Елена Княжина – Проклятие зеленоглазое, или Тьма ее побери! (страница 56)

Ладно, если обратиться к фактам, все не так кошмарно. Мы оба измотаны темным ядом, и наше соседство вынужденное. Так безопаснее, надежнее и вообще. Пока я рядом с мастером проклятий, никакая Тьма в меня забраться не посмеет… Наверное.

Осталось еще не думать о раскаленных кирпичах позади, чтобы хотя бы сны (Варх с ними, с мыслями) получились пристойными.

– Не бойся меня, Эйвелин, – прошептал он в шею и прикоснулся теплыми губами к коже.

Оставил на ней несколько коротких поцелуев, какими, пожалуй, могли бы желать друг другу «спокойной ночи» давно женатые супруги. Уютный жест, не намекающий на что-то большее и запретное. Но я все равно нервно дернулась.

Пора бы привыкнуть, что он меня все время хватает, трогает, гладит… Но не получалось. Этот мужчина, греющий собой мои лопатки, был чужим. Незнакомым, принадлежащим другому миру. Я совсем его не знала, а он и не пытался мне себя раскрыть, оставляя кучу издевательских загадок на каждом шагу.

– Вы тогда сказали, что бояться вас – весьма разумно с моей стороны, – пробормотала, ерзая на непривычных простынях и упорно натыкаясь на Рэдхэйвена всеми частями тела. Словно он собой вообще все пространство спальни занял, кроме отведенного мне полуметра.

– Сказать это было очень неразумно с моей, – выдохнул, опуская руку поверх одеяла. – Не бойся. Спи.

***

…Я брела по заснеженной пустыне, медленно переставляя ноги. Уставшая, замерзшая. Заплетаясь босыми пятками в припорошенной снегом листве и вздыбившихся корнях.

В темноте пустого леса, напитанного запахом одиночества, было трудно разглядеть хоть какой-то ориентир. Я споткнулась, упала на колени. Больно!

Оперлась руками о заиндевелую траву. Чутье велело поторопиться, пока я не окоченела совсем, и я попозла – дальше и дальше. Переставляя дрожащие руки и ноги, словно дикая вирра.

И вдруг я стала ей. Грациозной саблезубой кошкой, вальяжно крадущейся по снежным холмам. Я видела свои лапы, покрытые черной блестящей шерстью, с острыми закругленными коготками.

От быстрого бега стало теплее, но внутри разверзалась гнетущая пустота. Было голодно и тоскливо. Хотелось спрятаться от ветра, пронизывающего тело длинными ледяными иглами.

Вирра – та, что я, – втянула носом воздух. Странное возбуждение хлынуло в тело: я что-то учуяла! Шевеля ноздрями, я забралась в небольшую пещеру, прикрытую серым валуном. Просочилась через щель, ведомая чутким нюхом.

Темнота. Ни гхаррова копыта не видать! Даже кошачье зрение не помогало.

Я медленно поползла на запах – манящий, уютный, сладкий. Жу-у-утко аппетитный. И, наконец, уткнулась в нечто теплое. Потерлась о бархатистую поверхность щекой, улеглась поверх. Нечто было большим и уютным, как подушка, созданная специально для моей головы.

Поводила носом по манящей добыче в невыносимом предвкушении. До чего же прекрасный аромат! В нем смешалось все, что было так любимо: тепло гладких камешков, раскаленных на анжарском солнце, и соль морского бриза, и терпкость старой древесины, и горчинка цитрусовой цедры, и тонкий флер мужского пота… Я жадно вдыхала, наполняя легкие до отказа, упиваясь невероятным ароматом. Ммм!

Нет! Не могла больше сдерживаться. Моя добыча! Ррр… Моя…

Жмурясь от удовольствия, я робко, неуверенно провела шершавым языком по теплой поверхности, и та отозвалась волной мелких бугорков, став еще приятнее наощупь. Лизнула снова, уже смелее. Вкусно! Солоно и терпко.

Сердце зашлось от восторга, опьяненное ощущениями. Я решилась куснуть: оно обязано быть съедобным! Аккуратно сжала мягкое, теплое нечто зубами и потянула образовавшуюся складку на себя, пытаясь оторвать от прощупывающейся кости кусок. Мое! Мое…

– Ох! – сдавленный стон разбудил меня сразу и насовсем.

– Вархмменярраздери… – промычала сквозь стиснутые зубы.

– И м-меня… – Рэдхэйвен сглотнул, ошалело глядя на свои мокрые ребра. На которых все еще щекой лежала я, сжимавшая зубами натянутую кожу. Весьма влажную моими усилиями. – Вот ведь дикарка.

От смущения даже выпустить «добычу» изо рта не решилась. Так и застыла, озадаченно глядя в откровенно веселящееся лицо. Превосходно. Я пыталась сожрать собственного рабовладельца. Огхарреть можно.

Даннтиэль плотно сжимал губы, но те все равно подрагивали. Черные глаза искрились сдерживаемым смехом. Но где-то в самой их глубине, на дне черных зрачков, мне виделось напряжение. Да и наполовину обнаженное тело хитанца, натянутое струной, внушало опасение.

– Эйвелин…

Ох, нет! Хоть сейчас зубки скалила я, хищником из нас двоих был он. Коварным, сильным… и очень голодным.

Я испуганно отпрянула. Уселась в метре от него на кровати, продолжая ошарашенно хлопать ресницами. Взгляд Даннтиэля совсем помутнел, лицо приняло сосредоточенный вид. Губы перестали дрожать, а по мышцам прошла странная судорога. Рэдхэйвен нервно сглотнул, и я додумалась опустить глаза.

Да твою-то гхаррову бабушку!

Тонко вскрикнула, сдернула с него одеяло и обмоталась до подбородка.

Ну почему это происходит со мной? За что? И как я могла забыть, что сорочка превратилась чьими-то стараниями в лоскуты и теперь болтается на плечах, мало что прикрывая?

Уффф…

Вейн и тот видел меня в белье лишь единожды. Случайно причем (надеюсь)! Диккинс тогда отвернулся сразу, пытаясь соблюсти приличия. А этот… проклятый… квахар…

Никто и никогда так пристально меня не разглядывал. Даннтиэль смотрел жадно, напряженно, точно вот-вот набросится.

А мне даже его обвинить будет не в чем! Приползла, облизала, понадкусывала, а потом принялась голышом прыгать по кровати. Возмущение сменилось обреченностью: я сама виновата во всем, что произойдет дальше. А оно неминуемо произойдет, судя по взгляду.

– Эйвелин, – хрипло пробормотал мастер, с сосредоточенным интересом наблюдая за сменой эмоций на моем лице.

– Чего вам?

– Иди обратно.

Я помотала головой. Сначала ему придется меня поймать. Я сглупила, признаю! Но так просто не дамся.

– Еще три часа до рассвета, – он приподнялся на локте и шумно, размеренно выдохнул. – Так и будешь там сидеть?

Кивнула ожесточенно: глаз не сомкну. Слова не давались, и я поджала губы. Знала, открою рот – буду или хрипеть, или сипеть.

Данн резко вскинулся, обхватил меня прямо в одеяльном коконе, притянул и уложил спиной к себе.

– Ты чего так трясешься? Я тебя не съем, – глухо прошептал в самое ухо. – А вот на твой счет у меня теперь большие сомнения…

Ну, кошмар! Покусала королевского мастера, предварительно облизав. Для чистоты. Мало ли где он до меня валялся?

– Не бойся, драчунья.

– Боюсь, – призналась шепотом, купаясь в своей неловкости и тепле его рук.

– И если ты думаешь, что я не воспользовался ситуацией и не разглядел тебя во всех подробностях за те семь ночей, ты слишком хорошего обо мне мнения, – он поплотнее замотал меня в одеяло и собственнически положил руку поверх. – Я по твоим родинкам на животе могу «карту Звездносвода» нарисовать. По памяти.

– Проклятье! – всхлипнула, обреченно укладывая голову на подушку.

– И еще какое… зеленоглазое, – промурлыкал мерзавец. – Расскажешь, что тебе приснилось?

Горячее дыхание защекотало волоски на затылке, и мурашки привычно двинулись организованным строем вниз по позвоночнику.

– Что я дикая вирра, – пробормотала задумчиво, сонно жмурясь. – Сначала я замерзла, а потом нашла теплую пещеру. И там учуяла что-то…

– Что, Эйви?

– Точно не знаю. Что-то вкусное. Приятное такое, – вздохнула, понимая, что так мне пах сам Рэдхэйвен. – У меня аж живот скрутило – такой одуряюще невероятный был аромат. Я была дико голодной, замерзшей, одинокой, вот и… Я больше не буду, – сглотнула виновато. – Наверное.

Крепкие пальцы легли на мой живот и потянули назад, прижимая теснее к жениху-самозванцу. Напряжение которого чувствовалось даже через пару слоев одеяла и теперь передавалось и мне.

Сразу вспомнились и чудесный аромат, и терпкий солоноватый привкус кожи на его ребрах, и мое восторженное предвкушение… Ей Варху, странная реакция. Требующая проверки и осмысления. Если я его еще разок лизну, когда Рэдхэйвен заснет, это будет совсем-совсем странно?

Глава 29

Глава 29

– Это мне! – я бросилась со всех ног к ящику для магпочты, звеневшему на все лады и источавшему фиолетовую дымку. – Точно мне, даю гхаррово копыто на отсечение.

Выудила оттуда магкопию договора, отправленную отцом, и помахала ей в воздухе. Подруги расселись по кроватям, готовясь внимать.

Утром я рассказала им обо всех происшествиях, со мной приключившихся. И про темный дар, и про Диккинса, и про «визиты» Тьмы, и про теорию Граймса с обезболивающими шариками… Даже устала языком шевелить. Выдохлась. Раньше у меня и за полгода столько новостей не набиралось.

Я помнила предостережение Даннтиэля, но… если не верить лучшим подругам, то кому?

С утра пораньше, сразу, как вернулась в свою спальню, сбежав от сладко сопевшего Рэдхэйвена, я написала отцу. Потребовала немедленно выслать копию его с хитанцем соглашения.

Проспав всю ночь в жарких объятиях и чужом одеяле, я еще более отчаянно захотела свободы. Заставляла себя ее желать. Подталкивала, разжигала внутри огонь. Понимала, что еще немного, и сама не захочу выпутываться из сложившейся западни. Но вряд ли в будущем смогу себе простить эту девичью слабость.