Елена Комарова – Адвокат вампира (страница 25)
– Номер кэба вы не запомнили?
Мистер Уайт с сожалением развел руками.
– У защиты больше нет вопросов…
До перерыва в суде успели еще выслушать невесту обвиняемого, мисс Элайзу Хопкинс, и ее отца. Девушка заявила, что никогда не давала Бартоломью Филду повода надеяться на взаимность – она всегда любила лишь Джеффри Кэмпбелла, абсолютно уверена в его невиновности и, без сомнения, выйдет за него замуж. Ответом на ее пылкие слова стала целая волна восхищенных дамских вздохов, донесшихся со зрительских галерей. Отец Элайзы, мистер Уолтер Хопкинс, проявил больше сдержанности, но заверил судей и присяжных, что подсудимый пользовался искренним уважением и симпатией в семье Хопкинсов, и ничто в его поведении не намекало на возможную жестокость. В каких отношениях подсудимый был с покойным Филдом? Мистер Кэмпбелл и покойный Филд приятельствовали еще со студенческой скамьи. Доводилось ли им ссориться? Несколько раз. Насколько серьезно? Не дольше, чем на один-два дня. А случалось ли молодым людям пускать в ход кулаки? Свидетель фыркнул и заявил, что, насколько ему известно, такого не бывало никогда.
Джонатан отказался от перекрестного допроса.
– Объявляется перерыв! – сказал судья и первым последовал к выходу, ведущему к столовой.
Антракт.
О судейской столовой ходили легенды. Роскошь тамошнего убранства и богатство меню живописали так, что слушать это было невыносимо даже сытым собеседникам. О, эти дивные блюда! Поговаривают – только тс-с-с, это секрет! – что одному из поваров, замешанному в антиправительственном заговоре, было даровано полное прощение за его выдающееся кулинарное мастерство. А винный погреб Олд Бэйли может поспорить с королевским!
Правдой это было или выдумкой, Джонатан не знал и вряд ли мог узнать в ближайшее время. Рядовому адвокату путь в судейскую столовую был закрыт.
Переступив порог ближайшего паба и оглядевшись в поисках свободных мест, молодой человек уже направился было к столу неподалеку от входа, когда на его плечо легла тяжелая рука.
– Мы вас ожидаем, месье Харкер, – глухо прозвучало из-под закрывающего лицо шарфа, и Эрик указал на дальний угол заведения, где устроились профессор Ван Хельсинг и, спиной к Джонатану, некто неизвестный в темно-сером пальто. Забрав со стойки поднос, на котором четырьмя снежными вершинами над коричневыми громадами бокалов белели шапки пены, Эрик направился к ожидающим его компаньонам, легко удерживая все немало весящее пивное великолепие одной рукой.
– Как я и утверждал с самого начала, вы превосходно справляетесь, – Ван Хельсинг одобрительно кивнул Джонатану и обернулся к Призраку Оперы. –
Адвокат присел рядом с профессором и пододвинул к себе тарелку, жестом отказавшись от пива.
– О да, лихо вы разобрались с этим полисменишкой, – Эрик плюхнулся на свое место у прохода, перегораживая незнакомцу в пальто возможные пути отхода. Джонатан опустил голову, делая вид, что его занимают исключительно обжаренные ломтики картофеля в подливе, но этого незнакомого человека за их столом он рассмотреть успел. На вид лет сорока с небольшим, рыжеватые баки и усы, светлые глаза и квадратный подбородок, пальто из дорогой ткани и хорошо пошито – обеспеченный господин, держится уверенно, по лицу то и дело мелькает тень раздражения, словно бы его оторвали от важного дела. Но Эрика это, кажется, только развлекает… Кто же этот субъект в пальто, и что он здесь делает?
– Мне приятны ваши похвалы, господа, – произнес адвокат, – но прошу вас пока поостеречься. Слушание дела еще не окончено, многое может случиться. Кроме того, я не уверен, что этих похвал заслуживаю.
– Поверьте, друг мой, заслуживаете, – заверил его профессор. – А пока что как врач рекомендую отдать должное сей непритязательной, но сытной трапезе, которая вам необходима для придания сил на второй раунд этого поединка.
Джонатан фыркнул.
– Я в мыслях сравнивал суд с театром, – признался он.
– Разумеется, – согласился Ван Хельсинг. – Ибо весь мир, как говорил ваш великий соотечественник, есть не что иное, как театр…
– А театр есть воплощенный хаос, что стремится развалиться, погребая все под своими развалинами, если нет крепкой управляющей руки, – вдруг добавил Призрак Оперы с мрачной печалью в голосе. Заметив обращенные на него взгляды, он только отмахнулся и, схватив бокал, склонился над ним, натянув поля шляпы чуть ли не до самого подбородка.
– Как вы намерены действовать по окончании перерыва? – спросил профессор.
– Вызову инспектора Клея, который выдвинул обвинение в убийстве, чтобы он дал объяснения своему решению под присягой, – глаза адвоката кровожадно блеснули. – У меня еще имеется несколько сюрпризов для суда. При наличии альтернативной версии, которая согласуется с известными фактами, подсудимый должен быть оправдан. Я дам присяжным повод задуматься.
– Вам поможет в этом деле наш друг мистер Стюарт, – сказал Ван Хельсинг, указывая на незнакомца. – Следует поблагодарить месье Эрика за помощь, ведь именно он нашел этого джентльмена и уговорил свидетельствовать.
– Я ожидаю, что мне компенсируют потерянное время, – буркнул мистер Стюарт. – В конце концов, я не обязан являться в суд по требованию защиты.
– Месье, – вкрадчиво проговорил Эрик, – какая компенсация может быть приятнее, чем осуществление справедливости, коей вы лично поспособствуете? Подумайте о бедном юноше, чья жизнь может зависеть от ваших слов, подумайте о веревочной петле…
Эрик многозначительно пошевелил пальцами, шотландец проследил за ним взглядом, довольно заметно вздрогнул и согласно кивнул.
– Разумеется, моя честь джентльмена не допустит отправки безвинного человека на эшафот.
– В таком случае, я весь внимание, – сказал Джонатан и приготовился слушать рассказ мистера Стюарта.
Слушание возобновилось после обеда.
Людей в зале стало еще больше, возможно, зрители успели за время перерыва пригласить знакомых. Газетчики заняли стратегически выгодные позиции, дабы первыми объявить Лондону об исходе дела. Судьи и присяжные выглядели довольными жизнью, чего никак нельзя было сказать о Джеффри – пребывание в зале суда в качестве обвиняемого в убийстве вряд ли можно счесть приятным времяпрепровождением. Элайза и ее отец заняли места в первом ряду зрительской галереи. Девушка с такой силой стиснула край барьера, разделяющего влюбленных, что ее пальцы побелели.
– Защита вызывает инспектора Питера Клея, – объявил Джонатан.
Это был рискованный ход, на который он решился лишь потому, что инспектор лично явился на судебное заседание зрителем. Многие его коллеги знали о привычке полицейского посещать громкие процессы с участием «своих» подсудимых, узнал и Джонатан. И теперь, всем своим видом выражая абсолютное непонимание происходящего, но не имея права отказаться, инспектор Клей проследовал к свидетельскому месту.
– Приведите свидетеля к присяге, – распорядился судья.
Полицейский одарил Джонатана убийственным взглядом и поклялся говорить правду.
– Вечером восемнадцатого ноября вами было выдвинуто обвинение в убийстве. Обвиняемый – мой подзащитный Джеффри Кэмпбелл, – начал Джонатан. – Расскажите суду, что подвигло вас на этот шаг?
Инспектор с недоуменным видом пожал плечами, но на вопрос ответил:
– Для любого обвинения есть два основания: наличие побудительного мотива и наличие возможности. И то, и другое у обвиняемого Кэмпбелла имелось.
– Каков же, как вы полагаете, был мотив для столь жестокого убийства?
– Старый, как мир, – снисходительно усмехнулся Клей. – Ревность! В столь незрелом возрасте она толкает на разные поступки, и вы удивились бы, господин адвокат, узнав, сколько чудовищных преступлений еженедельно случается в нашем городе из-за ревности. Обвиняемый сам признался, что между ним и жертвой произошла размолвка из-за девушки.
– И вы сочли это мотивом, – закончил Джонатан. – Однако присутствующая здесь мисс Хопкинс (и вновь взгляды публики обратились в сторону девушки в первом ряду) под присягой поведала, что отдала свое сердце мистеру Кэмпбеллу, и посему у него не было оснований для ревности.
– Лишь у подсудимого была возможность нанести смертельное увечье мистеру Филду! – повысил голос инспектор. – Они были вдвоем в этом переулке!
– А как же показания мистера Кэмпбелла о напавшем на них грабителе?
– Бред и нелепица! – отрезал инспектор. – Ни один человек в здравом рассудке не поверит ни единому слову этого рассказа о получеловеке-полузвере. Мы в Лондоне, господа, а не в Африке или Индии!
– Иными словами, вы допускаете существование подобных созданий на отдаленных территориях? – с невинным видом уточнил Джонатан.
– Я этого не говорил.
– Снимаю вопрос. – Джонатан усмехнулся. – Тем не менее, что дало вам основание считать, что на месте преступления мой подзащитный и покойный мистер Филд были только вдвоем? Переулок находится достаточно далеко от паба «Зеленый бык», и пешком бы они туда не успели добраться, зато свидетели видели, как мистер Кэмпбелл и мистер Филд садились в кэб, а на месте преступления остались следы четырехколесного брума. Иными словами, инспектор, я задаю вам вопрос: почему не был допрошен кэбмен, управлявший каретой, которая и доставила обоих участников этой драмы? Той самой, что была найдена пустой в двух кварталах от места убийства?