Елена Княжина – Проклятие зеленоглазое, или Тьма ее побери! (страница 80)
Рэдхэйвен закрыл глаза, утомленный беседой с желчным, завистливым «другом юности». Вернулся мыслями к тому светлому, что заставляло его душу звенеть без всякой божественной искры.
Эйвелин… Его зеленоглазая колючая девочка. Найджел прав: без нее Данн никогда не будет сиять.
Глава 40
Глава 40
***
– Ро-о-о-ок! – я с отчаянием вбила кулак в ближайшую стену и только потом вспомнила, что Миэль отправила морок на изнанку. Да пробитое же гхаррово копыто!
Обиженно вернулась на ящик. Ну как некстати она затеяла свою «гуманитарную миссию»!
Зажмурилась, вспоминая, как я вызывала руны на полигоне. «По наитию» и «по природе» – это, конечно, славно. Но теоретической базы катастрофически не хватало.
Как никогда хотелось записаться на факультет сира Райса и послушать хоть парочку лекций. Кошмарно обладать нужным инструментом и не уметь его использовать.
– Ох, Эйви Ламберт, чем ты вообще думаешь? – сокрушалась я в потолок. – Устроить произвольный разрыв посреди ректорского корпуса! А вдруг из него вылезет та обидчивая штука с кучей щупалец? Уж она тебе припомнит…
Более глупой, смертельно опасной идеи мне в голову прийти не могло. Но где-то там находился Даннтиэль. И, пожалуй, сейчас они с вечно изможденным Керроу были в одной весовой категории.
Смахнув с щеки остатки слез, я растерла руки и выставила перед собой. Как-то так я делала, когда с пальцев стали слетать руны и зависать в воздухе. А потом открылась дверь на изнанку и забрала темную тварь домой.
Но теперь мне нужно было кое-кого впустить. И именные приглашения высылать я не умела.
– Рок… скажи, что ты не успел далеко уйти. Что только и ждешь момента, чтобы вернуться, – бормотала, судорожно перебирая пальцами первые плетения, что приходили в голову.
Такой спонтанной Эйви Ламберт не была никогда. Но я решила довериться темному дару, бурлившему внутри. Раз он уже проснулся, то пускай помогает. Кофе попьем попозже.
– Проклятье! – фыркнула, когда вместо фиолетовых рун с пальцев слетело плетение обогрева, и в чулане стало невыносимо жарко. Вот вам и «наитие», чтоб его гхарры затоптали.
Махнула рукой обреченно. И несколько призрачных рун, окутанных розоватым свечением, зависло перед моим носом. Так, так, вот это уже получше.
Чернота закапала с них прямо на пол и тонкой струйкой потянулась к двери. Воздух, наполненный пылью и моими дурными предчувствиями, надтреснул. И в крошечном разрыве материи обнажилась изнанка бытия.
– Рок, скорее тащи сюда свою туманную задницу! – проорала испуганно прямо в образовавшуюся дыру. – Ну же! Жуткое порождение темной тетки, ты где?
Знакомый хоботок выпрыгнул первым, и я еле успела отшатнуться влево, когда за ним выскочила остальная темная туша. «Дверца в Варх знает куда» захлопнулась, и руны потухли. Даже штопать ничего не пришлось. Что славно, потому что я понятия не имела, как это делать.
– У-у-у-у…
– Знаю, знаю… Прогоняют, впускают, опять выкидывают… Что за жизнь, да?
– У-у! – согласно провыл морок, покачиваясь в темноте чулана.
– Ты ведь всегда чувствуешь, где Даннтиэль? – с надеждой уставилась в черно-желтые зрачки.
Рок же как-то нашел его в кабинете Керроу, едва я упала в обморок в коридоре. И доставил меня лично в загребущие загорелые руки. Точнее, на пол, но это уже нюансы.
Изменчивый хоботок неуверенно покачался в воздухе, и все призрачное тело шумно вздохнуло.
– Мне очень надо к нему. Очень, – забормотала убедительно. – Я уже и чемодан собрала, и сорочки положила… Невиданная покладистость для колючки Эйви.
Объяснения вышли так себе, но Рок, кажется, все понял. И аккуратно приобнял меня хоботком, погружая в вязкий туман.
***
Морок перенес нас к странному месту. Вроде и лес, а вроде… и не лес. Гигантские серые валуны, поросшие мхом, были сложены аккуратной кучей. Возвышение могло сойти за обычную гору, но все казалось подозрительно знакомым…
Точно!
– Рок, мне снилось это место, – я окинула изумленным взглядом частокол деревьев.
Ровно тут я брела в темноте, будучи дикой голодной виррой. И вот за этот огромный круглый камень просачивалась, робко переступая когтистыми лапами. Идя на запах, манящий настолько, что доводящий до сумасшествия. Все происходило ночью, во сне, но чутье кричало: это было здесь!
– У-у-у… – туманно заявил Рок, тыкая хоботком в круглый валун из моих фантазий.
Во сне он был отодвинут, и сейчас между камней тоже имелась приличная щель. Пожалуй, я могла тут протиснуться.
– Ты ведь пойдешь со мной? – я с опаской окинула взглядом золотистую полоску чар. Едва заметную, выцветшую, волшебной пыльцой осевшую на старый зеленый мох.
Морок качнул «головой» (или что там у него расплывалось над туловищем). И я без всяких «ууу» догадалась, что ему туда нельзя.
– Ладно, к гхаррам… Жди меня тут, хорошо? – пробормотала настороженно. – А еще лучше найди эту… вашу… «маму». Или ей тоже сюда нельзя?
– У-у… – печальный вздох.
Ясно, нельзя. Кто-то поставил защиту от всего темного, что приходит с изнанки. Значит, идти мне туда одной. Как и во сне.
Едва я заступила за валун, взору открылся удивительный вид. Это был храм! Древний, подземный, с расписанными золотом стенами. Стертыми каменными ступенями уходящий глубоко под землю. Нащупав стену, я начала спуск.
Понятно, откуда здесь защита от темных сущностей. Священная земля предков! Место магической силы и преклонения какому-то забытому божеству. Может, Торуму, а может, и еще кому… Не Варху точно: ему храмы строят не в земле, а на поверхности. И те убегают золотыми шпилями к самому Звездносводу.
Далеко внизу слышались голоса. Я испуганно вжалась в стену: проклятье! Ни Року, ни его темной матушке сюда нельзя, а я не такой уж спец по боевой магии… Прямо скажем, вообще никакой. Ни-ка-ку-щий.
Матерь гхаррова! Внизу бабахнуло, ступенька под ногой опасно задрожала… И мир подо мной заходил ходуном, окончательно рассыпаясь в пыль.
***
Статуя возле алтаря взорвалась, обернувшись грудой камней, едва желтая пыль осела на пол. Керроу побледнел: артефакт сработал раньше. Он прав – его чары не выдерживают положенные сроки.
Велик шанс, что их обоих тут вот-вот завалит…
– Больно? Держи, Данни. В честь былой дружбы, – Найджел сунул ему в свободную руку стакан, до краев наполненный доббом. – У нас есть еще немного времени. Надеюсь.
Данн и не заметил, когда в руках «приятеля» появилась бутылка. Старая, потертая. Похоже, их с Керроу ровесница.
– Ты прости… я не совладал с искушением. Очень трудно смотреть на того, кто способен вознестись до самого Звездносвода. Кто может быть богом. А вместо этого поправляет юбки на взбалмошной девице в короне и брезгует своим происхождением… Трудно, Данн. Особенно с хедиммереей.
Значит, отчаяние… Рэдхэйвен с негромким стоном приподнялся на локте и пригубил. Не самый паршивый добб и не самое паршивое место… Статуи вокруг были особенно хороши. Даже жаль, что Керроу планирует тут все разрушить.
– Я не понимаю, Данн. Правда, не понимаю, – продолжал сокрушаться Найджел, не давая Даннтиэлю спокойно насладиться моментом. – Это как смотреть на баснословно богатого безумца, который не пользуется своими йоргенами. Живет в хижине на болотах и ест сушеный мох. Зачем? Почему? Вокруг столько нуждающихся, но он и им не раздает… Лишь брезгливо морщится, глядя на свои сундуки с деньгами, питая отвращение к собственному богатству!
– А ты решил забрать мое сияние и благородно раздать его всем магически обделенным? – насмешливо хмыкнул Данн, глядя, как Керроу переливает оставшиеся капли из блюдца в стакан и старательно взбалтывает.
– Нет, не всем. Только магически обделенному себе, – он выпил залпом свой «божественный добб», поморщился и глухо кашлянул в кулак. – Я буду куда лучшим богом, чем ты, Данни. Буду радовать мир сиянием, а не прятаться в самых темных комнатах дворца от своей «постыдной» природы.
Постыдной… В чем-то так и было. Даннтиэль не рискнул признаться Эйвелин в своей «чудовищности». Планировал сделать это не раньше, чем она окажется в его постели в одной из своих невозможных сорочек… А лучше – без нее.
Не решил только, предупредить занозу «до» или все-таки объяснить «после». Во втором случае был велик шанс, что колючка испугается и сбежит, не разобравшись в причинах произошедшего… В первом – что испугается и сбежит, вполне себе во всем разобравшись.
С обеих сторон выходило паршиво. Но надеяться, что она ничего необычного не заметит, увлекшись процессом… Нет, это было и вовсе глупо.
Как истинный теоретик, она перепроверит все факты, проанализирует и непременно придет к каким-нибудь жутким выводам. От которых у него у самого волосы встанут дыбом. Повсеместно.
Данн знал, с каким скепсисом на теормаге относятся к религиозным «сказкам». И не спешил с признаниями. В конце концов, это не лучшая его сторона. Не та, с которой стоит знакомить на первом свидании. У Эйвелин даже на обычных хитанцев «аллергия», а уж на божественного происхождения…
Лучше бы она вообще узнала об этом после свадьбы, перебравшись в дом на утесе. Оттуда не так-то просто сбежать, услышав: