Елена Княжина – Проклятие зеленоглазое, или Тьма ее побери! (страница 75)
– Верю на слово, – я скептически покусала губу.
Ничего увлекательного в сказках про прежних богов и богинь я не находила. В нашей домашней библиотеке такого не водилось. Да и поведение их, судя по легендам, от обычного человеческого ничем не отличалось. Ссорились, строили козни, распускали сплетни, влюблялись, изменяли, боролись, сталкивали в войнах целые страны потехи ради…
С момента воцарения Варха на золотых облаках стало намного спокойнее. Он тоже предпочитал мир без потрясений и вот этого вот всего. Если верить Рисскиным книгам, во всяком случае.
Имиру я, конечно, всей душой и женской солидарностью жалела. Про Торума Гномо… тьфу!
– Последняя из известных миру «нийяр» приходила… Дай подумать… Лет триста назад. Или пятьсот, – с умным видом протянула Рисса, словно из нас двоих теоретиком была она. «Квахаров» на голове не хватало.
– И зачем она ходит туда-сюда?
– К кому она приходила, история умалчивает, – подруга раскрыла томик посередине. – К кому бы ни приходила, она не дошла. Вот до той эпохальной битвы, что привела нас к варховым временам, они часто нарождались… «нийяры» эти… Раз в сто лет примерно, в самых древних родах.
– Только сейчас в полной мере осознала, насколько разными вещами мы интересуемся, Рисс, – выдохнула я, усердно морща лоб. Стыдно быть теоретиком магии и ни гхарра не понимать. – А можно для фанатов бытовых плетений как-то… попроще?
– До единоверия пантеон богов был многочисленным…
– Так, ясно… И вот тогда водились эти существа?
– Слушай, Эв, а ты всех непорочных дев называешь существами? – возмутилась Рисса.
– Значит, это были девы?
– Не-по-ро-чны-е, – строго добавила она и даже не покраснела. – Помнишь, я рассказывала, что боги охотно срывали цветочки невинности у своих верноподданных?
– «Тре-е-ением»…
– Так вот, подпитать божественное сияние от дочек земледельцев – дело нехитрое, но… не слишком продуктивное, – она задумчиво наморщила носик, словно мы не «трение» обсуждали, а меню в столовой, в котором не хватало свежих овощей. – Много ли даст одна подаренная невинность? Так, чепуху.
– Тебе виднее, – я подняла руки, сдаваясь.
– Вот тогда и появились легенды об Ир-Нийярах. Предсказать их рождение точно никто не мог. Это всегда был дар кому-то из богов… От самого мироздания, Эйви.
– Подарок, значит, – покивала, мысленно делая в голове отметку. – Тем, кто хорошо себя вел в этом году?
– Скорее, в столетии, – она хихикнула, возбужденно листая страницы. – Вот, смотри… тут пишут, что когда «особенная дева» входила в полную магическую силу (все они были магессами, а иногда даже мелкими божествами или полукровками), то ее… в некотором смысле… начинали чувствовать все причастные. Если верить трактату Мис-Эвертона, от «нийяр» «пахло силой».
Я нахмурилась: пока все сходилось. Старик Мюблиум говорил, что она хорошо пахнет. Вот только в голове не укладывалось, зачем сеять панику из-за одной девы? Пахнет себе и пахнет. Бродит по Эррену… ну, пускай бродит. К чему эта суета с чемоданами?
– Помнишь, мы все думали, зачем иномирскому верховному демону понадобилась Имира?
– Иномерзкому, – поправила, ерзая по кровати в самых дурных предчувствиях. И все-таки косясь на чемодан. Пожалуй, с меня не убудет сложить в него несколько самых необходимых вещей.
Грудь согрелась волнительным предвкушением от вероятной поездки с Рэдхэйвеном к нему домой. Туда, где волны сурового моря бьются о скалы. И где… «все будет». Когда захочу.
А я ведь захочу… Вполне вероятно, сразу, едва мы переступим порог его дома и бросим на пол мои чемоданы. Мне после невыносимых снов нужно было очень много фактов проверить. Очень.
– Да, ему. Иномерзкому… Возможно, демон учуял в ней свою Ир-Нийяру. И пришел за добычей, принадлежавшей ему по праву, – Рисса расслабленно откинулась на подушки, а меня наоборот сковало напряжением до самых плеч.
– Я примерно поняла, о чем ты. Невинность этой «Яры» богами и демонами оценивается дороже?
– Представь себе артефакт вроде твоего «фонарика», – она покрутила разряженный медный шарик в тонких пальцах, – только способный осветить целый Эррен. Напитать энергией каждый город. Заставить воссиять каждый уличный фонарь.
– Представила, – выдохнула послушно.
С фантазией у меня порядок. Это и по снам «кошмарным» понятно.
– Вот примерно такая разница между невинной дочкой фермера и Ир-Нийярой. Неудивительно, что за ними начинали охоту сразу, едва в девах пробуждалась сила. И мало кто из них доживал до встречи со своим «Иром».
***
Чемодан я все-таки собрала. Маленький, походный, из тех, с которыми обычно езжу на каникулы в Аквелук. Рабовладелец мог гордиться своей послушной Эйви.
Пока тащила его за собой по коридорам к ректорскому крылу, умудрилась взмокнуть. Вроде бы всего ничего взяла, а тяжесть, будто кирпичей навалила. Или мне он раньше легким казался, потому что его Вейн постоянно таскал от комнаты до вояжера и обратно?
Охнув, поставила скромный багаж возле лесенки, ведущей на смотровую площадку самого высокого корпуса. Оттуда открывался потрясающий вид на академические просторы. И только с нее можно было взобраться на воздушное судно, которое вот-вот должно было забрать нас с сиром рабовладельцем.
Фиджа я благоразумно сдала в магический питомник, уговорив потерпеть денек-другой. Максимум недельку, пока все не образуется. Взять его в гости к хитанцу я не решилась. Во-первых, неизвестно, сколько жутких мороков там уже живет. Во-вторых… локаторы мизаура там явно будут лишними.
Подругам сказала, что лечу к отцу на допрос с пристрастием. Дальше они сами додумали, нацепив на лица глубокомысленные мины. Явно связали это со сплетнями об обнаруженном в нашей спальне бездыханном хитанце. Запретной темы, которой мы не касались.
Записку для Керроу, сообщающую о непредвиденных «семейных обстоятельствах», бросила в ящик для магпочты. Данн велел никому не сообщать, куда именно я лечу, и это было нетрудно… Потому как я понятия не имела, куда именно лечу!
В конце концов, сломав остатки извилин, я решила отпустить ситуацию и довериться Даннтиэлю. Последние дни меня не покидало ощущение, что я балансирую на шаткой дощечке, брошенной на металлический цилиндр. Вслепую, спросонок и, вероятно, напившись сомнительных коктейлей.
Такой вот был уровень стабильности в моем «мире без потрясений». Нужно было хоть за что-то зацепиться, чтобы не улететь в вархову бездну… И той ночью в палате мне показалось, что вот эти сильные загорелые руки – они меня не отпустят. Точно не отпустят. Мой рабовладелец не из тех, кто разбрасывается своими вещами.
Смутное чутье гнало меня подальше из академии. Наверное, сядь я на лавочку, отставь чемодан и хорошенько подумай, все истеричные мысли, мелькавшие в голове, собрались бы в единое целое. И я бы наконец поняла, что меня во всей этой истории смущает. Помимо попыток убийства и обеспокоенного хрипа Даннтиэля.
Но я расшаталась и разболталась вместе с неустойчивым миром. Прямо как Мюблиум. И мой «цилиндр», катающийся в разные стороны, как раз заходил на новый вираж…
Я топталась у подножия лестницы, дожидаясь «жениха», подходя то к одному повороту крыла, то к другому… Ректорская башня была довольно узкой, зато по высоте ей не было равной во всем Анжаре.
– У-у-у! – раздалось обиженное из-за поворота, к которому я как раз приближалась. И я стала переставлять ноги шустрее.
Едва ли я всех тварей изнанки смогу узнать по вою, но Рок был особенным. И казалось, что по интонации я могу определить, что именно он пытается сообщить. Радуется или боится, насмехается или предлагает рискнуть… Конкретно сейчас он каждой своей «у» кричал о нежелании что-то делать.
– Миэль? – я окрикнула женщину, стоявшую у стены.
В той как раз исчез знакомый хоботок, и мерцающие фиолетовым грани разрыва аккуратно сошлись. Словно его и не было. Разрыва, Варх дери. Материи!
– Что вы… зачем вы его?!
Матушка Даннтиэля дернулась и поспешно стряхнула с ладоней ошметки темного мрака.
– Ему тут не место, – отрешенно объявила сирра Рэдхэйвен. – Когда они проводят слишком много времени на этой стороне, к ним начинает возвращаться сознание, память. Им это приносит боль, а миру грозит большими неприятностями, Эйвелин. Гуманнее отправлять их домой, пока дети изнанки не натворили бед.
– Рок никому не вредил! Он приглядывал за мной. Даннтиэль считал, что мне грозит опасность, и…
Миэль повернулась, поморгала старательно… Но я успела увидеть, как под ее веки убегает чернота, оставляя лишь золотисто-медовые радужки.
– Опасность грозит, мой сын не ошибся, – сдержанно кивнула она, и я попятилась.
– Не подходите, – я растерла щеки, чувствуя, что цепенею. В статую каменную превращаюсь от ужаса.
– Эйвелин, ты не так все поняла. Опасность исходит не от меня, – она удивленно помотала головой, прогоняя с шеи черные венки.
– А мне кажется, я впервые поняла все правильно.
– Едва ли «все», – она скептически поджала красивые губы. – В молодости кажется, что все знаешь, а потом… выясняется, что не знаешь ничего.
Я все-таки застопорилась у лестницы, ощущая, как деревенеют ноги. Как распирает горло рвущимся воплем. Да быть этого не может! С кем угодно – ладно… Но не со мной же?