Елена Княжина – Сдавайтесь, мистер Уэйн! или Мой волшебный арест (страница 14)

Будь реалисткой, Таша: там сейчас загорелый мужик из торта лезет… Никто о тебе не вспомнит.

А наутро Элис, осознав, что я не приехала, просто забудет обо мне окончательно. Осознанно. Как об очень поганой сестре, прогулявшей важное семейное мероприятие. И будет права.

Васильковое платье-разлетайка и кружевное белье были до сих пор со мной. Маньяк меня не раздевал, что отрадно. Забрал лишь пистолет, телефон, куртку и зарядку, но вряд ли тут где-то есть розетка, так что…

Впереди скрипнула тяжелая дверь, и резкий свет резанул глаза. Я зажмурилась с тихим стоном: пытка какая-то.

– Архан шем, цабат лау… – прокряхтела вошедшая и прикрыла свечу ладонью. – Архан шем…

Я проморгалась, ошеломленная не столько незнакомым наречием, сколько визитом какой-то дородной тетки в подвал Уэйна. Это и есть мадам Тилль? Но что-то не похоже на французский.

– Немедленно прекращайте этот фарс! – просипела, толком не обнаружив в себе голоса. И потрясла перед носом звенящими кандалами. – Я частный детектив, бывший коп, вам не сойдет это с рук!

Издевательски короткая цепь не позволяла развести запястья дальше, чем на полметра. Ну и игры у этого психопата.

– Архан шем… Архан шем… цабат… – пробубнила тетка успокаивающе и сунула огарок свечи в нишу.

«Комната» наполнилась бледным свечением, явив свою скупую обстановку. Стол на косых ножках, стул, оконце с кривой ржавой решеткой и темнотой с той стороны. Низкий лежак, устеленный соломой… И торчащий из стены крюк, с которого свисала тонкая цепь с чем-то вроде карабина. Пока ни к чему не прицепленного.

– Вы – мадам Тилль? – выпучила на нее глаза.

У них тут точно секта. Кружок юных психопатов.

– Тавара, цабат лау, – тетка ткнула себя толстым пальцем в грудь, сходила за чем-то в коридор и, вернувшись, поставила на стол глубокую тарелку. Убийственный запах, что шел от блюда, французскую кухню ничем не напоминал.

Она еще что-то пробубнила себе под нос, махнула рукой на окно, задула свечку и вышла из подвала. Я покосилась на решетку, небо за которой начинало светлеть. Рассвет? Так скоро? Сколько же я проспала?

Я осторожно встала, что со скованными руками было непросто. С отвращением заглянула в миску с серой жижей и подошла к окну. Размяла плечи и затекшую шею, поморгала, привыкая.

– Допрыгалась ты, Нат, – сдавленно проскрипела, скользя взглядом по незнакомому пейзажу.

Леса с еловыми макушками не было. И вообще это был не подвал.

Я прислушивалась к ощущениям и все ждала, когда появится удушающий, сбивающий с ног страх. Когда меня заколотит дрожью от осознания, насколько крепко я вляпалась.

Но страх все не приходил и не приходил… пока над линией горизонта не показался темно-оранжевый шар. И я вдруг не поняла отчетливо, что это не Солнце.

Рыжее нечто выползало лениво, поднимаясь все выше и выше. А чуть в стороне от него зависал розовый блин с бордовыми пятнами, окутанный туманным, дымчатым кольцом.

Превосходно, Таша. Ты все-таки спятила.

В астрономии я была несильна. Вообще. Так что поняла лишь одно: витаминки, которые Вики назначала мне три года назад, следовало все же пропить. Весь курс. И, может, попросить добавки. Зря я смыла все в унитаз. Определенно, зря.

Со вчерашнего дня во мне плескалось лишь несколько чашек дурно сваренного кофе. Да еще сэндвич из аэропорта, сжеванный перед посадкой. Но пробовать «душистую» серую жижу из грязной тарелки я не стала. Какую бы игру ни задумал Уэйн (травить меня как-то несерьезно, но все же), я не собиралась следовать правилам.

Эта темница с видом на рыжее солнцеподобное нечто (и его розового соседа в бордовых пятнышках) была приготовлена не сегодня. Возможно, и все предыдущие похищенные маньяком девушки тут побывали.

– Что ты с ними делал, Уэйн? – прохрипела, сглатывая горечь.

Мой взгляд коснулся стены с ржавым крюком, к которому должны были цепляться кандалы постоялиц. И голову заполонили очень дурные мысли.

Так и стояла у окна, полусонно покачиваясь, пока красно-рыжий свет не залил всю комнату. И в дверь не вошла «Тавара».

– Архан шем… – выдала привычное дородная тетка, проверила мою тарелку и что-то сердобольно промурлыкала на местном. – Цабат… цабат… Хтэ нэ шавайяр?

– Не голодная, – бросила севшим голосом и поджала губы.

Окинула женщину взглядом, полным самых дурных обещаний. Я, может, и скована, но пока еще не при смерти. И кулаками кое-что делать умею: Матильда не даст соврать.

– Архан шем, – хозяйка пожала плечами, потряхивая в воздухе тонкой цепочкой, светящейся зеленым.

А я ведь не ела эту серую жижу… Откуда тогда галлюцинации? Или Уэйн в воздухе что-то распылил?

Я и впрямь была какой-то сонной, вялой. Как после изматывающего перелета через Атлантику или вроде того. Руки двигались плавно, перед глазами плыло. И тошнота рвалась к горлу, но это, скорее всего, из-за окружающего меня «запашка».

Не-мадам-Тилль кинула в меня своей блестящей цепью, не рискнув приближаться. Карабин защелкнулся на кандалах, ровно посередине. Сам. И мои оковы тоже засияли. Зеленым, ага…

Вика… Где твои витаминки, когда они так нужны?

– Цабат лау! Жвандэ крех, – окрикнула меня тетка и покрутила в воздухе пальцем, обрисовывая невидимую сферу.

С каждым круговым движением цепочка двигалась, подтягивая меня к двери. И ноги сами топали за ней. Прекрасно. Просто прекрасно.

Обезволенной марионеткой я выбралась в коридор, полностью подчиненная монотонным движениям закручивающейся в воздухе цепи. Прошла вперед, шагнула за порог… Воздух снаружи был не сильно лучше того, что внутри.

– Шикварра, цабат, – приказала Тавара, цепляя свободный конец цепочки к диковинному устройству с сотней колец, торчащих из железного бока.

К другим тоже крепились зеленые (и иногда красные) цепи. Длинные, тянущие кого-то еще со всех концов широкого дома-ангара.

Само устройство было железной попоной накинуто на огромного не то быка, не то буйвола. Обросшего густой коричневой шерстью и с несколькими ороговевшими наростами на туповатой морде. Позади зверя катилась низкая повозка, разделенная внутри на пустые отсеки.

– Шикварра! Жвандэ та хеккара, цабат, – велела тетка, кивнув на двинувшегося вперед… ну, допустим, буйвола-переростка. И пошла к другой девице, послушно бежавшей за красной цепью. – Шикварра! Шикварра!

Шерстяной зверь вел нас к полю, заросшему ярко голубыми цветами на толстых колючих стеблях. Я изредка оборачивалась, пытаясь понять, сколько таких пленниц идет за повозкой. Но проще было пересчитать заполненные кольца на устройстве. С той стороны «попоны», с которой брела я, было около двадцати зеленых и четыре красных.

Каждая светящаяся цепь тянула за собой рабыню. Кого-то близко к животному, кого-то на отдалении, в зависимости от выданного «поводка». Что удивительно, цепи между собой не путались и никогда не переплетались. Процессию завершали еще два буйвола с пустыми повозками.

Один раз следовавшая прямо за мной девушка с красными до локтей руками оступилась и уселась на землю растирать лодыжку. Зеленая цепь натянулась, мигнула алым. Пленница подскочила с обиженным воплем и, прихрамывая, торопливо вернулась к буйволу.

До чего техника дошла… А мистер Уэйн знает толк в извращениях!

– Шикварра! – в очередной раз проорала Тавара, тыкая пальцем вперед.

Беловолосая девушка, что шла быстрее всех, тут же вбежала в заросшее поле. И, морщась от уколов колючих стеблей, принялась послушно раскрывать голубые бутоны.

У нее это получалось довольно споро: движение пальцев – и лепестки послушно расходятся, обнажая сверкающую жемчужную серединку. Ее-то и выковыривала девушка. Затем аккуратно бросала в пустой отсек повозки и, негромко ойкая, шла к следующему цветку.

Ясно… это работы. Диковинные, жестокие, но всего лишь работы. А я себе уже черт знает чего нафантазировала, поглядывая на жуткий крюк в стене.

Другие пленницы тоже вошли в колючее поле и, стискивая зубы и сдерживая вскрики, принялись добывать «жемчужинки». Я попробовала проигнорировать приказ рабовладелицы, но тут моя цепь мигнула красным… И, охнув от болевого импульса, ударившего под дых, я поспешила в поле.

Ладно, мистер Уэйн. К черту. Один раунд я вам подыграю.

К обеду я разжилась мозолями на каждом пальце. Исцарапала все ноги, никак не защищенные от колючих стеблей чертовым платьем-разлетайкой. Будь на мне мои плотные джинсы и кожаная куртка, все было бы не так кошмарно.

В полдень «солнце»-галлюцинация покраснело и начало жарить так, что пот покатился в прямом смысле ручьем. Я наконец поняла смысл этого выражения, даже не пытаясь увидеть что-то за соленым потоком.

Поле окрасилось в дивный розовый, а пятнистая планета с дымчатым кольцом пропала из виду. Несколько раз мимо пленниц проходил буйвол, обвешанный кувшинчиками, и девушки жадно припадали к керамическим горлышкам.

В какой-то момент я тоже сдалась. Попробовала белое кефироподобное нечто, сладкое, сливочное… Ничего, съедобно. В итоге выпила целый кувшин. И жар немного отступил.

Наша повозка медленно, но верно наполнялась «жемчужинками». Каждый раз, когда я кидала добычу в отсек, по моей цепочке проходил щекотный импульс и приятным жжением растекался по запястью. Словно устройство подбадривало меня и уговаривало принести еще.

В виски вбивались монотонные покрикивания Тавары, в которых чаще всего фигурировали «Архан шем», «цабат» и «шикварра»…