Елена Княжинская – Барышня-служанка (страница 35)

– Обряд был, – сказал Владимир, – и клятвы верности тоже. Брак настоящий.

 Во всех смыслах, читалось между строк, хотя муж не сказал это вслух. Он верил в то, что говорил, и все же опасался подвоха, не желал ставить под удар мою репутацию.

– Комедия, да и только! – рассмеялся Павел. Небрежно бросил на стол бокал, несколько раз хлопнул в ладоши. – Теперь позвольте откланяться. Я видел довольно. Обесчещенных барышень пусть утешают другие.

– У нас был уговор, – произнес Александр, – Катерина получает наказание за то, что посмеялась над тобой, ты добиваешься ее расположения. Владимир оказался слишком порядочным, чтобы превратить ее жизнь в череду испытаний, но и ты ничего не сделал для того…

– Отец, я устал, – перебил его Павел. – В праздник надо веселиться. Отложим решение проблем до более подходящего времени.

– Сядь! – крикнул князь, ударил ладонью по столу.

Я и сама чуть не присела. Все присутствующие в комнате замерли.

– Да, молодой человек, задержитесь, – послышался знакомый голос. Если на меня правитель едва ли обращал внимание, то проигнорировать боярина Нефедова не мог. – Вам тоже будет полезно послушать.

Я посторонилась, пропуская отца, который неизвестно когда прибыл во дворец. О приглашении на бал он и словом не обмолвился. Владимир тут же оказался рядом, взял за руку, прошептал, что не знал о подлоге. Я кивнула, подтверждая, что по-прежнему верю ему.

– В том, что Катерина выросла избалованной и безответственной, есть моя вина, – продолжил Семен Андреевич. – После смерти супруги я заботился о детях, как мог, сделал все, чтобы они не чувствовали себя несчастными, но, как бывает, перегнул палку. Оскорбление, которое ты, Катя, нанесла наследнику, пусть и не публично, не мог оставить безнаказанным и принял предложение его светлости. Я тоже хотел проучить тебя, заставить переосмыслить свое поведение, но неужели вы решили, что я позволю своей дочери сожительствовать с мужчиной? Я отпустил присланного наследником актера, дав ему денег за молчание, и пригласил настоящего жреца. Если кто-то сомневается, то может лично переговорить с отцом Григорием, а заодно посмотреть запись в метрической книге. Копию я попросил сделать специально на этот случай.

Отец, после того, что он сделал, иначе именовать этого человека я не могла, достал из кармана пальто свиток, перевязанный лентой с печатью. Положил его на стол перед князем. Последний развернул бумагу, пробежал глазами, ухмыльнулся.

– Да, Семен Андреевич, недаром говорят, что вы тот еще лис.

– Лис не лис, а дочь у меня одна, да и доброе имя, раз запачкав, никаким щелоком не отмоешь.

– Спасибо, папа! – поблагодарила его, улыбнулась. Суровый с виду человек оказался намного лучше, чем я о нем думала. Может быть, он тоже изменился.

– Что прикажете теперь делать? – спросил Александр, обвел нас пристальным взглядом, задержался на Владимире. – Я обещал, что это временная мера.

– Жить, – ответил мой муж. – Я почти сдержал обещание, надеюсь…

– Добро, – ответил князь, даже вздохнул с облегчением. – Свободен. Если стороны не имеют претензий друг к другу…

Муж повернулся ко мне. Левая бровь выразительно выгнулась. Я коснулась ее подушечкой пальца, молча отвечая на незаданный вопрос. Никаких претензий, никакого сведения счетов. Не желала ссориться на потеху врагам.

– И что? – напомнил о себе Павел. – Они посмеялись над тобой, отец, все они! Ты так и отпустишь их жить долго и счастливо? Ты князь или…

Он не договорил, понимая, что перешел черту.

– Отпущу, – ответил князь, еле сдерживая себя, – а тебя попрошу остаться. Каждый из нас вынес урок из этой ситуации, и только ты ничему не научился.

– Я наследник! Я в своем праве!

Понимая, что дальнейший разговор не предназначался для наших ушей, мы поспешили откланяться. От праздничного настроения не осталось и следа, но вечер еще можно было спасти, если провести его рядом с дорогим человеком.

– Поедем домой, – попросила мужа.

– Поедем, – согласился он.

– Куда собрались на ночь глядя? – пробасил отец. – Дом у нас и в столице есть. Негоже встречать Новолетье в дороге. Вы, молодой человек, – спросил он, обращаясь к Георгию, о котором мы успели забыть, – не желаете ли присоединиться к нам? Разносолов не будет, зато и одиноким себя не почувствуете.

– С радостью! – отозвался княжич. – Только родителям оставлю послание. – Юноша прямо в воздухе начертал буквы, дунул на них и улыбнулся. – Все, теперь можно ехать.

Сказано – сделано. Мы сели в экипаж отца и отправились на Нижнюю Луговую.

Дома нас уже ждал Катин младший брат. Именно за ним приезжал Семен Андреевич в столицу. На балу появился лишь ради меня, за что я была ему безмерно благодарна.

Ужин прошел в теплой семейной обстановке. Алеша с Георгием тут же нашли общие темы для разговоров. Отец присоединился к ним, слушал с важным видом, кивал. Оттого юноши преисполнились собственной значимости и вели себя совсем как взрослые.

 Мы с Владимиром дождались полуночи. Подняли бокалы за здравие, обменялись пожеланиями благополучия на будущий год. Первыми покинули праздник. Едва оказались в комнате, как муж запер дверь изнутри. Поднял меня и усадил к себе на колени. Начало было многообещающим.

– Отныне и вовеки клянусь быть рядом, любить и защищать тебя до последнего вздоха, – произнес Владимир слова брачной клятвы. Сделал это специально для меня, ведь той девушки, с которой он прошел обряд, больше не существовало.

Я закрыла лицо ладонями, чтобы скрыть слезы. Никогда не придавала таким вещам большого значения, но слова мужа, его поступок растрогали меня до слез.

– Катя?

– Подожди, дай минутку, – попросила, беря его за руку. Глубоко вздохнула и ответила, – клянусь любить, хранить верность и беречь тебя от печалей отныне и вовеки до последнего вздоха.

– Могу теперь поцеловать свою жену? – спросил с улыбкой Владимир.

Вместо ответа я коснулась губами его левой брови, скулы, кончика носа. Муж мне достался понимающий. Он быстро перехватил инициативу. Каждой лаской, каждым поцелуем мы раз за разом скрепляли данные друг другу клятвы.

Эпилог

Пять лет спустя

С того дня много воды утекло, но я до сих пор помню ту ночь, когда впервые за много лет встречала Новый год в кругу семьи, те признания, которыми мы обменялись с мужем. За прошедшие годы мы ни разу не дали друг другу повода усомниться в них. Со стороны наш брак казался сказочными. Так оно и было. Если между нами возникали какие-то споры и недопонимания, мы с Володей старались решать их тут же, не накапливая обиды.

Наши с Семеном Андреевичем отношения тоже наладились. В его лице я обрела настоящего отца, которого мне так не хватало в детстве. Он же помог нам не только получить в Торговой палате разрешение на производство зачарованной посуды, но и закрепил за нами едва ли не монопольное право на ее изготовление. Все равно никто не знал наш секрет и не мог повторить его. Чашки, блюда и крынки я по-прежнему расписывала больше для своего удовольствия. Поскольку ни одно изделие не повторялось, а эксклюзивность ценилась во все времена, то и доход они приносили мне приличный. Один из первых кувшинов я подарила Фиме, хотя девочка долго отказывалась. Из расписанных мной чашек пила чай княжеская чета.

Алеша, Катин брат, которого я привыкла считать своим, тоже заглядывал к нам в гости. Особенно он радовался, когда эти дни совпадали с приездом княжича Георгия, с которым они по-настоящему сдружились. Так что Александр все-таки добился своего и укрепил связи между нашими семьями.

К слову, события, которые свели нас с Владимиром, изменили не только наши жизни. Князь пересмотрел свои взгляды на многие вещи и сделал наследником младшего сына. Решение это имело огромный резонанс, но подданные, особенно из числа тех, кто был близок к правящей фамилии, поддержали его. Недовольным остался лишь Павел, который лишился части привилегий и был вынужден больше времени проводить на службе, а не предаваясь развлечениям.

Его отец на всякий случай тоже связал клятвой, которую княжич при всем желании не мог нарушить. О мести теперь ему оставалось только мечтать, ибо любое противоправное действие тут же рикошетом возвращалось к нему. Сурово, но справедливо.

Володина карьера пошла в гору. Сколько бы он не упирался, как не пытался убедить меня, что устроился в полицию временно, именно там нашел свое призвание. Благодаря его способностям удалось раскрыть немало громких дел и предотвратить еще больше преступлений. Муж со свойственной ему скромностью, предпочитал держаться в тени. Может быть, опасался за нашу безопасность, хотя ни за что открыто не признался бы.

Я поняла это, когда узнала, какой сложной сетью заклинаний был опутан наш дом. Не то что, враг, муха не пролетит. Узнала, конечно, не от супруга и даже не от Феди, который незаметно стал частью нашей семьи. Беременность обострила все мои чувства, в том и числе и какое-то безымянное, которое позволяло мне ощущать магию. Дар во мне не открылся, да я и не нуждалась в нем. Своих магов в семье хватало.

– Мама, иди сюда! – услышала голос Миши.

– Посмотри, какую елку мы нарядили! – поддержал его Сережа.

Традицию наряжать на Новолетье хвойное дерево я принесла из своего мира. Многие восприняли ее скептически, зато детям она пришлась по душе. Так что я в какой-то степени стала законодательницей мод в Соболянске.