Елена Кокшина – Боги на каникулах (страница 1)

Елена Кокшина

Боги на каникулах

Глава 1. Олимп на каникулах, или Как Зевс мир на уши поставил

На Олимпе, месте, которое по идее должно было быть воплощением божественного спокойствия и вечного величия, царил, мягко говоря, переполох. Не тот, что обычно – когда Арес с Афродитой опять выясняют отношения или когда Посейдон пытается доказать, что его трезубец круче молнии Зевса. Нет, это был переполох другого масштаба, переполох, который заставил даже вечно невозмутимого Аида слегка приподнять бровь (что само по себе было событием, достойным отдельной оды).

Зевс, царь богов, громовержец, повелитель небес и, что уж греха таить, главный источник всех этих вечных раздоров, сидел на своем троне, потирая виски. Его золотые кудри, обычно сияющие, как солнце, казались слегка потускневшими, а в глазах, обычно полных грозного величия, читалась усталость – усталость от бесконечных человеческих молитв, которые сыпались на него, как град, от вечных споров богов, которые напоминали скорее детский сад с божественными амбициями, и от всей этой, честно говоря, утомительной рутины.

– Всё, хватит! – прогремел его голос, и эхо прокатилось по залам Олимпа, заставив даже самых стойких нимф вздрогнуть. – Я объявляю… отпуск! Всем! Всем богам, всем богиням, всем мелким духам и прочим небесным канцеляриям!

Наступила оглушительная тишина. Боги, привыкшие к вечному круговороту власти, обязанностей и, чего уж там, интриг, смотрели на своего царя с недоумением, граничащим с ужасом.

– Отпуск? – прошептала Афродита, её губы, обычно изогнутые в соблазнительной улыбке, дрогнули. – Но… как же любовь? Как же красота? Как же…

– Без любви, без красоты, без всего! – отрезал Зевс, махнув рукой так, что молния, случайно вырвавшаяся из его пальцев, прочертила зигзаг по потолку. – Месяц! Целый месяц без власти, без обязанностей, без вмешательства в дела смертных. Пусть они там сами разбираются. А мы… мы отдохнём!

Возмущение богов не знало предела. Аполлон, бог солнца, музыки и поэзии, возмущённо вскинул голову: – Но как же мои концерты? Мои музы? Мои…

– Потерпишь, Аполлон, – вздохнул Зевс. – Найди себе новое хобби. Может, научишься играть на укулеле?

Гермес, вестник богов, привыкший к молниеносным перемещениям, нервно перебирал пальцами: – Но… мои посылки? Мои сообщения? Мир остановится без меня!

– Пусть мир немного замедлится, Гермес, – ответил Зевс. – Может, это пойдёт ему на пользу.

Арес, бог войны, который, казалось, только и жил ради битв и кровопролития, выглядел растерянным. – Отпуск? Без войны? Это как… как пир без мяса? Как битва без врага?

– Найди себе мирное занятие, Арес, – посоветовал Зевс, уже предвкушая, какие нелепые идеи могут прийти в голову его воинственному сыну. – Может, займёшься… садоводством?

Аид, владыка подземного царства, который обычно пребывал в блаженном (для него) одиночестве и мраке, лишь пожал плечами. Его царство было вечным, и отпуск для него звучал как… ну, как ещё один день. Но даже ему стало любопытно, что же будет, когда боги исчезнут из поля зрения смертных.

– Хорошо, – пророкотал Зевс, вставая с трона. – Месяц. И ни секундой больше. Разлетайтесь кто куда. И помните: никаких божественных вмешательств. Никаких чудес. Никаких… ну, вы поняли.

И боги, ворча и недоумевая, начали разбредаться. Олимп, обычно бурлящий жизнью, внезапно опустел, оставив после себя лишь призрачное эхо божественного присутствия и лёгкий запах озона от недавней молнии Зевса.

Глава 2. Последствия ухода богов

Эхо этого решения докатилось до Земли с такой силой, что мир, казалось, сошел с ума. Молитвы, которые раньше, пусть и не всегда, но все же находили отклик на Олимпе, теперь зависали в пустоте, как забытые сообщения в мессенджере. Люди, привыкшие к тому, что их просьбы хоть и редко, но слышат, теперь обращались к небу с недоумением и растущей паникой.

Законы физики, похоже, решили, что раз боги ушли на каникулы, то и им стоит немного расслабиться. Гравитация стала настоящей капризулей: иногда внезапно ослабевала, заставляя людей подпрыгивать как будто они на веселом празднике, а иногда сжимала их до земли так сильно, что поход по улице напоминал соревнования по тяжелой атлетике.

Солнце играло в прятки: то светило так ярко, что даже в середине зимы можно было пожарить яичницу, а то пряталось за тучами на недели, одев города в серые пижамы вечного сумрака.

Но настоящая комедия развернулась с домашними питомцами. Собаки, которые раньше только и делали, что облаивали почтальона, вдруг начали выдавать Шекспира так, будто только что закончили курс «Сонеты для чайников». А кошки, эти мастера молчаливого осуждения, вдруг завели философские дебаты о смысле жизни, причем исключительно в стихах. Попугаи же, эти болтливые имитаторы, переплюнули всех: вместо «Привет, дурак!» они теперь выдавали мрачные поэмы собственного сочинения.

В московском метро, где обычно царит атмосфера "кто не успел, тот опоздал" и легкого, но стойкого раздражения, произошло нечто такое, что заставило бы даже самого циничного пассажира выронить из рук телефон.

Вместо привычных рекламных плакатов, обещающих чудо-средства от всех болезней, и подозрительных пятен, которые мы предпочитаем не замечать, вдоль платформы начали расти… оливковые деревья!

Да-да, настоящие, с серебристыми листьями, которые шелестели под гул поездов, словно шепча секреты средиземноморских каникул. А аромат свежих оливок, смешиваясь с привычным «букетом» выхлопных газов, создавал такую сюрреалистическую картину, что хотелось проверить, не перепутал ли кто-то метро с арт-инсталляцией.

Пассажиры, поначалу ошарашенные, как будто увидели единорога, пытающегося припарковаться на эскалаторе, вскоре пришли в себя и начали собирать оливки!

Некоторые особо предприимчивые даже пытались устроить мастер-класс по приготовлению оливкового масла прямо на станции. Наверное, в меню «Бутерброд с сыром и оливками» скоро появится новая позиция: «Сделано в метро, с любовью и легким привкусом машинного масла».

А погода? Погода решила, что ей тоже скучно, и устроила настоящий «баттл» климатических аномалий.

В Лондоне, где обычно зонт – это не аксессуар, а часть гардероба, внезапно установилась такая тропическая жара, что туристы в спешке искали кондиционеры, словно спасательные шлюпки.

А в пустыне Сахара, где, казалось бы, единственное, что может выпасть, это песок, начались снегопады! Барханы превратились в белые холмы, и теперь, наверное, там можно встретить белых верблюдов, играющих в снежки.

Но апогеем этого климатического цирка стали коровы. Эти скромные животные, которые раньше честно давали нам обычное, ничем не примечательное молоко, вдруг решили, что им надоело быть предсказуемыми. Теперь они производят… шоколадное молоко!

Производители кондитерских изделий в восторге, их бизнес, кажется, обрел второе дыхание. А вот фермеры в полном недоумении. Как теперь объяснить покупателям, почему их молоко стало таким сладким? «Ну, понимаете, наша корова просто очень любит шоколад, и это как бы… естественный процесс?» – звучит как начало очень смешной истории.

Глава 3. А боги? Они тоже не скучали.

Аполлон, чьи таланты простирались от сияния солнца до мелодий лиры, решил, что пора покорить не небеса, а сцену. Его выбор пал на самый модный караоке-бар Лос-Анджелеса, где, по его мнению, его божественный голос должен был вызвать не просто восторг, а настоящий апокалипсис… в хорошем смысле.

Вооружившись микрофоном и улыбкой, способной растопить Антарктиду, он затянул нечто, что можно было бы назвать рок-оперой о греческих мифах, но с элементами, которые, вероятно, не снились даже самим богам. Результат превзошел все ожидания, но не так, как он планировал. Его голос, усиленный акустикой зала, не просто пел – он вибрировал, сотрясал стены и вызывал мелкие землетрясения.

Люстры раскачивались, бокалы дребезжали, а публика вместо аплодисментов хваталась за головы. Один особо впечатлительный бармен, услышав кульминационную ноту, не просто упал в обморок, а его бородавка, как оказалось, была миниатюрным вулканом, извергнувшимся и залившим сцену лавой. Аполлон, ничуть не смущенный, лишь пожал плечами:

– Видимо, публика еще не готова к настоящему искусству.

Афродита, чья красота могла бы заставить расцвести пустыню, решила, что ей нужен полный дзен. Она отправилась в Тибет, в один из самых уединенных монастырей, надеясь обрести просветление и гармонию. Однако, как выяснилось, даже в самых отдаленных уголках мира богиня любви не может обойтись без… любви.

Ее появление среди суровых, медитирующих монахов вызвало настоящий переполох. Один монах, который двадцать лет молчал, вдруг начал писать стихи о ее глазах. Другой, известный своей аскетичностью, попытался украсть ее сандалии, чтобы почувствовать ее божественный след. Третий, самый старый и мудрый, вместо медитации начал рисовать ее портреты, используя в качестве красок… слезы раскаяния.

Афродита, конечно, была польщена, но дзен так и не обрела.

– Видимо, просветление требует большего, чем просто горные пейзажи, – вздохнула она, отправляясь на поиски более спокойного места.

Аид, владыка подземного царства, заскучал без работы. Его царство было вечным, но даже вечность может наскучить, когда нет новых душ для судейства.