Елена Княжина – Академия Междумирья. Дикая магия и прочие неприятности (страница 15)
– Расслабьтесь, ланта Харт, – улыбнулся Клэй одними губами. – Это просто горы, а не керрактова бездна.
– Я немного боюсь высоты, – призналась ему запоздало, заталкивая булькающую тошноту поглубже.
От мелькания портальных дыр, которыми мы сокращали путь, голова шла кругом.
Щеки пекло стыдом, и я украдкой рассматривала спутника. Коса ректора жила своей насыщенной жизнью. Игривой змейкой перепрыгивала с плеча на плечо, высовывалась за защитный экран, развевалась на ветру…
Пальцы сира Квентана, длинные и ухоженные, размеренно постукивали по рычагу. Всем своим расслабленным видом Клэй напоминал мужчину, предвкушающего долгожданный отдых. Он даже пуговицу на серебряной рубашке расстегнул, обнажив светлую поросль волосков, подобравшуюся к ключицам.
Многие девушки из академии желали бы оказаться на моем месте. Когда Клэй не играл в строгого ректора и не прибивал меня требовательным взглядом к ковру, его энергетика ощущалась маняще легкой. Взбитой, воздушной, точно светлая пенка на ярмовом муссе.
– Сейчас темно, вы не заметите подъема, – сир Квентан крутанул рычаг, вырулил на горный серпантин, и я с удивлением нашла глазами величественную ярмовую рощу. Деревья справа под нами были намного выше и старше тех, что растут в Лурде. – А утром мы вместе освоим первый съезд. Вам понравится.
В чем в чем, а в этом я сильно сомневалась. Я предпочитала не доверять свою судьбу неведомым артефактам, отношения с которыми могли зависеть не только от магического заряда, но и от настроения последних. Доски, поддерживаемые в воздухе хлипкими подъемными чарами, совсем не внушали доверия.
Как и Квентан Клэй, на лицо которого выплывало мечтательно-похотливое выражение всякий раз, когда он забывался. Но я предпочитала думать, что он фантазирует о мягкой подушке и долгом сне до полудня.
Обычно самовнушение помогало, но в этот раз что-то пошло не так. Затылок кольнуло тревогой, и тошнота накатила с новой силой.
***
Незнакомый мужик с бледно-серой косой до пояса и сальным взглядом разминал шею у входа в знакомый дом. Маг самодовольно жмурился и распространял на много метров вокруг свою гнилую, душную энергетику. Арта передернуло, в груди заклубился едкий дым. Верные признаки того, что еще минута – и кулаки запросят драки.
Давно с ним такого не происходило. Серая размеренность, тягучесть вечного бытия отравила его равнодушием еще три года назад. И чем дальше, тем более онемевшими ощущались эмоции внутри. Даже сердце стучало медленно и приглушенно, точно находилось под плотной бетонной коркой.
Но нет, сегодня оно сорвалось с цепи и пробивало грудную клетку ритмичными «Бах! Бах! Бах!». Не то чтобы девчонка крепко зацепила, скорее, кое-кого напомнила… Столь же суетливое, непоседливое создание, за которым глаз да глаз. И лучше еще комплект наручников и крепкая веревка.
Самое время сказать себе, что вот
После всех развлечений, которыми Артура обеспечила хозяйка зубастой живности, только и оставалось, что выдохнуть с облегчением. Развернуться и уйти в свой привычный темный мрак. Но оно не выдыхалось, а мужик у дома продолжал ждать, протаптывая дорожку и шумно вбирая мокрый воздух.
***
Дождь уже почти стих, оставив вокруг россыпь неглубоких луж. Поначалу, пока сверху лило, Карпов шел, не разбирая дороги. Веруя, что Судьба, заманившая его в чужой мир, подтолкнет в правильном направлении. Богиня молчала, зато управление «демоном» на себя взял плащ. И потащил, размахивая отворотами, сначала направо, потом прямо, налево, и опять – вперед, вперед, вперед…
Арт и не думал сопротивляться порыву, пока не вышел на знакомую улицу. Трудно не узнать лужайку, заросшую мохнатой зеленой дрянью на полтора метра в высоту. Сначала князь решил, что плащ преисполнился верности и в благородном порыве притащил нового хозяина в дом старого. Чтобы, уж понятно, вернуться на родной серебряный крюк.
Но затем серая ткань заткнула ему рот и отшвырнула за мохнатую зеленую стену. В тело вспрыснулась щедрая порция дурных предчувствий, какие только у мага-ищейки могут случиться, и Артур покорно замер.
Увидел, как местное транспортное средство, на автомобиль походившее с большой натяжкой, высаживает Маргариту у соседнего дома. Его невольная пленница, столь виртуозно отыгравшаяся на Арте за усыпление, просеменила мимо. Шлепала прямо по лужам, не глядя по сторонам, погруженная в тяжелые мысли по самую темно-рыжую макушку.
Карпов догадывался, в какие. Он слышал ее вопрос.
Если бы его родители потерялись, он бы тоже за ними сунулся в любую бездну. Попер бы «твердолобым хеккаром» хоть в пропасть, хоть в портал, хоть в гнездо саблехвостов, хоть к шурхам в сезон весеннего обострения.
Но мать с отцом, к счастью, исчезать не планировали: у них хватало других забот. А если бы и запланировали, то Артур отнесся бы с пониманием. Сестра вот-вот породит новую катастрофу, и там уж всему Заповеднику не поздоровится…
Они расстались с беременной Обезьянкой чуть больше суток назад, у самого портала. А будто вечность минула!
Однако Арт все еще ощущал на шее прикосновение ее тонких пальцев, похолодевших от волнения. Слышал ее обычный запах, слегка отдающий неприятностями, снадобьями и шерстью животных.
Князь запретил Авроре подходить к воронке портала. И сестра, в кои-то веки послушная, стояла, смотрела, купая упрямого брата в укоряющем сопении…
Такая мелкая, непоседливая мартышка, а уже – будущая мать. Ну что за нелепость? Когда Аврора успела повзрослеть? «Дядя Арти»… Звучит как-то по-идиотски.
Он, может, потому и сбежал подальше, прикрывшись поисками магии и высшего смысла, что не готов. Ни к своему размножению, ни к чужому. Ни ко всей этой романтической дребедени, которой Рейна от него, хвала Судьбе, не ждала. Но временами странно глазами укалывала.
Впрочем, у него впереди целая шурхова вечность, чтобы подготовиться. Или пережить всех, кто еще чего-то от него ждет…
Дверь за Ритой закрылась, Карпов выдохнул – добралась благополучно, можно сваливать обратно во тьму. На чашку кофе он напрашиваться точно не станет. Дернулся было из кустов, но удушающая одежда потянула назад.
Тряпка шурхова!
– Судьба-богиня не для того втащила меня в другой мир, чтобы протирать зад в кустах у чужого дома, – прошипел тихо, обращаясь к плащу.
Секунду спустя из телепортационного… гмм… «отверстия» выскочил еще один бесколесый мини-автобус. С визгом чар затормозил у дорожки, и наружу с водительского кресла вывалился высокий маг. С такой гаденькой ухмылкой на полных губах, что ноги Карпова вросли обратно в размокшую почву.
Серая ткань, обнимавшая плечи, зашуршала, нашептывая свои подозрения. Парень давно уж понял, что плащ для ищейки – не наряд, а напарник… И сейчас этот кусок тряпки впивался в кожу колючей шерстью, придавливая к земле тяжестью чьих-то грехов.
Погано. Князю хватало и собственных.
Пошуршав, материя плаща изменила цвет и слилась с пейзажем. Замаскировав Артура под такой же мохнатый темно-зеленый куст, как прочие. Да перо хары ему в… Туда, куда девчонка планировала!
Досадливо закатил глаза к темному, бесконечно глубокому небу. Там висел незнакомый голубой шар без единого пятна, очень отдаленно похожий на земную Луну.
За последние сутки младший князь Карповский, первый этого имени, в каких только щекотливых обстоятельствах не побывал! Начиная с пентаграммы, из которой он едва вырвался и тут же попал в чьи-то зубы и когти. Продолжая дикой лабораторией, в которую он был ввезен после тщательной упаковки и бесцеремонного ощупывания. В несколько окаменелом виде. И заканчивая дрянными кустами, в которых он успел покрыться мхом.
И вот что особенно «вселяло оптимизм»… Всякий раз, когда Артур «попадал», поблизости оказывался некий рыжий кружевной котенок. Взъерошенный, болтливый, большеглазый и прямо-таки напрашивающийся на порку.
Будь в Карпове чуть больше гордости и ума, он бы давно покинул нелепый мирок и вернулся домой. Но не мог прийти к Авроре с пустыми руками. У нее ведь шмырлы. Они же ждут.
Рита высунулась из окна на звук дребезжащего клаксона и застенчиво помахала рукой. Не Арту, а этому ухоженному мужику, лыбящемуся в темноту второго этажа. Как же все запущено.
Маргарита… Марго. Маленькая рыжая ведьма без метлы. Даже без швабры.
Ходячее бедствие, так метко превратившее его в камень. По ощущениям – внутри мало что изменилось. Но она… сама она была другая. Занятная. Чувствующая. Сопящая, как трактор, и недобро зыркающая глазами, как боевой хомяк, в совершенстве овладевший кунг-фу… где-то в своих фантазиях.
Нет, это не главное, что описывало девицу из чужого мира. Она была
По-настоящему живая, а не для красоты слов. Себя-то он давно определил скорее мертвецом. Но вот этот шальной блеск в серых глазах, этот азарт, огненная уверенность, энергия, бьющая из хрупкого тельца спятившим фонтаном… Это было что-то настоящее. Отчего все вокруг тоже делалось реальностью, а не глупой галлюцинацией.