Елена Комарова – Адвокат вампира (страница 34)

В Мэйфере Эрик бывал неоднократно, но шанса осмотреть этот красивейший район Лондона без спешки и суеты все не предоставлялось – его кэб не задерживался в дороге, а расследовать события, связанные с таинственным зверем, приходилось со стороны черных ходов и помещений для прислуги. На оживленной Парк-Лейн следовало и подавно смотреть в оба, а не глазеть по сторонам на фасады роскошных особняков, где жили представители местного высшего света, иными словами, совершенно бесполезные для развития цивилизации бездельники.

Судя по отголоскам, где-то по соседству был устроен очередной светский бал: играла музыка, смеялись люди, друг за другом следовали нарядные экипажи – хотя, хмыкнул про себя француз, наверняка половина гостей могла бы добраться и на своих двоих. И некоторые так и поступили, например, высокий тощий юнец, который с полчаса назад прошел по улице, весело размахивая тростью – несдобровать бы ему, попадись он на глаза кому-то из столпов местного общества, осуждающих отклонения от этикета паче государственной измены – и скрылся как раз в одном из самых красивых особняков. Особняк принадлежал некоему месье Дориану Грею.

Этого юнца Эрик узнал по приметам: настоящий трансильванский носферату, в Лондоне с частным визитом, клиент его непосредственного работодателя, а значит, некоторым образом и самого Эрика. Впрочем, для таинственного создания ночи граф имел вид до неприличия заурядный. «Типичный прожигатель жизни», – вынес ему вердикт Эрик, отметив также, что в мастерстве кровопийства носферату, вероятнее всего, значительно уступит здешним обитателям.

На втором этаже мягко светились два окна, за плотными шторами изредка мелькали тени, в остальном дом казался спящим. Неужели светский лев утратил вкус к развлечениям? Или же, ухмыльнулся про себя бывший Призрак Оперы, просто нашел новое занятие, захватившее его натуру без остатка?

Имя Грея также не было незнакомо Эрику, его называл профессор Ван Хельсинг, печалившийся из-за отсутствия точной информации (ученый не был вхож в здешние круги), упоминали слуги, правда, вряд ли можно было верить их рассказам, уж слишком экзотично звучали некоторые истории. В Ист-Энде тоже говорили о Дориане Грее, не стесняясь в выражениях. Эрик даже не ожидал, что след из рабочих районов приведет прямо в аристократический цветник.

Лошадь негромко фыркнула, выпустив на морозный воздух облачко белого пара.

– Не нервничай, моя красавица, – пробормотал Призрак Оперы по-французски, задумчиво поглаживая шею любимицы и не спуская глаз с дома Грея. Мелькнула шальная мысль – что если попробовать осмотреть дом изнутри? Возможно, там найдутся важные доказательства? Он пройдет к черному ходу, который, конечно, будет заперт, а в таком большом доме наверняка много людей и несколько сторожей, да и полиции в Мэйфере втрое больше по сравнению с другими местами в Лондоне (кроме, разве что, Букингемского дворца). Тем не менее, грабили здешних обитателей регулярно. А Эрик даже грабить никого не собирался.

– Стой смирно и жди меня, – шепнул он на ухо лошади и тенью среди других теней метнулся к особняку.

Незамеченный, он обошел дом. Вот и отдельная дверь для прислуги… Решетки, запоры и сторожа Призраку не преграда.

Чужой крик, полный боли и отчаяния, отвлек Эрика от выполнения преступных намерений, заставив зашевелиться волосы на затылке. Не думая, не рассуждая, повинуясь инстинкту, он бросился на этот крик.

Человек неуклюже бежал по Парк-лейн, падая и снова поднимаясь, вкладывая в каждое движение все силы, которых у него оставалось совсем немного. Невысокий и коренастый, в старомодном темном сюртуке с почти оторванным рукавом и болтающейся полой, на макушке – кровавый след. По всему выходило, что он только что выбрался из драки не на жизнь, а на смерть. Вот он снова упал, попытался опереться на дрожащие руки, замер, скорчившись на снегу, а потом одним рывком послал вперед уже едва слушающееся приказов разума тело. Еще одно движение, резкое, дерганое, как у марионетки в руках неопытного кукловода, но оно приблизило его на шаг к цели – парадным дверям особняка Дориана Грея. Потом еще на один шаг.

– Не может быть, – хрипло пробормотал Эрик, узнав раненого. – Игорь. Столько лет…

Полицейский патруль, проходивший по своему обычному маршруту, тоже заметил его. Раздался пронзительный свист, констебли бросились к раненому, но куда быстрее его настиг Эрик, схватил на руки и оттащил прочь, туда, где стоял кэб. Сорвав перчатку, он прижал к ткани сюртука ладонь, чтобы через мгновение отнять ее, окрашенную красным.

Кровь.

Тот, кто бил в спину, делал это наверняка – девять из десяти жертв умерли бы сразу, десятая – через несколько минут. Но лысый человек в разорванном сюртуке все еще цеплялся за жизнь.

– Тебе нужен врач, – сказал Эрик, решительно затаскивая раненого в экипаж. – И я как раз одного знаю…

Раненый вдруг тряхнул головой и, с трудом фокусируя зрение, подался вперед, хватая Эрика за лацканы пальто. С его губ, смешиваясь с хрипом, сорвались слова на незнакомом языке.

– Не понимаю, – сказал Эрик по-французски, затем повторил по-английски. К его удивлению, взгляд светлых, почти бесцветных глаз прояснился.

– Эт-то ты?

Призрак Оперы недоуменно дернул головой: кажется, Игорь бредил.

– Ты! – с трудом выговорил он. – Мой… хозяин… быть большой… беде. – Переведя дыхание, он приблизил лицо и взглянул в глаза Эрику: – Д-должен… спасти. Т-там… – он махнул рукой в сторону особняка Дориана Грея, и это, кажется, забрало остатки жизненной энергии. Руки безвольно скользнули по ткани пальто, тело Игоря обмякло, угрожая упасть на пол. От падения его удержал Эрик.

Полисмены уже приближались. Призрак Оперы закрыл дверь кэба, вскочил на козлы и схватил вожжи, посылая лошадь вперед.

На Вествик-гарденс-стрит.

Часть вторая. Темная сторона Лондона

Глава 1. Зима в Трансильвании

Два дня край пребывал под гнетом низких сизых туч. Снег валил непрерывно, застилая дневной свет и превращая дома в гигантские сугробы, и по утрам жители деревни раскапывали, подобно археологам, собственные дворы с хозяйственными постройками, да и все прочее, что невозможно было взять с собой в дом. В двух милях от деревни построили железнодорожную станцию, но ни один поезд из Сигишоары не сумел бы преодолеть снежные завалы, всего за одну ночь отделившие местность от цивилизации. Карпатская зима отдавала местных жителей во власть стихий, и они принимали свою судьбу безропотно.

Почти сразу за деревней начинался лес, на опушке довольно редкий, но чем дальше от жилья – тем гуще и мрачнее он становился. Но даже самую его чащу разделяла достаточно ровная и широкая просека, пройдя по которой, путник вышел бы в долину, не отмеченную на большинстве официальных карт.

Окрестности, насколько хватало глаз, покрывал толстый слой снега – можно провалиться по пояс – и покров его нарушала лишь цепочка птичьих следов. Леса эти никогда не знали топора дровосека, и стройные ели, отбрасывающие в сиянии месяца длинные узкие тени, вытянулись за прожитые века на десятки метров в высоту.

А на выступе скалы над замерзшей рекой возвышался старинный укрепленный замок.

Исследователи, просиживающие штаны в архивах и безжалостно губящие зрение над древними документами, отмечали несколько знатных саксонских родов, переехавших в свое время в Трансильванию. Большие, должно быть, оригиналы, коль презрели все чудеса просвещенного века и соблазны столиц ради уединения в этом медвежьем углу.

Дорога, круто поднимающаяся наверх, вела к главным воротам, и на ней было на удивление мало снега. Но и расчищена она не была, скорее казалось, что снег на нее почти не падал, будто бы сама природа решила упростить путь к замку для гостей, чье общество в эти зимние дни предпочитал хозяин. Внутренний двор и вовсе был чист.

За тяжелыми дверями ожидал просторный зал, далее путь вел к винтовой лестнице.

Поднявшись, гость попадал в длинный коридор, со стен которого хмуро изучали его ничтожество изображенные на холсте родственники графа Августа фон Виттельбурхартштауфена, хозяина замка. Коридор упирался в двери, за ним простиралась великолепная библиотека, собрание которой могло поспорить с императорским, святая святых замка.

Слуга, сухопарый мужчина в старомодной ливрее, с подносом в руках, остановился у входа и постучал. Дождавшись разрешения, он толкнул дверную створку и бесшумно вошел. Ряды книжных шкафов напоминали лес, корешки книг тускло поблескивали в неровных отблесках пламени камина, тени казались живыми. Слуга расставил на низком столике две бутылки вина и два кубка, молча поклонился и неслышно покинул комнату.

Рубиновая жидкость, хлынувшая в чашу, была ярче самоцветов. Наполнив один из кубков, граф протянул его своему гостю, почти утонувшему в огромном кресле у камина, и сам опустился в соседнее кресло. Благодарно кивнув, гость пригубил вино и одобрительно прикрыл глаза.

– «Бычья кровь». Превосходный букет.

– Держу специально для тебя, – граф взял свой кубок.

– Ты знаешь мои привычки. Я ведь вообще не пью… вина. Почти.

Сгустившаяся за его спиной тень плавно перелилась через подлокотник, будто намереваясь тоже заглянуть в кубок, а то и лично оценить богатство букета. Резкий взмах рукой, короткое румынское ругательство – и тень отпрянула, съежилась и упала на пол, сливаясь с прочими – от спинок кресел, столика и книжных шкафов.