Елена Княжина – Невеста с огоньком, или Герцог с дымком (страница 36)
— Да ну? Скажи это своей почившей жене, — Хари пошла дальше, и Нэд вынужденно потопал следом. — Мужчины порой еще более слепы, чем новорожденные гхарры.
От аскарки до сих пор тянулся тонкий шлейф нимфейры и ягод, и Нетфорд невольно зашевелил ноздрями, пытаясь его уловить.
Кроме аромата у Хари и Эллайны не было ничего похожего. Нынешняя его собеседница плыла по дорожкам свободно и бесстыдно, не собираясь краснеть в тон своим цветкам. Эль бы давно покрылась алыми пятнами от смущения и убежала бы за выпрыгнувшим в панике сердцем.
Хари вся была слегка распущенная — от нрава до халата и волос, затейливо переплетенных, буйных, глянцевых. Всякий воин в отряде, кроме разве что старика Браксаарда, сходил по аскарке с ума. Но она никому не давалась надолго: любила свободу и ненавидела клетки.
— Меня не тяготит долг ни перед мужем, ни перед Пределом, — напомнила она, не оборачиваясь. — Нет, Нетфорд, я не ощущаю вину перед тобой. В конце концов, это тебе стоит ее ощущать. Это ты желаешь
— Хари…
— И совсем не желаешь ту, что готова быть твоей. Пусть даже надев чужое платье и капнув на тело чужих духов… Поверь, ты встретишь мало гордых аскарок, готовых терпеть такое унижение.
— Ты его тоже терпеть не готова, — он резко подошел, остановил ее. Ухватил за подбородок и заглянул в сверкающие темные глаза.
— А может, готова? Может, жизнь в крепости научила мою вольную натуру смирению?
— Я уже однажды убил девушку, решившую притвориться другой. Случайно, — прошипел Нэд, сжимая пальцы на смуглых щеках. — Поверь, Хари, во второй раз это будет уже не случайность.
— Эллайна не будет твоей. Никогда не будет. Оставь своему брату то, что принадлежит ему по закону, — девушка нахмурила смоляные брови, двумя ровными дугами расходившиеся к вискам. — Храмовник связал ее с Эйданом, и лишь ему она подарит наследника. Истинного Эквенора с правом на родовую магию. Не бастарда вроде черноглазого исчадия в домике за конюшней.
— Замолчи, Хари. Я предупреждаю. Это очень, очень тонкий лед…
— Меня тебе не запугать, мы слишком давно знакомы и не один меч сломали на том пустыре. Я насквозь вижу твою израненную душу, твою слабость, от которой подкашиваются колени. В последний раз предлагаю… я могу тебя подхватить. Предотвратить падение.
— Вот этими белыми ладошками, не исколотыми даже шитьем? — рассмеялся Нэд, отпуская смуглое лицо. — Уймись, Хари. Найди себе достойного мужа, любой воин в крепости почтет за честь. Не лезь за мной в эту граксову бездну, мне не нужна там компания.
— Не будь глупцом. Видишь, Нэд? Я сильная, я ловлю, — она надломила прутик, покрытый мелкими колючками, и крепко сжала ладонью, не морщась. — Тебе нужна поддержка. Хоть чья-то!
В поддержке он не нуждался. Как и в советах «вольных аскарок». Единственные люди, к словам которых он бы еще прислушался — это леди Кетрисс и Браксаард… Но оба упрямо хранили молчание, позволяя герцогу самому вариться в тягучих думах.
— Южанка может лишь овдоветь, но ты ведь не убьешь любимого младшего брата? — вздохнула Хари, усаживаясь на скамью возле каменной статуи. — Того, чьи непристойные проделки годами скрывал и от тетки, и от отца? Чью спину прикрывал в каждом бою?
Желание прибить Эйдана, временами посещавшее тяжелую голову и притуплявшее необъяснимую братскую любовь, Нэд реализовывал в тренажерном зале. Им обоим это шло на пользу. Младший получал опыт и жизненные уроки, старший выпускал пар и переставал шипеть сквозь зубы.
Порой казалось, что в Эйдане тоже течет кровь какого-нибудь вольнолюбивого горного народа… Всерьез бы засомневался в родстве, если бы брат не был так сильно похож на мать.
— Откуда столько желчи, Хари? — спросил Нетфорд, устало падая рядом на скамью.
— Не хочу тебя потерять, — девушка невозмутимо пожала плечами. — Сколько еще совместных тренировок на пустыре ты выдержишь, прежде чем сойдешь с ума? Огонь тебя убивает. От него слишком больно. Леди Кетрисс всегда говорила, что у тебя самое горячее сердце во всем Ташере. И совсем скоро оно обуглит тебя изнутри.
Хари подняла голову и встретила его задумчивый взгляд. Смахнула ладонью прядь, упавшую на его глаза.
— Выпусти своих демонов, Нэд. Со мной. Теперь без обмана, — она поймала его затылок, сжала крепко и потянула к себе. — Но если хочешь, у меня еще остались ее духи…
Не почувствовав сопротивления, Хари осмелела. Достала из кармана флакон, щедро плеснула на шею, залив оранжерею запахами водяных цветов.
Нэд сделал глубокий вдох, и все внутри помутилось. Вскипело. Наваждение! Сладость и свежесть, юг и свобода, жар полудня и цветочный дурман…
Жадно вобрав запах, Нетфорд зарылся носом в густые волосы аскарки. Они были жесткими и блестящими. Не мягкими, не пушистыми, как у маленькой жемчужинки с эшерского графства…
Безумие какое-то. Дикость! Грудь разрывало огнем. Ледяной ташерец, полыхающий изнутри… Наверное, забавно поглядеть на это чудо со стороны.
— Вот так, Нэд. Так легче, да? Ты можешь представлять, что это ее рука… — она осторожно погладила его по щеке, приобняла за плечо. — Я стерплю. Я уже не такая гордая.
Он зажмурился, замер, купаясь в отвратительно сладкой лжи. В самообмане, который стал, вероятно, для него единственным спасением.
— Дражайшая? — Эйдан окликнул меня шепотом, подобравшись к самому затылку.
Я ожидаемо подпрыгнула и в панике обернулась. Затряслась, как та гхарра с хвостиком «туда-сюда», чувствуя себя преступницей междумирского масштаба.
— Вы вновь собрались мешать моей прогулке? — выражение легкой брезгливости не сползало с его красивого лица.
Эйдан демонстративно крутил в пальцах костяной набалдашник трости и выбирал дорожку, по которой пойти. Но нет, на этот раз в оранжерее я искала не мужа.
— У меня своя прогулка, — фыркнула без капли интереса и вновь развернулась к пышно цветущему кусту. Этот мой сторожевой пост оказался ничуть не лучше предыдущего.
За каким изнаночным демоном я решилась догнать сира Нетфорда? Кто-то очень жестокий будто намеренно подталкивал меня к глупостям. И заставлял становиться невольной свидетельницей всяческих непотребств.
Зачем я бежала за ним? Я теперь и не помнила. В голове что-то трещало про последний поцелуй. Самый-самый последний. Но теперь тело заполнялось апатией и равнодушием к собственной судьбе. На секунду даже стало безразлично, что подумает обо мне супруг. Хуже, чем сейчас, все равно не будет.
— Тогда, может, составите мне компанию? — холодно уточнил Эйдан, приближаясь к моему наблюдательному пункту. Отсюда открывался чудесный вид на лавочку с милующейся парой. — Ох, да мой брат, выходит, и впрямь прозрел…
Младший герцог даже прикрякнул довольно и воткнул трость в свежую землю. Я уныло поглядела на предложенный локоть: где он был, когда я пыталась найти с мужем точки соприкосновения?
— Боюсь, я нагулялась, сир Эйдан. И хочу вернуться домой.
Я имела в виду спальню, но перед глазами зачем-то встал сочный дивный Юг. Тарвское озеро, заросшее нимфейрой, цветущие луга, очертания графского имения. Ржание конюха, низкий хохот Фанни, тихое бормотание Мэйв…
Как же хотелось домой! По северу я и впрямь нагулялась. Век бы не видеть этих серых туч, этих заснеженных гор… И мрачного профиля сира Нетфорда, и гадкой ямочки на подбородке Эйдана, и алых цветков, воткнутых в блестящие волосы Хари!
— Если супруг предлагает прогулку, надобно соглашаться, дражайшая, — строго процедил младший Эквенор и сжал свободной рукой мое запястье, скрутив кожу до боли.
Грудь надорвало необъяснимо гадостным чувством. Разум робко напоминал, что это мой муж, благословленный на союз богами, дарованный мне законами севера и юга… Но неприязни это не отменило.
Я не забыла. Ничего не забыла. Всякий раз, когда Эйдан сталкивался с «дражайшей супругой», он или глядел мимо, или смотрел на меня, как на нашкодившую липкую пакость. Как на кусок черной слизи, накрепко приставшей к новым светлым брюкам. Который традиции Ташера почему-то запрещают оттереть с нежной ткани…
Чем дольше я жила в крепости, тем меньше мне нравилось находиться в обществе «Красивого» герцога. Из всех переменчивых масок, носимых «северным ветром», мне ни разу не доставалась та, которую нахваливала леди Кет. Обходительная, учтивая, легкая, щедрая и веселая… Эйдан жалел для меня своих лучших качеств. Видимо, берег для кого-то другого.
А после ночи в покоях «не того Эквенора», не имевшей ничего общего с актом милосердия, компания «того» стала невыносимой. Внутри сворачивался клубок ледяных змеек — дурных предчувствий. Особенно страшила мысль, что муж получит от целителя дозволение на близость. И вскоре заявится в наши супружеские покои за наследником.
Я говорила что-то про апатию и равнодушие к грядущей судьбе? Нет, нет, под ребрами снова клокотало, вспыхивало несогласием!
— Вы истинно переменчивы, сир, — прошептала сбивчиво, разглядывая наморщенный лоб мужа. — Столько раз я приходила сюда в надежде застать вас за прогулкой, в мечтах увидеть благосклонную улыбку… А теперь я устала, сир Эйдан. Запуталась и растеряла силы. И иду в свою комнату.
— Вы идете. Со мной. Гулять, — с нажимом произнес младший герцог, стискивая кожу, точно железными оковами.
Я дернула руку раз, другой, желая свободы. Но та не поддавалась, намертво захваченная чужими пальцами. Рукав платья опасно задымил, наполняя зимний сад едким ароматом.