Елена Комарова – Шкатулка с секретом (страница 52)
— Простите, — с горечью произнес Андрэ и поспешно покинул ее, чуть не столкнувшись с Карелом.
— Что с тобой? — испуганно спросил младший брат, застывая на месте и явно не зная, то ли кидаться к сестре, то ли вслед за репортером.
— Ничего, — Юлия коротко вздохнула и подняла голову. — Всё как всегда.
Она сделала шаг в сторону, но Карел преградил ей путь.
— Ты была здесь с Андрэ Бенаром, — сказал он.
— Это ничего не значит.
— Почему? — искренне удивился Карел. — Послушай, никто из нас не слеп. А не понять, что происходит, может только слепец. Андрэ влюблен в тебя.
— Я этого не хотела.
— Ты не находишь, что уже немного поздно сожалеть? К тому же, ты тоже его любишь.
— Это не так.
Карел стукнул кулаком по полке, возводя очи горе и молча призывая себе в помощь всех святых остианской церкви. На худой конец сгодились бы твари, блуждающие в коридорах проклятого поместья, хоть в качестве свидетелей. Приблизившись к сестре, он с трудом удержался, чтобы не взять её за плечи и как следует не встряхнуть.
— Милая сестра, — почти простонал он, — только потому, что много лет назад ты испытала разочарование… неужели ты не заслужила счастья для себя?
Юлия вскинула голову, в глазах зажегся опасный огонек.
— А почему ты, дорогой брат, считаешь, что я несчастна? — понизив голос, неожиданно резко спросила она. — Потому что я старая дева, живущая с двумя кошками и посвятившая себя воспитанию младших братьев? Да я благодарна судьбе за то, что вовремя узнала истинное лицо моего жениха. Потому что страшно становится при мысли, что я могла бы связать с ним жизнь! Зато как мне нравится быть свободной!
Карел широко улыбнулся.
— А вот это уже больше похоже на тебя. Вот никогда я в тебе не сомневался. Понятно, почему этот репортер влюбился без памяти. Жертвы обстоятельств из нас получаются плохо. Если обстоятельства не устраивают, мы не подстраиваемся под них, а изменяем их.
— Так, как ты четыре года назад? — усмехнулась Юлия.
— Я сделал свой выбор и ни разу не пожалел. И если бы этот ублюдок еще раз позволил своему грязному языку оскорбить Ференца — повторил бы, не раздумывая ни секунды. Только постарался бы ему еще пару конечностей сломать. — Карел вздохнул и замолчал, словно бы возвращаясь вновь мыслями в прошлое. — Ференц делает блестящую карьеру. И тебе больше не нужно нас защищать. Ты приехала в другую страну из-за меня, но ведь в Аркадии мы не чужие… может быть, это знак судьбы?
— Карел, — Юлия улыбнулась и покачала головой, — он же всего на год старше тебя!
— Ах, вот оно что, — понятливо кивнул брат. — Но я ведь давно не ребенок! Ты знаешь, как я жил в Вендоре, чем зарабатывал на жизнь, скольких убил? — Юлию передернуло, но брат продолжал, не щадя её чувств. — Вообще-то, всего двоих, защищая свою жизнь. Еще несколько отделались увечьями. Для Аркадии это более чем скромный счет. — Он снова замолчал, собираясь с мыслями. — Тебе не кажется, что изображать героинь твоих романов с третьей полки несколько нелогично?
Ей стало смешно. Карел обнял сестру, прижался щекой к её пышным темным волосам.
— Спасибо за этот разговор, Карел. Но я не собираюсь менять своего решения.
— Как знаешь, — примирительно сказал брат. — В любом случае, я тебя в обиду не дам.
— Снова полезешь в драку? — спросила Юлия, отстраняясь.
— Нет, — ответил Карел. — За тебя я сразу убью.
* * *
В кабинете барона обнаружился еще один тайник, скрытый так умело, что его содержимое уцелело даже после нескольких мародерских визитов. У Карела с Паулем даже состоялся небольшой спор на предмет возраста и исторической ценности обнаруженных реликвий: несостоявшийся историк аргументировал характерным орнаментом по краям да кивал на украшавшие блестящие серебряные бока гербы, а Герент цинично заявлял, что точно такой же набор «княжеских чарок» имеется у него дома, и он точно знает, кто и когда их изготовил. Спорщиков разнял Ференц, отобрав стаканы и выставив их на стол.
— Смотрю, вино отменное, — заметил Пауль. — Коллекционное. Такое надо пить только после приличного тоста.
— Будет вам тост, господин Герент, — усмехнулся Ференц. — Господа, — он обвел взглядом всех за столом, — предлагаю выпить за здоровье профессора Довиласа, который, как мне подсказывает интуиция, из скромности собирался умолчать о дне своего рождения.
За здоровье профессора выпили с большим энтузиазмом. Сам виновник торжества только вздохнул и покачал головой.
— А сколько вам исполняется лет? — спросил Пауль некоторое время спустя.
— А вас это почему интересует? — поморщился Марк.
— А в вашем университете тоже отвечают вопросом на вопрос, как и в Аркадии?
И следующий тост был за культурные связи двух стран.
— Простите, профессор, подарок остался в Ранконе, — покаялся Ференц. — Я намеревался вручить его по возвращении в Ольтен, после конференции.
— А, так это для профессора Довиласа, значит? — спросила Юлия, прикрывая ладонью улыбку. Марк поднял брови.
— У меня есть возможность отказаться от такой чести? — поинтересовался он.
— Нет-нет, — спохватилась женщина, — подарок прекрасный, честное слово! Брат его неделю обсуждал с коллегами, и потом они его очень долго выбирали.
За подарок тоже выпили.
— Ольтенцы — весьма гостеприимная нация, — заметил Пауль, распечатывая очередную бутылку. — А ольтенки — прекрасны, — и он отсалютовал Юлии стаканом. — За дам, господа, благослови их небо.
Некоторое время спустя, когда на столе вина заметно поубавилось, а настроение у всех присутствующих заметно поднялось, Пауль и Карел снова вернулись к прерванному спору о посуде. Джарвис, вознамерившийся, было, съязвить на тему исторических увлечений в среде аркадийской организованной преступности, получил от племянника душевный пинок под столом и предпочел смолчать.
— Вы помимо сокровищ разбираетесь и в искусстве? — заметил Андрэ.
— Неоконченное историческое образование, — вздохнул Карел, — все еще дает о себе знать.
— Почему вы не доучились? — спросил репортер. — Если это не тайна.
— Отнюдь нет, — пожал плечами Карел. — Я подрался.
— В Ольтене исключают за подобное? — удивился Бенар, припоминая собственные студенческие похождения.
— Я защищал честь семьи, если вас интересуют подробности. Один мой тогдашний сокурсник позволил себе высказаться по поводу профессии, которую избрал мой брат...
В памяти всплыло лицо парня, которого он еще несколько часов назад искренне считал своим если не другом, то близким приятелем. Летняя практика в ольтенских степях, молодое вино лилось рекой, а дальше — правдивость поговорки об уме трезвого и языке пьяного…из-за чего они повздорили? Из-за какой-то глупости, наверняка, и скорее всего, не вспомнили бы о ней на следующее утро, если бы не те несколько слов, неосторожно сорвавшихся. «Что, подашься в доносчики, как старший братец, да?» И двадцатилетний тогда Карел Малло счел, что в некоторых случаях слова просто неприменимы.
— Правда, он тоже не остался в долгу, — продолжил молодой человек. — В лазарет мне и передали требование попечительского совета Ипсвика…
— …принести извинения или покинуть Университет, — закончила за него Юлия. — Мы пытались его отговорить, не хотели, чтобы он губил свое будущее. Ведь он был в числе лучших студентов на историческом факультете. Ференц тогда начал работать и с него глаз не спускали, — она усмехнулась, вспоминая, — не иначе, переживали, не побежит ли он сразу на улицу Симона. А лабораторию доверили только через год, кажется…
— Через полтора, — вздохнул брат. — Когда доказал свою благонадежность.
— Вас, Малло, если не ошибаюсь, еще на четвертом курсе отметили, — припомнил Марк. — Со мной даже беседовали представители Службы, интересовались на ваш счет. Правда, я тогда понятия не имел, что есть такие побочные обстоятельства, как родство с Джарвисом, да еще и столь близкое…
— Когда мне сделали предложение поступить на службу государству, я тоже сперва растерялся, — подхватил Ференц. — Но из двух вариантов — либо это, либо преподавание в университете — второй наводил на меня ужас. Не всем дано ваше мужество, профессор…
Марк почувствовал, что начинает краснеть — оставалось только надеяться, что это удастся оправдать действием вина, а не смущением. Герент заявил, что в Ольтене всегда всё усложняют, и что такая глупость никогда не стала бы препятствием в Аркадии. В ответ на это Ференц назвал Пауля провокатором, а тот ухмыльнулся и предложил очередной тост — за патриотизм.
Тонкий комариный писк заполнил вдруг воздух, у всех противно заныло в висках. Джарвис ругнулся вполголоса и встал из-за стола. Ференц последовал за дядей. Два мага остановились у дверей в библиотеку, где располагался основной узел защитного заклинания, и принялись колдовать. Марк отодвинул и немного развернул кресло, чтобы лучше было видно работу бывшего студента. Юлия сидела напротив и смотрела на брата столь же ревниво, Карел откровенно зевал, аркадийцы заворожено следили за работой мага.
— Усилил защиту, — пояснил Ференц, возвращаясь на место. — И что они никак не уймутся? Нашли же вы местечко, господин Герент…
— Нашел не я, — ответил тот. — И устроил здесь эту — как вы выразились, господин профессор, аномалию? — тоже не я. Сколько у нас еще времени до рассвета?