Елена Клещенко – Млечный Путь. Номер 3, 2019 (страница 26)
Лана приходила к Велу в госпиталь каждый день, сидела рядом, держа его за руку и тихо плакала. А в тот день, в который должна была состояться их свадьба (отмененная, конечно) она рыдала у него на груди безутешно. "Вел, миленький, дорогой, проснись, почему ты не просыпаешься"...
В это время Вел объявил народу на площади, что они должны выбрать себе нового правителя, а лучше нескольких, вроде совета старейшин или парламента.
Какой раздался вопль! Из тысячи глоток, душ, сердец вырвался крик горя и ужаса, а из глаз - слезы...
Как измерить и сравнить количество и глубину душевных страданий, горя, безнадежности, количество слез, выплаканных всеми жителями этого мистического города и выплаканных Ланой? Кого больше жалко?
Вел никак не мог вспомнить что-то важное насчет ценности одной слезинки ребенка...
Кроме слез Ланы было, честно говоря, и его собственное желание проснуться, жить своей собственной жизнью и получить от судьбы свой маленький кусочек счастья. Но мешало странное тяжелое и колючее чувство - чувство долга. Как бы избавиться от него? Совесть брюзжала и роптала - не разрешала предать этих людей, которые ему поверили, начали жить лучше, обрели надежду на счастливое будущее.
Проснувшись, он окажется у себя - в своем отрезке Времени и Пространства, а эти люди останутся... Где они останутся? Это его, Вела, фантастический сон. Смогут ли эти люди понять, что они не настоящие, а фантазии в чьем-то сне? Хотя они твердо уверены, что они живые, а мы считаем, что они на самом деле не существуют реально.
А что такое реальность? Мы мыслим, мы переживаем, мы видим сами себя - и это дает нам право считать себя реальными. А наше отражение в зеркале, возможно, тоже считает себя реальным, возможно, оно мыслит и мыслит иначе, чем мы... А люди приснившиеся нам ночью - как они соотносятся с реальностью? Они действуют, часто мучаются, переживают - эмоции у них настоящие, а сами они? Это мы с нашей стороны зеркала или сна видим их, как растворяющийся предутренний туман, сон, мысль, фантазия...
И может, мы с вами
Как знать... Как знать...
Наталья Резанова
Восемь дней до Вавилона
В восьми днях пути от Вавилона находится город Ис.
Где же был этот город Кэр-Ис?
Когда-то ее звали Тиамат.
Это имя она до сих пор слышит в грохоте прибоя, в шуме бури, в раскатах грома - когда вспылвает из глубины, выбирается на черные скалы. Но теперь она смутно помнит, что значит это имя. Помнит лишь то, что тогда все было правильно. Ибо не было в мире тверди, только бурное море, и она сама была морем. Это было прекрасно и чудовищно одновременно. Единственно, что способно позволить познать полноту бытия. Потому прекрасное и чудовищное разделились, и чудовище, дракон, зверь морской - стало одним из ее воплощений. Тогда появись другие богие. Но прежде всех была она, Тиамат. Досотворенная, праматерь сущего.
Как это можно сравнивать с тем, что стало теперь?
Но море осталось.
- Дахут, Дахут, моя радость, - шепчет она из глубины, - Дахут, открой дверь.
Голос ее слышен в шорохе волн, что накатываются на холодный морской берег. И юная жрица посреди храма в городе, огражденном плотиной, закрывает уши ладонями.
Когда-то ее звали Нюйва. Это тоже было правильно. В тех краях еще помнят, что она была женщиной, и была драконом, и жила до сотворения, и сотворила все вещи в мире.
Она создала людей, вылепив их из глины, и научила размножаться. А когда небосвод рухнул на землю, убила огромную черепаху, отрубила ее ноги и поставила их подпорками для небосвода. Еще Нюйва убила черного дракона, причинявшего зло людям, и преградила путь потопу, что должен был смести людей с лица земли. Потом Нюйва умерла, и тело ее превратилось в различные вещи и живые существа.
Из этой путаницы видно, как коротка память людей. Ибо драконом тоже была она, и потопом была она. Впрочем, в этой части мира хотя бы помнили, что она могла совершать в день до семидесяти перерождений. Теперь сила ее уменьшилась.
- Дахут, - повторяет она, - открой дверь.
И жрица, дочь короля, застывает с золотым серпом в руке.
Да, ее звали Тимат, и дракон, зверь морской, покорно следовал за ней на цепи. Она владела таблицами законов, по которым жил мир. А мир был населен детьми, которых она родила супругу своему Апсу, и детьми их детей. И прислужница ее Дамгальнуна оглашала законы, что были написаны на таблицах. Эпоха сменяла эпоху, и казалось, так будет вечно.
А потом один из младших богов, Эйя было его имя, убил Апсу, а Дамгальнуна помогала ему. И на трупе своего прародителя возлегли они и зачали сына.
Мардуком он звался, и объявил себя верховным богом и судией, господином всех благ. Основал он город, первый из городов, где чтили его, и назвался тот город Врата Бога, Баб-Илу.
Вышла из моря Тиамат, чтобы отомстить за Апсу, и вела с собой дракона, или драконом была Тиамат. Но Мардук вырвал у ней таблицы законов, и лишилась Тиамат своих сил. А Мардук разрубил ее тело на части, и создал из них твердь земную.
А жители Баб-Илу, узрев, что морская стихия далеко отступила, ликовали, танцевали и пели: "И моря уж нет!" А потом возвели башню, превыше всех башен, чтобы чтить Мардука.
Они забыли, что даже лишившись сил, и прежнего тела, и имени, она способна к перерождению.
Не только она.
- Дамгальнуна... Дамкина...Дагю... Дахут, - шепчет нежный ветерок, шелестит песок, когда дочь короля гуляет по взморью.
Они все возвращаются, но не все об этом помнят.
Когда-то ее звали Андромеда. В те времена верили, что дракон выходит из моря, чтоб пожрать ее, не для того, чтоб покорно исполнить приказы. И что цепь, на которой она ведет дракона, на самом деле сковывает ее. Ничего нелепей нельзя и придумать. Но люди верили и повторяли нелепицу раз за разом, ожидая героя -- Мардука, Персея, Георгия, который убьет дракона.
И он приходил и убивал. И силы ее уменьшались.
Однажды герой не пришел. И дракон, выходя из воды, без преград пожирал людей. В то время ее звали Марта, она заботилась и суетилась о многом, и приплыла на корабле из знакомых ей краев . Узнав о драконе, опустошавшем окрестности, она без колебаний пошла ему навстречу, и запела песню, прекрасней которой не слышал мир. И дракон устремился к ней, как дитя к потерянной и найденной матери, и склонился перед ней. Она накинула на шею дракона свой пояс и привела его в призвавший ее город. И сказала: Отныне он кроток как ягненок, и не тронет вас. Не троньте же и вы его.
Жители города поклялись ей в этом. Но стоило ей отлучиться, как они забили дракона камнями.
С тех пор не приходит и дракон.