Елена Княжинская – Испытание (страница 25)

— Так было угодно судьбе: чтобы Джованна оставила меня, а Мария воспитала как родного сына. Спустя семь долгих лет у родителей появился общий ребенок, моя сводная сестра. Я так боялся, что стану лишним после ее рождения, но, вернувшись, мама мне первому дала ее на руки, сказав, что доверяет мне заботу о малышке.

Несмотря на то, что своих детей у меня еще не было, я не могла понять Джованну. Как можно бросить ребенка? Как оставить его, надеясь, что его примут другие люди? Как жил бы Ник, если бы Алексис не признал сына? Если бы Мария отказалась принимать его в семью? Наверно, он прав: это судьба. А как же свобода воли?

— Наша встреча тоже была предрешена? — спросила его.

— Да, в какой-то степени, — ответил мужчина. Почувствовав мое волнение, он обнял меня. Я заметила, что его близость творила настоящие чудеса, даря настоящее умиротворение и чувство защищенности, — но, как поступить, выбор всегда оставался за нами.

Его слова успокоили меня. Не хотелось думать, что чувства, которые я испытывала к нему, были лишь наваждением. Я не могла выделить что-то одно, это была целая гамма различных эмоций и непреодолимое желание быть рядом с этим невероятным мужчиной, перевернувшим мой мир с ног на голову.

Мы доехали слишком быстро. На самом деле кружили по городу, и до вылета самолета Ника оставалось менее часа, а я все никак не могла его отпустить, но и удерживать не стала: он нужен был своей семье. Ник оставил свой новый российский номер телефона и даже греческий, обещал позвонить сразу, как прилетит.

Такси уже скрылось за поворотом, а я все смотрела ему вслед, вспоминая слова моего любимого: «Ты моя, а я твой — с первой встречи и до последнего дня этого мира».

Настало время настоящего испытания — мне предстоял разговор с Андреем.

В поисках ключей я наткнулась на коробочку, в которой остались серьги. Что ж, пусть будут напоминанием о Нике, пока мы в разлуке. Хотя я вряд ли смогла бы его забыть. О таких ночах, как та, что мы провели вместе, вспоминать сладко и говорить стыдно. Тело до сих пор помнило каждую его ласку, каждое его прикосновение.

Все счастливые люди — эгоисты. Я поняла это, как только увидела Андрея. Не выспавшийся, взволнованный, он сразу поднялся мне навстречу, будто прождал меня всю ночь. Оставив его развлекаться на вечеринке, я не предполагала, что решусь поехать к Нику, поэтому не предупредила об отсутствии. Чувство стыда накрыло меня с головой. Стало безумно жаль его, такого родного и близкого человека. Я слишком многим была ему обязана, но, только узнав Ника, поняла, что такое любовь к мужчине. Мы с Андреем ошиблись: нам следовало остаться друзьями, не переходя эту черту.

— Прости меня.

— Где ты была? — спросил он, выделяя каждое слово. — Я жду тебя несколько часов.

Значит, вернулся под утро, поняла я. Не нашел меня и разозлился, но за вечер ни разу не позвонил.

— Я не слышу ответа на свой вопрос!

Демидов поднялся и медленно пошел мне навстречу.

— Это неважно. Думаю, нам нужно поговорить, разобраться в наших отношениях.

— Что такого произошло, что тебе вдруг потребовалось разбираться? У тебя появился другой мужчина?

— Нет, — солгала уверенно, чтобы не провоцировать скандал.

— А мне сказали другое. Никита видел тебя с каким-то мужиком в холле отеля! Тебе меня мало? Не дотерпела? Поэтому уехала раньше?

Он был прав в своих обвинениях, но слышать их было крайне неприятно. Я хотела честно признаться ему, но не могла подобрать слова. Видимо, Андрей расценил мое молчание, как признание вины. Он потерял самообладание, крича:

— Я хочу знать, с кем ты мне изменяешь! С кем ты спишь?

— Ни с кем!

— Лжешь! Решила сделать меня рогоносцем? Не выйдет.

Он схватил меня за руки, больно сжав запястья. Я не знала, как успокоить его, что сказать, чтобы он выслушал меня. Я была так виновата перед ним.

— Чем он лучше? Что он сделал такого, чего не мог бы сделать я? — спросил мужчина.

— Мне больно, пусти!

Я безуспешно пыталась освободиться, но Андрей не ослаблял хватку. Он еле сдерживался. Никогда не видела его таким. Стало по-настоящему страшно. Нет, я не думала, что он ударит меня, но внутренне сжалась. Он толкнул меня не сильно, но резко, так, что я упала, не сумев удержать равновесие. Тьма поглотила меня, но я оставалась в сознании. Я перестала видеть. Меня охватил животный страх, лишив воли к сопротивлению. Я услышала треск разрываемой ткани, ощутила тяжесть мужского тела, придавившего меня к земле. Вяло сопротивлялась, будто меня опоили чем-то, только разум кричал об опасности, с которой я ничего не могла поделать. Внезапно я почувствовала резкую боль, расколовшую меня на тысячи осколков, и закричала.

Не знаю, сколько это продолжалось, но некоторое время спустя до меня донесся голос Андрея:

— Ника, очнись! Да очнись же ты!

Мужчина тряс меня за плечи, пытаясь привести в чувства.

Сидя на полу, прислонившись к двери, я продолжала кричать, пока не охрипла. В глазах мужчины видела откровенный ужас. Прислушавшись к собственным ощущениям, осознала, что испытанное мной несколько мгновений назад, было видением. Платье на мне было абсолютно целым, только мятым и мокрым. Видя кружку на полу, поняла, что Андрей облил меня водой, чтобы прекратить истерику.

— Так, осторожно, — приговаривал мужчина, помогая мне подняться. — Что это было? Такие приступы мучили тебя в детстве?

— Не помню, — прохрипела чуть слышно, потому что голос еще не вернулся ко мне. — Отвези меня домой.

— Мы дома, Ника.

Я отрицательно качнула головой:

— Домой к родителям.

ГЛАВА 28

Я ушла в комнату, плотно закрыв за собой дверь, на ходу снимая одежду. До красноты терла кожу мочалкой, желая смыть ощущение чужих грубых прикосновений. Понимала, что все это — лишь иллюзия, но мне она казалась более, чем реальной: мокрые губы, блуждающие по телу руки того, кто не заботился о том, насколько мне было не просто неприятно, противно, и боль, которой я никогда ранее не испытывала.

Родители никогда и пальцем меня не трогали, даже если я позволяла себе в детстве что-то, что заслуживало сурового наказания. Неужели это воспоминания из прошлой жизни? Возможно здесь корень моих проблем — внезапно возникший страх перед мужчинами и неприятие любых тактильных контактов, с которым я боролась долгие годы.

То, что я испытывала, было настоящим кошмаром, только проснуться не получалось. Сев прямо на пол душевой кабины, я заплакала. Слезы смешивались с водой, унося мою боль. Я как-то справлялась все эти годы и не имела права сдаваться теперь, когда, наконец, я была не одна. Несмотря на расстояние, мне казалось, что Ник рядом. Я чувствовала его любовь, которая придавала мне сил.

Я быстро оделась, завязала еще влажные волосы в хвост. Бросила в сумку совсем немного вещей, не сразу застегнув «молнию» — так дрожали руки, — и пятнадцать минут спустя была готова навсегда покинуть квартиру, в которой по-своему была счастлива.

Андрей поспешно закончил телефонный разговор, едва я вышла из комнаты.

— Предупредил о твоем приезде, — пояснил он.

Я кивнула. На душе скреблись кошки оттого, что так и не смогла объясниться с ним, даже нормально попрощаться, но сейчас вряд ли нашла бы подходящие слова. Пусть пройдет какое-то время, мы оба успокоимся, тогда и поговорим.

Как один поступок может перевернуть всю жизнь! Не думала, что будет легко, но чтобы так тяжело!.. Андрей не заслужил такого отношения, но и я не жалела, что эту ночь провела с Ником. Если бы у меня был выбор: жить нормальной жизнью или пройти через все то, что я уже успела пережить, только ради одной этой ночи, я не задумываясь, выбрала бы второе. Дело даже не в сексе, хотя так хорошо мне никогда раньше не было. Я ощутила то, о чем Николаос говорил раньше, — родство душ, такое понимание и единение, ради которого ничего не жаль. Это даже не любовь — нечто большее. Для этого стоило жить!

Всю дорогу мой теперь уже бывший парень молчал. Странно: я никого кроме него не представляла в роли моего будущего мужа, а теперь так легко называла бывшим.

— Выходи, приехали.

Андрей открыл дверцу машины, подхватил мою сумку с заднего сиденья. Я оглянулась и испугалась: вместо дома родителей в частном секторе я увидела белое четырехэтажное здание — психиатрическую клинику. Нет, только не это! Все, что угодно, только не больница! Я проходило обследование здесь, была в подобной всего раз на обследовании в Москве. Впечатлений от той недели мне хватило на всю жизнь.

«Что ты делаешь?» — спросила Андрея, но с ужасом поняла, что вслух не произнесла ни слова. Попыталась сказать что-то еще, но не смогла выдавить ни звука, только безобразные хрипы. Зажала рот руками, чтобы снова не разрыдаться. Я потеряла голос. Никогда не думала, как это важно, пока не лишилась способности говорить.

Только сейчас заметила, что к нам подошел высокий крупный мужчина в белом халате.

— Иван Юрьевич, это Ника и ей нужна ваша помощь, — услышала слова Андрея.

Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, не веря, что это происходит со мной. Схватила Андрея за руки, глазами умоляла не отправлять меня туда, но он словно не понимал меня или же не хотел понимать. Тогда я круто развернулась и бросилась бежать. Все равно, куда, лишь бы подальше от этого места! На каблуках это было слишком сложно. Я поскользнулась на чем-то, за что-то зацепилась, но не замедлила движение. Однако санитары быстро догнали меня. Я сопротивлялась, отталкивала их, даже укусила одного, но все было тщетно. Они взяли меня словно в тиски, лишив способности двигаться, и практически внесли в приемное отделение. Подоспевшая медсестра сделала какой-то укол. Слабость нахлынула практически мгновенно. Руки и ноги перестали слушаться. Кто-то усадил меня на кушетку. То ощущение беспомощности и приближающейся беды, которое охватило меня в квартире Андрея, вернулось с удвоенной силой. Я пыталась встать, но не удержала равновесие. Демидов подхватил меня.