения, откланиваюсь.
Проводив профессора, Пауль вернулся за стол и достал из потайного ящичка шкатулку хана Менгу. Красивая вещица, подумал он, безотносительно всех историй.
Внутри хранился только один предмет: металлический цилиндрик с карандаш толщиной и чуть короче мизинца длиной — футляр, сберегающий последнюю из сохранившихся реликвий. Выложив заколдованную иголку, Герент на всякий случай отошел на пару шагов, сложил обе половинки цилиндрика и надавил на противоположные концы. Металлическую вещицу в его руках окутало ровное зеленоватое свечение и протянулись к иголке светящиеся волокна.
Пауль не был магом, но в некоторых аспектах разбирался ничуть не хуже дипломированных чародеев. Сам Карл Джарвис признал это, передавая ему самолично изготовленный артефакт-ключ к управлению трансформацией меча.
Он даже не заметил финал колдовства: только что была стальная иголка в сплетении магических нитей, и вдруг ничего этого нет, зато на столе красуется меч: прямой, простой, почти без украшений. В музее он видел несколько подобных клинков, богато изукрашенных, больше для парадов, чем для боя. Этот меч принадлежал воину.
Ладонь сомкнулась на рукояти. Пауль взмахнул мечом.
— Красиво, — донеслось от двери.
Герент положил оружие обратно на стол и приветливо кивнул Тоби Штайну.
— Да, красиво, — согласился он. — Но я все же предпочитаю револьвер. Или старый добрый нож, лучше ничего и не придумаешь. — Он нежно провел кончиками пальцев по рукояти. — А представь, каково было орудовать таким мечом в сражении?
— Не хочу, — покачал головой Штайн. — Наш мир здорово изменился за последние четыре века и, признаться, меня устраивает его нынешнее состояние. Эта музейная редкость — твой трофей из Майердола?
— Он самый. — Пауль обошел свой стол и критически изучил противоположную стену, потом взял меч со стола и поднял руку, примеряя. — Как тебе кажется, подходящее место?
— Лучше поднять чуть повыше и сместить влево.
— Я так и думал.
В кабинет опять вошел Дженкинс, неся правой рукой на подносе стакан с чем-то светло-золотистым, а левой — молоток и гвозди. Стакан сразу же перекочевал к Штайну, инструменты — к хозяину дома, а камердинер с привычно невозмутимым видом отправился на кухню за табуретом.
— Не рискованно? — Тобиас устроился в любимом кресле, устроив бокал на подлокотнике. — У тебя здесь разный народ бывает.
— Боишься, что захотят украсть? — засмеялся в ответ Герент, любовно вытирая лезвие мягкой тканью. — Никому и в голову не придет, что это за меч и чей. Помнишь, как выглядит в музее оружие времен Второй династии? А этот веками был спрятан магически, и время никак на него не повлияло.
Сложив металлический футляр обратно в шкатулку, он закрыл её и пристроил на книжной полке. Пространство пронзили синие лучи, коснулись пальцев Пауля и устремились сквозь них к реликвии. Шкатулка засветилась таким же ясным синим цветом и погасла. Отныне любая попытка прикоснуться к артефакту посторонним сразу же приведёт в действие систему безопасности.
— Кстати, — подал голос Штайн, — твое распоряжение выполнено. Билеты на дирижабль доставили в «Магнат» и передали Джарвису лично в руки. Рейс Аркадия-Ранкона, первый класс.
— Я в тебе не сомневался, Тоби. У тебя есть какие-то важные планы на сегодняшний вечер?
— Пока ничего не планировал, — пожал плечами Тобиас.
— Замечательно. Тогда я жду тебя на ужин. Праздничное меню уже составлено, но я его разглашать не буду — Дженкинс мне этого не простит. Единственно могу заверить, что готовится нечто волшебное.
— Я так понимаю, — задумчиво произнес Штайн, — ты приглашаешь тех, с кем пережил Майердол? Этих ольтенских магов?
— И еще кое-кого из Аркадии. Да ты и сам их знаешь — племянника Карла и одного репортера из «Дня».
— Секундочку, — Тоби поставил пустой бокал на стол. — Случайно, не Андрэ Бенара? — Герент кивнул. Штайн задумчиво потер переносицу. — Боюсь, вряд ли этот молодой человек сумеет оценить мастерство твоего камердинера. Разве что ему доставят…хм…образцы в Раштатт.
Пауль молниеносно обернулся к другу.
— Объяснись, — потребовал он. — Что он делает в Раштатте?
— Сидит. Ждет суда. Его вчера арестовали.
Хозяин молча подошел к бару и достал початую бутылку коньяка.
— Вопрос, — ровно сказал он. — Точнее, два вопроса. Первый — какого дьявола Андрэ Бенар арестован, ведь я уладил все вопросы с этим молокососом Долини. Второй — почему мне не доложили?
— Отвечаю, — в тон ему ответил Тоби. — Первое, Долини здесь ни при чем. Бенар был арестован за кражу со взломом — умыкнул из редакции какое-то ценное оборудование. — Пауль вздохнул, припоминая громадный чемодан и камеру, которая, конечно же, не могла быть по карману простому репортеру. — Второе — ну так я сейчас и докладываю.
Герент ударил кулаком по столу — письменный прибор, звякнув, подпрыгнул в воздух.
— Дженкинс! — рявкнул он. Камердинер появился в мгновение ока, с табуретом в руках, и, оценив настроение хозяина, вытянулся по струнке, ожидая распоряжений. — Подать мой экипаж. Я еду в Раштатт. Тоби, ты со мной. — Помощник кивнул. — Готовься к ужину, — это уже Дженкинсу.
— Слушаюсь, господин Герент, — ответили хором оба.
* * *
Ключ поворачивался со скрежетом и заедал на последней четверти оборота. У замка явно имелось свое мнение: вы подумайте-ка получше, точно ли нужно двери открывать — сюда ведь попадают не за членство в Обществе любителей исторической архитектуры. Надзиратель, ругнувшись вполголоса, пошевелил ключом в скважине, что-то щелкнуло и замок с неохотой уступил. Тяжелая дверь так же неторопливо открылась, впуская в камеру посетителя. Лежавший на узкой койке у стены единственный заключенный приветливо помахал ему рукой.
— Рад тебя видеть, Руди. Проходи, гостем будешь.
…Андрэ Бенара арестовали прямо на железнодорожном вокзале после прибытия из Майердола. Любой сказке рано или поздно приходит конец и, увы, далеко не все волшебные истории завершаются фразой «и жили они долго и счастливо». Несколько дней слились в один прекрасный сон, в котором нашлось место и магии, и любви, и совершенно безумным ночным посиделкам в проклятом поместье. Но неизбежно настает рассвет и пробуждение от грез, какими бы прекрасными они ни были. Еще когда их сонная из-за раннего пробуждения компания садилась в вагон на станции у Красной горки, Андрэ уже это понимал. И горько усмехнулся, заметив на перроне сержанта Рудольфа Синоваца в форменной одежде. Ваша сказка подошла к концу, господин репортер.
За что Андрэ был благодарен приятелю от всей души — это за то, что тот не стал арестовывать его при попутчиках. Оба прекрасно понимали, что никуда он не сбежит. Руди позволил ему попрощаться с остальными, а сам Андрэ умудрился даже увильнуть от совершенно невинных на первый взгляд вопросов Пауля Герента, явно что-то заподозрившего — отделался какой-то байкой о срочных делах в редакции, из-за которых вынужден немедленно туда и ехать…нет-нет, господин Герент, не стоит беспокойства, доберусь сам, спасибо за приглашение. Проводив удаляющийся экипаж, он нашел в себе улыбнуться приятелю: «Доброе утро, Руди. Ты сегодня рано».
Потом наручники на запястьях, поездка в участок и несколько допросов подряд. Он успел еще порадоваться, что историю с террористом не затронули, хотя, все могло быть впереди. А с другой стороны, и предъявленного обвинения в краже с взломом хватало за глаза. Он даже не пытался отпираться, сразу признав свою вину. И закономерный финал истории — тюрьма, в которой предстояло ожидать суда. Почти новелла с моралью.
В Страгат он не попал — в знаменитой королевской тюрьме не принимали обыкновенных воров. Зато у репортера Андрэ Бенара появилась великолепная возможность рассмотреть изнутри новенькую, всего три года как построенную тюрьму Раштатт. Когда-то он даже выполнял репортерский долг на её открытии, весьма пышном и торжественном. Оркестр играл что-то бравурное, а господин бургомистр Бернард К. Бернард произнес пламенную речь о человеколюбии и помощи заблудшим душам. Начальник новой тюрьмы, которому также предоставили слово, пошутил, что Раштатт столь комфортабелен, что преступники сами не захотят его покидать, и публика с готовностью поддержала его смехом и аплодисментами…