Елена Княжина – Невеста с огоньком, или Герцог с дымком (страница 12)
Это еще какая-то северная традиция? По которой любой ташерец может вваливаться в мою спальню без стука и разрешения?
— Что вы творите, ваша светлость? — шепеляво простонала прислужница, порывисто закрывая капюшоном мое лицо.
— Я не жених, — напомнил он равнодушно, топая по комнате громко и бесцеремонно.
— Все равно, сир Нетфорд… примета дурная…
Она торопливо осенила себя ритуальным знамением, когда трисольский шелк скатился на мой затылок, обнажив неудавшуюся прическу.
— Я не суеверен.
— А стоило бы! После всего, ваша светлость!
— Я принес… это, — герцог поставил на дамский столик высокую шкатулку. Открыл крышку и сухо пояснил: — Здесь разные украшения. Что-то фамильное, что-то отец привозил из походов, что-то дарили матери гости из Эррена… Кетрисс вручила шкатулку мне в день свадьбы, но я, признаться, о ней забыл. Полагаю, теперь это все ваше, ланта Экарте, можете что-то подобрать к наряду.
Приоткрыв рот, я так и стояла, вцепившись взглядом в гордого ташерца. Вроде и понимала слова, но никак не улавливала суть: что он от меня хочет?
— Я должен был еще вчера передать украшения Эйдану, — поморщился герцог, гуляя напряженным взглядом по моим светло-рыжим косам, уложенным огненной диадемой. — Или…
— Или леди Кетрисс, или Хари, или кому угодно, но не приходить сегодня утром в опочивальню невесты! — сурово отчитала его прислужница и замахала старческими руками. — Идите, идите, ваша светлость, пока боги нас всех не покарали!
— Фенора, прекратите! — он раздраженно дернул плечом и порылся в шкатулке. — Я сам решу, когда и куда мне идти. Что вам нравится, ланта Эллайна? — придвинул ко мне сияющий короб. — Возьмите сейчас, остальное я отнесу в хранилище Эйдана.
— Я не… не могу, — сглотнула я, с резким хлопком закрывая крышку.
— Это от какой же граксовой милости? — уточнил герцог, сжимая челюсть.
— Украшения принадлежали
Не нужно унижать меня чужими вещами в и без того эмоционально тяжелый день!
— Ясно, — профыркал герцог и вновь открыл крышку. — Мать у нас с Эйданом была одна, хоть со стороны и не скажешь. Вот… эти будут хороши.
Он достал серьги — две крупные капли льда, застывшие на длинных цепочках, — и требовательно сунул мне в пальцы. Дрожащими руками я вдела украшения в уши и нашла в зеркале его строгий взгляд.
С вызовом поджала губы: ну что, теперь я достойна стать невестой Севера? Или снова что-то не так? Я в любой миг готова вернуться в свой жаркий юг, если чем-то не устраиваю местных богов!
— Странно. Вы не похожи ни на южанку, ни на северянку, — проворчал Нетфорд, пока я покрывалась морозной корочкой от его леденящей ауры. — Впрочем, неважно: ваш огонь внутри. Надеюсь, вы нам его продемонстрируете в Великую ночь.
Я дернулась так резко, что кристаллы, усыпавшие подол, залились звоном. Леди Кетрисс сказала, что никто не будет смотреть, кроме звезд и богов. И лично сиру Нетфорду я ничего демонстрировать не планировала.
— Вот теперь вы больше южанка, — сообщил он, прикрывая рот кулаком.
Дварфова пропасть! Легкий румянец сменился ужасающе красными пятнами на обеих щеках.
— Ночь не сегодня… — промычала я в закушенные губы.
— Не сегодня, — «успокоил» герцог, разыскивая что-то в моих широко распахнутых глазах. — Об этом было бы известно на рассвете. У Звездносвода нет расписания… Но ночь будет, не сомневайтесь. Я бы на вашем месте к ней уже готовился.
Сир Нетфорд покинул спальню, и Пилар быстро приложила к моим щекам обжигающе ледяную губку.
— Леди Эль, если бы я знала, что вы такой красной будете, мы бы пришивали агониты…
Фух… Уфф… Я пыталась дышать в тугом корсаже, опираясь на столик с забытой шкатулкой. Серьги непривычно тянули уши, в глазах рябило от сияния на подоле.
Что он имел в виду? Как готовиться? Примерить еще с десяток сорочек, протоптать дорожку к садовому алтарю? Почитать на досуге неприличную литературу, чтобы соответствовать вкусам искушенного жениха?
Ночь будет. Ну… будет и будет. Эйдан красив и умел, это ли не плюс? Его опыта хватит на нас двоих. А пока мне нужно пережить бесконечно длинное утро.
Древняя прислужница ворчала, возвращая капюшон на мою макушку и закрепляя невидимыми шпильками.
— Где такое видано, чтобы мужчина входил к невесте? — неразборчиво бубнила она с пятью заколками во рту. — Этой традиции тысяча лет, она живет с начала Звездносвода!
— Да бросьте, Фенора, стоит ли так убиваться? — закатывала глаза молоденькая Пилар.
— Первым из мужчин в день церемонии невеста должна увидеть будущего мужа, — упрямо трясла кулаком старушка. — Не его брата! Ох, граксова напасть… Видят небеса, теперь обязательно что-то пойдет не так. Традиции не гхарром линялым придуманы!
Когда я доволокла неподъемный подол к выходу из замка, выяснилась еще одна традиция. «Не гхарром придуманная».
Их в ташерских закромах много было, на каждый случай по десять штук. Порой они противоречили друг другу, но были одинаково важны и обязательны к исполнению.
— В Ледяной храм южанам вход запрещен, — сообщил встречавший меня пожилой воин с рыжиной на седине. Советник и верный спутник сира Нетфорда.
— Разве меня там не ждут? — я невинно похлопала ресницами под белым капюшоном.
— Вы там самая желанная гостья, ланта Экарте.
— Так пойдемте, Браксаард, — попросила я устало.
Поняла наконец, зачем на подоле столько прозрачных камней, что на увесистый булыжник наберется. Они надежно предотвращали побег невесты. В платье я могла передвигаться очень плавно, медленно и вальяжно. Желательно, ползком.
— Вас не впустят.
Захотелось нервно потребовать, чтобы по такому случаю меня немедленно вернули в графство Экарте. С некоторых пор северянам хорошо знакомое.
— Южанке ступать на святую ташерскую землю нельзя, — объяснял старый вояка, уводя меня к конюшням, в которых топтались и фыркали красивые жеребцы их светлостей. — Ее обязан ввезти туда конь благородного северянина. И снять с седла тоже должен благородный северянин. Проще говоря — Эквенор.
— Да как же вы себе это представляете? — я прикусила губу, оглядывая бесконечный шлейф, расшитый хрусталиками.
— Лиру не впервой нарядных девушек возить, не беспокойтесь, — Браксаард махнул пожилому конюху, и тот за поводья подвел ко мне красавца светлой масти.
— Это конь Эйдана? — угадала по голубым льдинкам добродушных глаз в опушке снежно-белых ресниц.
— Забирайтесь, ланта, — к нам подошел Леонтин. Он поправил серебристую попону, расшитую голубыми каменьями, и подал мне руку. — Я подстрахую.
Страховка понадобилась через пару секунд: Лир, привыкший возить каких-то иных девушек, меня запускать в седло отказывался. Мгновение — и я во всем своем сияющем великолепии завалилась Леонтину в загребущие лапы.
— Варх побери! — выдала я не самое пристойное, опускаясь на пол. — Эй, дружок, ты чего?
Погладила жемчужную гриву, заплетенную в такие же косички, как у меня. Конь опасно клацнул зубами рядом с пальцами, и я торопливо отдернула руку.
— Благодарите сира Нетфорда, что он приказал нам заменить тех тщедушных девиц, что дожидались у входа…
— Каких еще девиц?
Я предприняла очередную попытку запрыгнуть на Лира и не слететь вниз. Но приземлилась снова в руки молодого ташерца.
— Которым предстояло проводить вас до конюшни и ознакомить с традицией, — заржал Леонтин, как вархов жеребец. — Если бы все верили в приметы, вы бы ни одного мужчины в герцогстве не встретили, ланта Эллайна.
— Помогли Ташеру его суеверия? — фыркнул старый вояка. — В прошлую свадьбу тут не было ни души. Жених увидел невесту впервые у алтаря, и ту — укрытую капюшоном…
Северяне траурно умолкли, по конюшне разнеслось возмущенное фырканье. Словно конь Эйдана, как и его хозяин, желал чего-то другого. И был весьма переменчив в своей любви и нелюбви.
— Церемония задерживается из-за нас, — вздохнул Браксаард спустя еще пять попыток.
Лир скидывал меня то влево, то вправо. Гладкая юбка скользила по дамскому седлу, украшенному дивной ковкой и хрустальной инкрустацией. Прическа под капюшоном совсем разлохматилась, рыжие вихры закурчавились у самых глаз.
— Обычно он спокойный, — развел руками конюх. — Добродушный, общительный. Но сегодня точно по изнанке прогулялся!
— Эдак мы до зимы возиться будем, — Леонтин снова закинул сползшую попону на Лира и зафиксировал седло надежнее.
— Граксова напасть, да не в первый раз на нем дамочка сидит! — конюх осел на полупустой мешок. — Лир покладистый и галантный жеребец…
Ага, этот «галантный Лир» чуть не оттяпал мне ладонь, протянутую в попытке подружиться.
— Словно подменили гаденыша! — проворчал Браксаард и поманил пальцем молодого вояку.
Нашептавшись всласть, они быстро стащили с Лира серебристую попону и перекинули ее на черного коня, нервно топтавшегося в главном герцогском стойле. Следом установили и седло.