Елена Княжина – Чудовищный секрет Авроры 3, или Дочь ректора все объяснит (страница 2)
Это ведь я отпустила бесштанного на свободу. В теле Рандора он не смог бы уйти из палаты, щедро увитой чарами, запрещающими перемещение. Тела, но не духа.
Оставь я Августуса во плоти магистра, и отец обязательно бы что-то придумал. Создал бы для гада новую клетку, заключил его в самую неприступную тюрьму. И мир… был бы в безопасности, да.
Но он не был. И Ава-катастрофа всему виной. Впрочем, ей не привыкать.
Я передернула плечами, напоминая, что Блэр не оставил мне выбора. Потерять Рандора я была не готова. Значит, найдем другой способ поймать и обезвредить бесштанное (и, возможно, до сих пор бесплотное) чудовище.
***
Драконы у двери зашевелились, заслышав мой аккуратный шаг. Покрутили головами на гибких шеях, клацнули бронзовыми зубками, хлопнули крыльями… Две пары рубиновых глаз полыхнули алым, сканируя пространство. Я замерла и даже дышать перестала.
Издав гортанное карканье, правый сложил крылья и забрался обратно на мраморную стойку. Левый последовал за ним. Фу-у-ух!
Так-то лучше, мои хорошие. Есть все-таки слабости у стражей, созданных из камня и металла. У этих, к примеру, был довольно слабый слух и напрочь отсутствовало обоняние. А острое зрение мне удалось обмануть.
Я осторожно прошмыгнула между двух бронзовых тушек, озадаченно вертевших головами. Стремительно открыла дверь и под злобное карканье просочилась внутрь кабинета.
Так, теперь у меня есть несколько минут, чтобы найти свой жезл, выбраться на зачарованный порог и переместиться в Академию. Пока гвалт крикливых созданий не донесся до первого этажа и не залетел в уши бабушки Эндж.
Я принялась торопливо рыться в ящиках стильного стола, покрытого алой краской. Переставлять вазочки с места на место, заглядывать внутрь шкатулок, шуршать книжными корешками. Скорее!
Жезл нашелся в хрустальной чаше, которую полагалось использовать в зельеварительных целях. Но бабушка хранила в ней мятные конфеты в пестрых зеленых фантиках, запасную ручку, флакон с каплей духов на донышке и мою палочку.
Тишина, вдруг сгустившаяся с той стороны двери, навела на самые дурные предчувствия. Или вернулась хозяйка (и мне светит очередная зачистка подземелья), или…
Металл лязгнул так противно, что я заткнула уши. Брр!
Или вот это. Бронзовые стражи принялись долбить мордами в дверную ручку, намереваясь пробраться внутрь и проучить меня до полусмерти. Бабушка предупреждала, что у них дурной характер, не подлежащий перевоспитанию.
Я подбежала к подоконнику и распахнула окно. Ну, не так уж и высоко. Всего-то второй этаж.
А внизу – пышные розовые кусты (цветущие, Судьба свидетель!) и снежные сугробы. Я возвела глаза к небу, прося у создателя чуть больше разума. Хорошо, что мама меня не видит. Уж княгиня Карповская точно не стала бы в платье с балкона прыгать.
В щеку что-то прилетело – холодное, ткнувшееся в кожу сотней крошечных иголок, как свежеслепленный снежок. Но это оказалась теле-маго-грамма. Настолько непривычная, что я даже свой план по приземлению в сугроб забыла. И гадкое лязгание слышать перестала.
Бумага была официальной. Завизированная печатью Верховного Совета и перевязанная красной лентой с серебряной звездочкой по центру – символом магтрибунала. Тролль меня укуси…
Я быстро сорвала печать и ленту и открыла послание. Нервно пробежалась по строчкам. Боги, боги… Что это значит? К-какой еще трибунал?
От обвинения? Кого, в чем? Они же не думают, что я стану свидетельствовать против Салливана? Да и с каких пор несовершеннолетних приглашают на слушание?
Я зажмурилась. Выдохнула обреченно. Есть только один случай, когда это происходит. «Неправомерные действия преподавателей в отношении магически несовершеннолетних учеников». Так было раньше, отец не раз менял Устав, но…
Пожалуй, Рандор в моем отношении совершил столько неправомерных (но местами очень приятных) действий, что в одно заседание мы не уложимся.
К троллям все! Не будет никакого слушания. И решения не будет! Я не дам им провести это издевательское заседание: Салливан жертва, а не преступник.
Я вгляделась в снег под окном. Где-то там должен быть порог. В теории.
Схватила жезл и, примерившись, вывалилась из окна. К грациозному падению не стремилась: все равно меня никто не видит. Чуть притормозила в воздухе, закрутив жезлом замедляющую воронку, и, не рассчитав угол поворота, шлепнулась лицом в сугроб.
Изящество уровня Авы-катастрофы. Фирменное, запатентованное.
Я выбралась из сугроба и резко дернула ткань платья на себя: куст розы зацепился за юбку. Та скрипнула и с предательским треском разошлась. Ну да и к черту. Папенька меня всякой любит. Раз до сих пор не придушил.
Отряхнулась, оправила остатки доисторического одеяния. Потерла влажную от снега щеку, размазывая остатки мерцающей «исчезательной» пудры.
Лохматая, мокрая, местами невидимая, пахнущая кем-то, вспотевшим пару веков назад, я решительно шагнула на порог имения. Тряхнула волосами, рассыпав брызги по плечам, и велела чарам перенести себя в Академию.
Глава 2. О притяжении троллей и кулаков
Два лестничных пролета я преодолела на одном вдохе, и только сейчас позволила себе сделать второй. Впитать в себя знакомый запах Академии, по которой, видит Судьба, невыносимо скучала все эти дни. Никогда еще я не проводила зимние каникулы так скучно, тревожно и бесперспективно.
Мы не носились с Софи по заснеженному саду бабушки Джулс, не сидели у камина с Джил, уплетая зефир и раскладывая карты… Впрочем, хватит с меня гаданий. Не собираюсь я больше слушать подсказки Судьбы.
Постояла с минуту под дверью отцовского кабинета, за которой раздавались приглушенные голоса двух мужчин. Но, не опознав ни в одном из них Рандора, прошла мимо и двинулась к аскетичному логову тролля.
Оправив на себе остатки платья княгини Дарьи, я без стука ввалилась внутрь. Но сюрпризу никто не обрадовался: тут было пусто. Еще более пусто, чем при магистре. Ни рубашек в шкафу, ни книжки на тумбе, ни пакета с травками в ящике…
Мне нужны были ответы. И срочно. Поэтому следующей дверью, что со свистом отлетела от моего кулака, была ректорская.
– Папа!
– Хмм… – черные глаза просканировали пространство справа и слева от меня.
Отец взмахнул жезлом, и в меня хлынул поток какой-то серебристой мути. Такой сильный, что чуть с ног не снес, окатив от пяток до вздернутого носа.
– Вот, так лучше. Теперь мы тебя видим.
– Я могла умыться, – проворчала, отплевываясь от очищающего заклятья и выжимая волосы.
– Отводящие чары? И невидимая пудра? Любопытно… Я до такого не додумался, когда мать посадила меня под домашний арест, – ухмыльнулся папенька. – Впрочем, прабабкино платье мне вряд ли пошло бы…
– А венец ничего смотрелся, – напомнила «господину ректору с пугающей репутацией» и, игнорируя присутствующих, прошла напрямик к ректорскому столу. – Это вот что?
Я кинула перед папой полученную теле-маго-грамму и покрутила головой в ожидании ответа. Из кресла для посетителей мне ободряюще улыбнулся Кесслер. Он поставил стакан цветочного сбора на стол и что-то пояснил на ухо Эвер Валенвайд, сидевшей рядом.
Я неловко отвела глаза от рыжеволосой вампирши. Наше знакомство началось неправильно. Придется когда-нибудь обсудить произошедшее в Индии: одной Судьбе известно, как Эвер объяснила себе увиденное. Да и у меня от нападения леди-полукровки остался неприятный осадок.
Но не сегодня, видит тролль, не сегодня.
– Здесь написано, что тебя приглашают выступить свидетелем со стороны обвинения, – спокойно «пояснил» папенька, и я зарычала.
Нервы ни к черту в последние дни. От Авы-оптимистки, радужно глядящей в завтрашний день, осталась ее бледная копия. Измазанная доисторической пудрой и пахнущая тролль знает кем.
– Я не разучилась читать, – напомнила ему. – Но это какая-то ошибка: магистр Салливан ни в чем не виноват. И если бы ты раньше меня допросил…
– В этом не было необходимости, обезьянка.
– Была! – запыхтела самоваром. – Магистр никому не хотел причинить вреда. Это все голос. Блэр убедил его в…
– Достаточно, – отец предостерегающе махнул рукой и недобро покосился на стену. Словно из нее в этот самый момент выпали чьи-то любопытные уши, для меня невидимые.
– Право слово, Ава, какой Блэр? И причем тут магистр? – хитро улыбнулся мой крестный.
– Темный принц давно оставил этот мир, мы с твоей матерью тому свидетели, – согласился с ним ректор. – Хоть в «Трибьюн» тогда и писали, что Блэр не возрождался вовсе…
– Спятили. Вы все тут спятили, – вынесла вердикт.
Или они, или я – одно из двух. И хоть после всего случившегося под Рождество трудно было остаться в душевном здравии, я все же надеялась, что мне удалось.
– Успокойся, Аврора. Мы позже с тобой все обсудим.
– Вы собираетесь наказать невиновного, какое еще «позже»? – возмутилась я, хлопая ладошкой по столу.
– Разве собираемся? – «удивился» папенька.
– Если нет, то к чему этот шурхов магтрибунал?
– А ты бы дочитывала до конца официальные теле-маго-граммы, обезьянка. Может, нашла бы ответы на свои вопросы.