Елена Княжинская – Испытание (страница 12)

Зачем только спросила? Все было и так ясно, как день.

— Какой вариант тебе больше нравится?

Ответить я не успела: автобус тронулся с места, Ник махнул мне рукой. К лучшему, решила я, потому что вряд ли могла честно ответить на его вопрос.

***

— Ника, где ты пропадала? — спросил Андрей, едва я переступила порог квартиры.

— У врача, а затем гуляла, — ответила, практически не солгав. Мне претила эта недосказанность, но я опасалась новых сцен ревности.

— Ты на часы смотрела? Почему телефон отключила? Не думаешь, что я волновался за тебя?

Андрей мерил комнату широкими шагами, будто разъяренный лев.

— Прости, — я подошла и обняла его. — Наверно, он разрядился, а я не заметила. Я буду внимательнее.

Подняла голову, чтобы заглянуть в его глаза. Любимый еще злился, но постепенно приходил в себя. Коротко поцеловал меня и добавил:

— Иди в душ. Я проголодался и ждал тебя.

Я улыбнулась: мы не так давно стали парой, но у нас уже появилась традиция — всегда ужинать вместе. Со временем появятся и другие. Важно сохранить нашу любовь, уважение, а с проблемами мы всегда сможем разобраться.

Андрей практически сразу уснул, как бывало всегда, когда мы занимались любовью. Я еще долго лежала с открытыми глазами. Мне было хорошо с ним, даже очень, несмотря на то, что он был моим единственным мужчиной, и сравнивать было просто не с кем. В то же время я ощутила какое-то смутное беспокойство, будто совершила что-то неправильное. Наверно, так чувствует себя женщина, изменившая любимому человеку, вот только я Андрею была верна.

Около полуночи вспомнила о том, что так и не отправила смс Нику. Его просьба была, конечно, жестом вежливости, он ничего не ждал, и писать так поздно не имело смысла, но я написала "все хорошо". Убрала телефон, чтобы тут же взять в руки: ответ пришел почти сразу. "Доброй ночи. Светлых снов". Два предложения, четыре слова, от которых стало так тепло на душе.

ГЛАВА 12

С той прогулки что-то изменилось в наших с Ником отношениях. Мы по-прежнему виделись редко, решая только рабочие задачи, но я перестала сторониться его. Кажется, наше примирение пошло на пользу делу. Только одно меня смущало: проект я завершила, передала в другой отдел, но все равно постоянно была вынуждена отвечать на различные вопросы, которые возникали в связи с ним.

Началось все с этикетки для бутылки масла. Подозреваю, что именно мой навязчивый грек настоял на том, чтобы я занималась разработкой даже таких мелочей, а Нежинский ни в чем не мог отказать своим зарубежным партнерам.

— Ваш лозунг «Верность традициям», поэтому я изобразила гречанку в хитоне с кувшином, — пыталась донести до него очевидные истины.

Мужчина нахмурился, откинул назад голову, запустил руки в длинные волосы.

— Ты хочешь изобразить девушку с кувшином для воды или масла? — спросил он, раскритиковав очередной сделанный мной набросок.

— С кувшином для масла, конечно, — ответила я, не ожидая подвоха.

— Хорошо. Значит, тебя не смущает, что масло хранили в пифосах? Это такие большие сосуды размером с человека, которые изготавливали на Крите. Как думаешь, какой силой должна обладать твоя гречанка, чтобы поднять такой и легко нести на плече? То, что ты изобразила, это гидрия — сосуд для воды.

Мне не понравилось не только то, что он разговаривал со мной, как с ребенком, указав на ошибку, но, главным образом, то, как он это сделал. Неужели нельзя просто сказать, по-человечески? Как же он все-таки меня раздражал!

Обиделась, поджала губы и отвернулась. Он обошел стол и сел напротив меня так, что наши колени соприкасались.

— Не злись, Веро, просто подумай о том, что ты хочешь донести до покупателя. Пусть твоя девушка будет не с кувшином на плече, а в оливковой роще. Представь себе старые коренастые деревья, ветви которых гнутся к земле под тяжестью плодов, солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву. Воздух прохладен и свеж. Утром на траве видны крошечные кристаллы замерзшей воды — первые признаки надвигающейся зимы. Ты осторожно ступаешь, слыша, как крошатся хрупкие стебли. Ощущаешь гармонию и единство с миром, родной землей.

Ник оказался таким хорошим рассказчиком, или мои чувства обострились из-за того, что я, закрыв по его просьбе глаза, только слушала и чувствовала его близость, потому что он так и не отодвинулся от меня. Голос завораживал, волновал, пробирал до мурашек, вызванных отнюдь не страхом. Я не просто видела то, о чем он говорил, но ощущала легкий морозец, дуновение ветра, аромат спелых фруктов. Перед мысленным взором вновь возник образ мужчины, которого я видела во сне, в ушах звучало его признание, но все это было всего лишь иллюзией. Стало немного грустно от осознания того, что все это не более, чем игра воображения. К печали добавилось необъяснимое чувство потери чего-то важного. Хотела попросить своего собеседника перестать говорить о том, что почему-то причиняло мне боль, но не могла произнести ни слова, почувствовав, как ком подступил к горлу и по щекам потекли слезы.

— Веро, прости, прости меня! Я не хочу, чтобы ты страдала, — произнес мужчина, без слов поняв мое состояние.

Ник обнял меня, прижав к груди. Я вцепилась в него, как утопающий хватается за соломинку в надежде выжить, и не могла перестать плакать. Он гладил меня по волосам, шептал что-то на незнакомом языке, но я ничего не понимала, только слушала его голос и крепче сжимала руки за его спиной.

— Извини, не знаю, что на меня нашло, — произнесла, немного успокоившись и отстраняясь от него.

— Это моя вина, я слишком увлекся, а ты оказалась такой впечатлительной, — ответил он, нехотя отпуская меня. Дотронулся до моей щеки тыльной стороной ладони так осторожно, словно боялся навредить. Я прикрыла глаза, позволяя ему прикасаться ко мне, хотя должна была оттолкнуть его сразу. Должна, но не могла и не хотела.

Стук и мгновением позже открывшаяся дверь заставили нас обоих оглянуться: на пороге стояла Люда.

— Ой, кажется, я помешала. Зайду позже.

Она, вышла, плотно закрыв дверь. Я резко поднялась следом, но Ник удержал меня за руку.

— Оставь, пусть идет.

— Как ты можешь быть так спокоен? — возмутилась я. — Она вообразит себе Бог знает что, хорошо, если ни с кем не поделится своими идеями.

— Мы не сделали ничего, чтобы стыдиться. Она может думать все, что угодно, но это будут только домыслы, если ты не станешь убеждать ее в обратном. Никогда не оправдывайся, и у сплетников не будет пищи.

Я кивнула и вышла, не желая продолжать этот странный разговор, коря себя за то, что позволила ему и себе. Разве мужчина может понять, что значит для женщины доброе имя? Они хвастаются своими победами, а нам, каким современным не было бы общество, припоминают каждый взгляд, каждое неосторожно сказанное слово, не то, что отношения, в которых мы состояли.

***

Гай

Это настоящее испытание — видеть ее каждый день, слышать ее нежный голос и не иметь возможности даже прикоснуться. Глупые правила, установленные людьми, мешают мне быть рядом с ней. Она не знает меня, не доверяет, сторонится. Если бы я мог отмотать время назад, то поступил бы иначе, но я всего лишь человек. Как заговорить с ней? Как объяснить, кем она для меня является, чтобы не оттолкнуть? То, что я должен рассказать ей, может показаться бредом. Я бы и сам так решил, если бы не видел все собственными глазами, если бы не переживал раз за разом.

ГЛАВА 13

Только вышла из кабинета, как попала в цепкие руки Люды. Подхватив меня под локоть, она вынудила меня пойти с ней.

— А ты не так проста, как кажется на первый взгляд! Очаровала такого мужчину!

— О чем ты?

— Ой, да ладно! Со мной можешь не притворяться. Я же не слепая. Он буквально пожирал тебя глазами!

— Не говори ерунды, — попыталась перевести все в шутку, но коллега, как гончая, почуяла добычу и не собиралась отпускать ее так просто.

— Было, ну скажи, было?

— Что было? — не поняла я.

— Секс, — понизив голос до шепота, ответила Люда.

И на том спасибо, что не кричала на весь коридор. Я вырвала руку и отошла в сторону.

— Ты говоришь глупости, а я должна их слушать?

— Ладно тебе! Мне-то можешь все рассказать.

— Мне не в чем признаваться, тем более тебе.

— Как хочешь, только потом не жалуйся, что тебе не с кем поговорить, некому излить душу.

Я разозлилась и не видела смысла продолжать этот разговор. Если коллега что-то вбила себе в голову, переубедить ее было невозможно. Могла бы вовсе не обращать внимание на ее слова, но опасалась сплетен, которые могли повредить нашим с Андреем отношениям. Мой парень оказался ревнивым или все мужчины собственники?

— А девочка влюбилась, влюбилась, влюбилась, — напевала Люда, перефразировав известную песню.

По закону подлости из кабинета напротив вышел Андрей. Вряд ли он слышал наш разговор, но последние слова точно. Коллега растерянно улыбнулась и произнесла:

— Ой, Земфиру вспомнила. Андрей, вам нравится творчество Земфиры?

Лучше бы молчала. Своей неловкой попыткой исправить ситуацию только подлила масла в огонь или сделала это намеренно? Я уже ничему не удивлялась.

— Идем!

Мой парень подхватил меня под локоть, игнорируя заданный ему вопрос, и повел на улицу.

— Что происходит? — спросил он, едва мы покинули здание. — К чему эти намеки? Если тебе есть, что сказать, говори сейчас. Я не хочу быть посмешищем или рогоносцем!