Елена Княжина – Дикая магия. Проклятье «Черного тюльпана» – 2 (страница 4)
Я снова схватилась за клык. И почему на последнюю пару сантиметров приходятся самые кривые зазубрины… Мало что ли лавасилискам воспламеняющейся шкуры?
Воспользовавшись щедрым предложением, Карпов прислонился щекой к моей шее. Неровное, горячее дыхание на коже, легкое прикосновение разжатых зубов… Нет, правда, пускай кусает. Меньше шансов, что я упаду в обморок от подкатывающей дурноты. Хуже мне все равно не будет…
Неожиданно дернувшись, клык подался на сантиметр. Со звериным рыком Демон сжал кожу губами и сильно, яростно поцеловал. Грубо скользнув рукой по спине, припечатал к себе. Я не отпрянула, но совершенно оторопела. Мы же кусаться договорились?!
Он не остановился, а я… Я была не против. Шея разгоралась от неистовых прикосновений. Внутри разливалось непривычное тепло. Тело дрожало в странном, сладком предвкушении…
Клык выскочил, и на ладонь хлынула теплая кровь. Остаток сил вложила, чтобы зажать рану рукой. Хватка ослабла, горячий рот оторвался от шеи, и Демон безвольно откинулся на ступени.
***
С какой бы радостью я тоже завалилась без чувств у подножья лестницы! Ошарашенная, покусанная, зацелованная, окровавленная, перепуганная… я методично прочищала рану, обрабатывала заживляющей мазью и плотно зажимала стерильной повязкой.
Потом плакала. Вливала в бездвижное тело новую порцию кроветворящего раствора. Заставляла проглотить. Гладила по шершавой щеке. Смотрела, как по белой материи расползается кровавая клякса… И начинала все по кругу – промыть, намазать, зажать.
Дыра затягивалась неохотно, а других средств под рукой не было. Поэтому… Промыть. Намазать. Зажать… Не факт, что хоть один из нас двоих доживет до утра.
Может, через час, а может, и через два, рана соизволила затянуться, покрывшись розовыми рубцами. Кожа из мертвенно-белой превратилась в бледно-живую. Я набросила на Карпова нелепый клетчатый плед, обнаруженный в шкафу гостиной, и поплелась заварить кофе. По пути присела на ковер у камина и подумала, что неплохо бы развести огонь…
***
– Маленькая… Девочка моя… Ты…
Закапав слезами мои щеки, миссис Абрамс изобрела новый способ пробуждения. Весьма эффективный, но не сказать, чтобы приятный. С затекшим всем я валялась на ковре у камина, прижимая к груди колени в окровавленной сорочке. Я не сразу вспомнила, как оказалась на полу и куда шла. А потом подскочила так резко, что голова чуть не оторвалась от шеи.
– Андрей?!
– Живой он, живой… Хоть ему и не положено, – глотая слезы, не выпавшие на участь моих щек, заверила Джулия и загадочно улыбнулась. – Ромул и Артур перенесли его в Академию. Там хоть какие-то снадобья… Иди погрейся в ванну, а я пока заварю кофе.
Было неловко признаться, что я и так чуть не померла этой ночью от страха и тревоги. И отравление дурно сваренным кофе станет верхом несправедливости. Поэтому я выкупалась, переоделась и принялась послушно вливать в себя заботливо приготовленный токсичный напиток.
Глава 2. Избранная жертвой
Первым я победила желание броситься ему на шею, вторым – стремление хорошенько дать по бледной физиономии за прогулку по Румынским Дебрям. Моей внутренней борьбы, впрочем, никто не заметил. Карпов умиротворенно спал под мерцающим восстанавливающим куполом, умело распахнутым Мари.
Протиснувшись в стрекочущее энергетическое поле, я провела ладонью по небритой щеке. Нужно было убедиться… Теплый. Дышащий. Живой. Мужчина шевельнулся, и я не придумала ничего лучше, чем одернуть руку, выскочить из-под купола и со слоновьим топотом вылететь из больничного отделения.
За завтраком выяснилось, что доблестный профессор Карпов на выходных повздорил с каким-то старым знакомым и получил «колотое ножевое» заклятье в живот. Чем встреча закончилась для второго парня, не уточнили. Зато учеников попросили проявить терпение и пережить несколько дней без всеми любимых дисциплин. Студенты заглушили речь крестного восторженными проявлениями «сожаления».
Со мной о произошедшем никто не говорил. Только Артур выписал освобождение от сегодняшних занятий, но в Пункт Связи пойти запретил. Объяснять не стал, но я догадалась, что дело в залитой кровью лестнице.
Мари обнаружила меня в коридоре второго этажа, молча наклонила к себе, ласково клюнула в макушку и сунула в карман крошечный аметист. Джен бы этого не одобрила. Единственная посвященная, рыжая язва больно пихнула меня за обедом и заявила, что за такой «излишний энтузиазм» надо наказывать и отправлять драить подвалы.
***
– То есть твоя идея ломануться в заброшенное имение была лучше моей? – сиплым баритоном кудахтал крестный. – Залезть в гущу Румынских Дебрей? Рисковать жизнью? Напороться на клык лавасилиска?
Заглянула в дверную щель: Артур нависал над профессором и возмущенно махал руками. Я снова оказалась в ненужном месте в ненужное время!
– Лавасилиск был позже… Решил побродить вокруг, мало ли… В самом поместье пусто и пыльно. Если Кристиан что-то там и хранил, то давно.
– Почему не пошел в Академию?
– Интуиция, – хрипло пробурчал Карпов. – Не хотел, чтобы братья вспомнили, что я тоже бывал в прежней усадьбе Расковых… Мы слишком отстаем от них, Артур. Даже крошечная тайна теперь преимущество.
– У нас есть способ их догнать. И сегодня понедельник.
– Ты меня видел?
Демон красноречиво поморщился, окинув взглядом перевязанный живот. Он уже не казался таким бледным, как утром. Или дело было в рыжем закатном освещении.
– Ничего, к четвергу Мари поставит тебя на ноги. Не то что бегать, танцевать сможешь! Ты согласен?
– Да.
Под ребрами больно кольнуло. Я не знала, что придумал крестный, но вдруг отчетливо поняла, что мне это тоже не понравится.
***
Во вторник от занятий меня никто не освободил, и я, придирчиво осмотрев себя, горемычную, в зеркале, медленно поплелась к лестнице. Может, бешеный водопад на голове никто и не заметит…
– Это акция протеста? – съехидничал Пит Кавендиш, ткнув пухлым пальцем в мои волосы. – Карамзина упадет в обморок. Я хочу это видеть! У тебя ведь тоже сейчас «Практическая магия»?
– Она самая… – проворчала я и надменно обошла болтливого приятеля.
Ладно, допустим, кто-нибудь заметит.
– Мисс Дэлориан, на минуту, – окрикнул меня густой, властный голос.
Спина Карпова неспешно поднималась в его кабинет.
– Как вы себя чувствуете? – спросила, нагнав преподавателя.
Он шел медленно и осторожно, было понятно, что рана еще причиняет боль.
– Снадобья госпожи Пламберри творят чудеса, – уклончиво ответил Карпов. – Завтра вернусь к работе.
– Вот студенты порадуются!
– Правда, дополнительное занятие лучше перенести на пятницу, если вы не против… Есть кое-какие неотложные вопросы.
– Не волнуйтесь, я не успела по вам соскучиться, – буркнула я.
Не стала добавлять, что после подслушанного разговора еще трижды навещала Демона в больничном отделении, пока он спал.
– А я по вам успел, – то ли всерьез, то ли шутя заявил мужчина. – Вы собираетесь пойти к Карамзиной в таком виде?
И этот туда же! Ну и что с того, что волосы самым безобразным образом растрепаны по плечам и топорщатся потревоженными змеями? Такие нынче чудовищные моды.
– Она выставит вас из аудитории.
– Ну и пусть.
Не могла я сегодня убрать волосы – ни наверх, ни куда-нибудь еще. Мы дошли до его кабинета, и Карпов жестом пригласил войти. Детектива решила не включать и просто послушалась.
– Встаньте у окна и дайте мне минуту.
Профессор отошел к серванту и принялся что-то там искать. Я присела на подоконник, а затем соскочила с него ужаленной кошкой и переместилась на стол. К счастью, Карпов моего акробатического этюда не заметил.
В углу под оконной рамой, одиноко брошенная, но не выкинутая, лежала она. Перламутровая, округлая, на серебристой ножке. От моей блузки! Я вернулась за оторванной пуговицей в оранжерею на следующий день. Думала, пришью и забуду. Но не нашла – ни на каменном полу, ни в контейнерах с цветами. Решила, под столы закатилась… А она аж до демонического подоконника допрыгала!
Пока я недоумевала, Карпов выудил из серванта крошечную бутылочку с золотой маслянистой жидкостью и вернулся ко мне. Аккуратно убрал волосы с левого плеча, перекинув на правое. Обнажилась шея, а вместе с ней, уж понятно, и целая плеяда желто-фиолетовых кровоподтеков, уходящая под низкий кружевной воротник. Карпов провел пальцем вдоль синяков, всем видом выражая сожаление. Не стала мешать его чувству вины наглым заявлением, что «вообще-то было даже приятно».
Затем он принялся расстегивать блузку.
Дернуться я бы не смогла, даже если бы захотела, – настолько оторопела от раздевания средь бела дня. Остановившись на середине, сдвинул воротник влево. Композицию из синяков завершало багрово-синее пятно с отметинами зубов по краям. Знаю, красавица, хоть сейчас замуж выдавать.
Карпов открыл пузырек, плеснул несколько капель себе на ладонь и легкими, поглаживающими движениями стал втирать в поврежденную кожу. Ну вот, приехали…
Прикусив язык, губу и все остальное, что попалось под зубы, я постаралась не дышать. И заодно не думать о том, как приятно теплые пальцы скользят по шее. Получилось слабо, но от блаженных стонов удалось воздержаться.
Запах сандала и незнакомых цветов волновал и кружил голову. Я чуть не заорала, чтобы он немедленно прекратил это издевательство. А потом испугалась – вдруг правда прекратит?