Елена Княжинская – Испытание (страница 31)

Я видела боль в его глазах и, если бы могла, всю ее забрала себе, только бы он не страдал. Хотела как можно скорее закончить этот неприятный разговор, но все же задала вопрос, который мучил меня:

— Что стало с Аполлинарисом?

— Он бежал в священную тополиную рощу Афины, едва я появился на пороге его дома, надеясь спастись. Никто не смел войти туда с плохими помыслами, тем более с оружием в руках. Я же не только нарушил все запреты, но и осквернил святость места, убив Аполлинариса, и навлек тем самым гнев богов на нас обоих. Только едва ли думал об этом, потеряв тебя.

То, что мне открылось сегодня, причинило боль, но, пройдя сквозь этот ужас, встретившись лицом к лицу со своими страхами, переборов их, я испытала облегчение. Я не знала, было ли это концом наших испытаний, но точно началом конца.

ГЛАВА 34

В Янине нас больше ничто не задерживало, хотя Костас предложил и в дальнейшем наблюдать меня, если потребуется. Утром мы вылетели в Керкиру, а оттуда отправились в поместье, принадлежавшее семье Ника. Я по-прежнему знала о нем непозволительно мало: где и с кем он жил, чем интересовался, как проводил свободное время — все это было для меня тайной. Решила наверстать упущенное по дороге домой. Мужчина вел автомобиль нарочито медленно, давая мне возможность насладиться красотой греческих пейзажей, с гордостью рассказывая историю острова, неразрывно связанную с его семьей.

— Погоди, так созвучие твоей фамилии с названием этого места неспроста? — спросила, а про себя усмехнулась: просто «мисс наблюдательность» в огромных кавычках.

— Многие греческие фамилии образованы от названий географических объектов. Керкирэос — означает «родом с Керкиры».

— Можно я буду говорить «Корфу»? Греческие названия такие сложные!

Для себя уже решила, что со временем я выучу не только их, но и язык, просто сейчас мне хотелось позволить себе эту слабость.

— Можно, если поцелуешь, — ответил Ник, свернув с дороги на обочину.

Вот хитрец! Знал же, что я не могла ему сопротивляться! И все же за беспечной улыбкой, в лукаво прищуренных глазах я заметила беспокойство — не за себя, за меня. Нет, не это чувство он должен испытывать, глядя на меня. Если я могла избавить его от страхов, от его личных демонов, то должна была это сделать. Нежность к этому невероятному мужчине наполнила мое сердце. Отстегнув ремень безопасности, перебралась к нему на колени и прошептала:

— Я люблю тебя с первой встречи и буду любить до последнего вздоха.

Он обнял меня, пожалуй, слишком сильно и целовал так исступленно, будто прощался. Его губы, его руки были, казалось, везде. Желание охватило обоих, но мы не позволили себе большего: дорога — не место для любви, хотя дело было не только в этом. Я, наконец, разгадала эту загадку — больше всего на свете он боялся потерять меня, поэтому так отреагировал на мои слова. Казалось бы, это естественно: любящий человек подсознательно всегда испытывает нечто подобное, но чаще всего это абстрактное чувство. Ник же словно ждал этого с минуты на минуту.

— Я чувствую, что тебя что-то беспокоит. Расскажи мне все, — попросила его, вернувшись на свое место автомобиле. — Я должна знать, к чему готовиться.

Он боролся с желанием открыть мне правду и оградить меня от нее. Я видела это по его изменившемуся взгляду, рукам, которые крепче, чем требовалось, сжимали руль, по тому напряжению, которое, казалось, можно было почувствовать.

— Это сложно объяснить…

— Пожалуйста, давай хоть раз обойдемся без загадок, которые сводят меня с ума. Их и так слишком много в моей жизни.

— Когда боги прокляли нас, то поставили единственное условие — пройдя множество испытаний, потерь, доказать силу нашей любви. Каким они видели это подтверждение, никто из них не удосужился сказать. Каждый раз, в каждом воплощении я ищу ответ на этот вопрос. Они играют нашими судьбами, а мы вынуждены участвовать в их замысле, пока не разорвем этот круг.

— Что будет, если у нас не получится?

— Веро…

— Я имею право знать, Ник! — спросила, чувствуя, как паника медленно поднимается в душе. — Что случится, если мы не справимся?

— Все начнется сначала.

Больше он ничего не сказал, а я была вынуждена отложить этот разговор, потому что мы прибыли на место. Двухэтажный дом значительно превосходил по размерам коттедж моих родителей и оказался совершенно не таким, как я себе представляла. Простое, без излишеств, строение из белого камня в окружении фруктовых деревьев, выглядело очень гармонично.

Если у них еще и слуги есть, то это будет уже слишком.

— Идем, — Ник открыл дверь автомобиля. — Нас уже ждут.

За всеми событиями последних дней я упустила главное — я приехала не просто в гости, мне предстояло знакомство с родителями моего будущего мужа. Это было страшнее, чем мамины нотации или несданный вовремя проект и гнев Нежинского.

Николаос счастливо улыбался. Ему-то что? Он домой вернулся, а я чувствовала себя не в своей тарелке, волнуясь как никогда в жизни.

Видимо, мы долго решались, потому что дверь внезапно распахнулась и на пороге возникла невысокая черноволосая женщина. Несколько секунд он смотрела на нас, будто не верила своим глазам, а затем произнесла:

— Калос орисате!

— Калос сас врикаме! — ответил Ник, обнимая ее.

Не язык, а сплошные заклинания, подумала я. Как только можно говорить на таком? Вспомнила, как впервые услышала полное имя Ника. Это было всего пять месяцев назад, но, кажется, что с тех пор минули века: так сильно изменилась моя жизнь.

— Здравствуйте! — произнесла я, когда Мария отпустила сына и повернулась ко мне.

— Геия су кори! — с этими словами женщина обняла меня так же трепетно, как Ника.

Несколько мгновений спустя появился хозяин дома. Отец и сын были похожи, только Алексис был практически седым. Он так же по очереди обнял нас, но приветствовал только словами «геия су».

Меня мучило любопытство: что означало то слово, которое добавила женщина при встрече.

— Ник, что сказала мама Мария? — тихо спросила, пока развязывала шнурки на кроссовках.

Он улыбнулся то ли моим словам — я как-то быстро переняла его обращение к матери, — то ли еще чему-то.

— Веро, у нас не принято снимать обувь, когда входишь дом.

— Да? — я немного опешила. Мама дальше порога не разрешала пройти в уличной обуви. Даже для гостей всегда были приготовлены домашние тапочки.

— Идем, я покажу тебе, где можно помыть руки, и будем ужинать.

В его руках были оба чемодана, поэтому я просто пошла за ним, попутно рассматривая дом. Он оказался белоснежным не только снаружи, но и внутри, причем стены были выкрашены дорогой краской, но нигде не было обоев. Мебель на первом этаже была так же либо белого цвета, либо всех оттенков синего. Типичный средиземноморский стиль, никакой вычурности. На втором этаже мы свернули направо. Ник толкнул дверь, пропуская меня вперед.

— Располагайся. Ванная слева. Там есть все необходимое. Здесь следует разуться.

— Это твоя комната? — спросила, послушно снимая обувь и оставив ее у входа.

— Наша, Веро, но, если хочешь, я попрошу приготовить для тебя другую.

Мне вовсе не хотелось оставаться в одиночестве. За эту неделю успела привыкнуть засыпать и просыпаться в объятиях Ника, видеть по утрам его — сонного и такого родного. Просто стало неудобно перед его родителями. Он еще толком не представил меня им. Не хотелось испортить первое впечатление, сделав что-то не так. Культурные различия между нами огромны, обувь — лишь мелочь. Наверно, следовало подумать об этом раньше, только до того ли любящим людям?

Быстро умылась и тут же вернулась к прерванному разговору.

— Я не хочу, чтобы твои родители плохо обо мне подумали, — озвучила свои опасения.

— Откуда такие мысли? — спросил Ник, притянув меня к себе. Знал, что его близость действовала на меня успокаивающе.

— Поставь себя на их место: сын привез иностранку, которая будет жить в их доме.

— Веро, я предупредил их, что приеду со своей невестой. Они приняли тебя сразу, стоило им только увидеть тебя. Не просто так мама Мария назвала тебя «кори» — «дочь».

Так вот что означает это таинственное слово! Сразу стало легче и даже теплее на душе.

— А как же традиции? Вдруг они будут против, что мы живем вместе, хотя не женаты?

— Мы помолвлены, этого достаточно. Никто нас не осудит, тем более мои родители. Я знаю много пар, которые поженились только после рождения первого ребенка.

Консервативная Греция вновь открылась с неожиданной стороны. Сколько еще таких сюрпризов меня ждет? Некоторые девушки выходят замуж в Эмираты, африканские страны, и ничего, живут. Дочь маминой подруги переехала в Корею, насмотревшись дорам.* Мне в этом смысле было проще: культурные связи между нашими странами были достаточно сильны, хотя и различий хватало, но, самое главное, Ник был рядом. Одной этой мысли было достаточно, чтобы перестать бояться всех тех неожиданностей, с которыми мне еще предстоит столкнуться. Вместе мы справимся со всеми трудностями.

— Если бы ты знал, как сильно я тебя люблю! — снова призналась ему.

— Знаю и люблю тебя больше жизни!

ГЛАВА 35

Родители Ника оказались открытыми и доброжелательными людьми. Оба знали английский, только Алексис действительно говорил на нем, а мама Мария так коверкала слова, что я почти ничего не понимала. Это стало еще одним поводом, чтобы начать изучать греческий язык.