Елена Клещенко – Настоящая фантастика 2014 (страница 56)
– Эй, герой! Ты дедушку завалил.
Понятливый скорчился, как от удара, стал затравленно озираться, а старик медленно оседал на песок. Бледные пальцы дрожали, зажимая сочащуюся из левого бока кровь.
Почему судьба постоянно смеется над героями?
Семен заглянул в чашку – глоток остывшего кофе. Пора бы заканчивать, но Копеешник не появится, пока Осьминог не закончит свою работу.
Понятливый скинул куртку, принялся рвать на ленты рубашку. Старик слабел на глазах. Кровь ритмично плескалась из раны в боку – видимо, пуля задела важную жилу.
– Не надо, сынок, – шептал дедушка, отстраняя сильные руки парня.
Кровь ручейком устремилась в реку. Понятливый стоял над остывающим телом, сжимая в руках бесполезные обрывки рубашки. Памятник человеческому бессилию.
Решает для себя: кто виноват? И что делать? Ну-ну, Достоевский. Неужели подсказывать надо?
Щупальце тихонько подползло к телу дедушки, зацепило его когтями и потащило в воду, оставив на берегу белый «сугроб».
Из тумана выскочила бабка. На человека она уже мало была похожа: зрачки закатились под верхние веки, седые волосы висели мокрыми плетями, из беззубого рта хлопьями срывалась пена. Она неслась к воде, выкрикивая что-то невнятное. Хватило одного удара щупальцев – серая масса осталась у полосы прибоя.
Герой вошел в воду и пошел на глубину. Решительный паря, только бестолковый. И непонятно, чего решил: утопиться или прибить Осьминога?
– Раз, два, три, – принялся считать Семен, прислушиваясь к плеску воды.
В тумане над рекой глухо ухнуло, герой заорал, пролетел над пляжем и рухнул у «Жузельки». Три! Всегда на счет «три» Осьминог выплевывает добровольцев. Дураками оно не питается и в голодный год. И что с героем прикажете делать? Еще проблема.
По воде вновь пошла волна, послышался тихий плеск – весло. Большая лодка появилась из тумана. Борта насквозь прогнили, труха сыплется в воду с тихим шелестом, но посудина уверенно держится на плаву. Существо в полтора человеческих роста в рваной старой хламиде крепко держит весло белыми костистыми пальцами.
Семен соскользнул с водительского кресла, захлопнул дверь кабины. На песке постанывал оглушенный падением герой. Да черт с ним! Итак: два «серых» и «белый». Вот черт! Еще девчонка в салоне прячется. Порожняк коснулся рукояти Милосердия.
– Здравствуй, – поздоровался Порожняк, когда лодка ткнулась носом в песок.
– Шестеро, – посчитал Копеешник призраков.
– Трое. Остальные – проблемные.
– Плохо, – после долгой паузы ответил Копеешник шуршащим голосом.
Семен достал деньги:
– За «белого», – две монеты скользнули в костлявую ладонь.
– Таких не было, – из уст Копеешника – это похвала.
Он долго рассматривал монеты за двух «серых» и позволил всем оплаченным подняться в лодку.
– Эти трое приехали в гости, – кивнул в сторону серых клякс братков Семен. – Разобраться хотели по понятиям.
– Били, – понял Копеешник.
– Старались, – пробормотал Семен.
– Мусор.
Капюшон повернулся в сторону героя.
– Этому чего? Доброволец…
– Ага. От себя хотел убежать, – Семен показал монеты Старой Ветровки. – Дорога оплачена.
– Один из лучших. Мне не нужен.
– Не, погоди, Копеешник. А мне на кой ляд…
– Возьми деньги. Его отдай Милосердию. Проблемы?
Даже говорить, как мы, научился. «Проблемы?» Еще какие проблемы.
Порожняк достал пару олимпийских рублей:
– Девчонка в салоне спряталась.
Копеешник поднял весло:
– Не пойдет. Таких монет много.
– А мне что с ней делать?
Копеешник подбросил полученные монеты – они растворились в воздухе, – и тут же в ладонь упали другие.
– В расчете, – он не спрашивал Семена. Торг окончен.
– Постой, – Порожняк едва не вцепился в борт лодки, вовремя отдернул руки. Живому нельзя прикасаться к мертвому.
– Может, герой хочет сходить на тот свет.
Копеешник оперся на весло, ссутулился. Он ждал, пойманный в хитрую ловушку.
– Слышь, герой! – окликнул Старую Ветровку Порожняк. – Не желаешь сходить на тот свет?
Парень удивленно хлопнул длинными ресницами. Шо тебе девка, ей-богу!
– Прямо так? – спросил он.
– А чего, – Семен пожал плечами. Какие там герои в Греции к мертвецам ходили? Хрен их знает. Все. – Ясон ходил, Одиссей и – этот, здоровый который – Грекаракл бегал. Сходи, а?
Понятливый задумался, взглянул на свои кулаки, испачканные кровью:
– В один конец?
– Ну, если сил хватит вернуться… – врать смертнику и умирающему – нехорошо. – А может, кого с собой вытащишь.
Семен спиной почувствовал леденящее дуновение. Копеешник злился. Он не любил героев, которые переворачивали мир мертвых с ног на голову, уводили души.
Скрипнул песок под осторожными шагами. Это еще что?
– Держи ее, герой! Туман сожрет ее!
Девчонка побежала прочь от маршрутки. Понятливый, словно охотничий пес, бросился следом, обретя новую цель. Раздумывать некогда, да и незачем.
Вода лизнула берег, поднимая лодку Копеешника.
– В расчете, – повторил тот.