Елена Клещенко – Фэнтези 2005 (страница 116)
Перед ним, нагло раскачивая ложноножками, стояли рыцарь-амеба и, судя по костюму, его оруженосец, бледная инфузория. Они держали в поводу совершенно одинаковых боевых слизней, что недвусмысленно указывало на имеющиеся между благородными воинами противуестественные сексуальные взаимоотношения.
Дыхательные трахеи паука по всему телу затрепетали от восторга. Еда! Еда!
— Э, зачем поссориться? — досадливо вопросил рыцарь-амеба. — Вообще-то нам обычно дают девятнадцать копеек на мороженое, и этим дело заканчивается. Впрочем, если ты так настаиваешь…
— Тогда отъедем, — нетерпеливо перебил его паук. — Если мы начнем сражаться прямо тут, охрана вломит нам по первое число. Когда тебе интересно, благородный сэр, кто сейчас проткнет все твои вакуоли в алфавитном порядке, знай, что меня зовут черный рыцарь-паук Леопольд XVII.
— Пепельный рыцарь-амеба Дудук VI, — сказал представитель противной стороны. — Так зовут того, кто сейчас вставит в каждый твой паучий глаз по зажженной спичке и по очереди прикурит от каждой из них.
— Пикачу, — коротко бросил оруженосец-инфузория.
Они отъехали от входа всего аршин сто, когда одноклеточные одновременно, как по команде, атаковали паука. Вообще-то он предполагал, что все будет по-честному — сначала он убьет одного лоха, а десять минут спустя, немного передохнув, — второго. Однако убить двух лохов одновременно тоже было неплохой идеей.
Яростно размахивая полуторными мечами, сделанными из гофрированного технического картона, одноклеточные с самого начала стали довольно успешно теснить Леопольда. Почувствовав, что фортуна начинает ускользать, черный рыцарь-паук выхватил из-за пазухи украденную в «Макдоналдсе» солонку и наотмашь щедро окропил обоих противников солью. Слизни недовольно зашипели, их лоснящиеся бока вспенились, агрессивный минерал начал стремительно выжирать на их телах глубокие каверны. Несколько минут спустя рыцарь-амеба и его оруженосец остались без боевых скакунов, что значительно понизило их боевой дух и шансы на победу. Из уважения к противникам Леопольд XVII также спешился. Конечно, он имел полное право растоптать негодяев стрекозой, благо этого никто бы не увидел и некому было бы донести бесчинство паука до широкой общественности, но доблестный рыцарь брезговал легкой победой.
Итак, рыцарь-паук спешился и, улучив паузу в серии ударов, которые обрушивали на него нападающие, сделал молниеносный выпад, разрубив инфузорию пополам. Легкомысленно сбросив со счетов поверженного врага, он переключил было все свое внимание на амебу, но, к счастью, вовремя вспомнил из школьного курса биологии, что одноклеточные размножаются делением. Он быстро двинул рыцаря-амебу рукоятью меча в лоб и, пока тот находился в секундном нокдауне, бросил взгляд за спину, благо опоясывающая головогрудь цепь паучьих глаз позволяла ему не оборачиваться. Выяснилось, что обе половинки перерубленного Пикачу уже пришли в себя и теперь коварно подкрадываются к пауку с высокими и тяжелыми табуретами, украденными из «Макдоналдса».
Черный рыцарь-паук Леопольд XVII припомнил также, что некогда ефиоплянский князь Мифусаил Клеопетр Гднум II Коаксиальный выставил против армии крестоносцев жалкую полусотню дизентерийных амеб и инфузорий, наскоро наловленных им сачком в ближайшем пруду и прошедших трехдневный интенсивный курс молодого бойца. Крестоносцы шутя нашинковали одноклеточных, как капусту для засолки, однако из каждого кусочка у них на глазах выросла новая амеба. Крестоносцы порубили увеличившееся воинство ефиоплянское во второй раз, однако результат оказался тот же. Бесплодная сеча продолжалась почти сутки, а когда воины Господа все же догадались давить врага асфальтовыми катками и опрыскивать 15 %-ным раствором каустической соды, отчего враг почти неизменно умирал, было слишком, слишком поздно — численность ефиоплянской армии уже достигла полутора миллионов особей, и крестоносцы оказались обречены. Позднее князь Мифусаил Клеопетр вместе со своим получившимся несметным воинством двинулся на Европу через Тартарию и едва не поработил все цивилизованные государства, но, к счастью, выбрал чрезвычайно неудачное время для похода, и вся его армия замерзла под Смоленском, а жалкие остатки некогда грозной орды скончались при отступлении от гнилой воды, чумки и желудочных эпидемий.
Леопольд XVII не глядя протянул за спину четыре верхние лапы. Понятливый Натрещал тут же принял у рыцаря ненужный более меч и вложил в ладони хозяина моргенштерн, узкий стилет, глянцевый иллюстрированный журнал и теннисную ракетку. Из всего этого набора некоторое замешательство у рыцаря-паука вызвал только стилет, и несколько мгновений он терялся в догадках, как его использовать, но потом все-таки пришел к выводу, что, по мнению Натрещала, им следует ковырять в зубах. Решив проблему стилета, паук отпихнул от себя амебу и с полуразворота поочередно угостил обоих Пикачу моргенштерном, превратив их в лужи зеленой слизи. Амебе, как благородному рыцарю, был уготован гораздо более мучительный и почетный конец — посредством свернутого в трубку глянцевого журнала, теннисной ракетки, мотка медной проволоки, солнцезащитных очков, двух стеклянных мензурок, сосуда Дьюара и помятого мусорного бачка.
Покончив с соискателями, Леопольд XVII мрачно посмотрел на оставшиеся от них омерзительные слизистые лужи, брезгливо поводил в одной из них носком сапога, сплюнул в сердцах, обобрал покойников и легко вскочил на боевую стрекозу. Во имя Альмонсина-Метатрона, наступают последние дни этого мира, если в рыцари начали посвящать таких беспомощных молокососов, которых к тому же абсолютно невозможно включить в пищевую цепочку, если только вы не рачок-дафния!..
Взбешенный неудачей, паук яростно нахлестывал своего скакуна плеткой-девятихвосткой со свинцовыми грузилами и рыболовными крючками на концах, так что к обеду бока Натрещала превратились в лохмотья. Стрекоза горестно вздыхала, но ускорять шаг отказывалась наотрез, что еще больше разъяряло рыцаря. Наткнувшись на хижину отшельника, он дал волю злобе, раскатав хлипкое сооружение по бревнышку. К сожалению, схватить и сожрать самого отшельника пауку не удалось: тот задвинулся в погребе железобетонной плитой и бранился оттуда срамными словами, грозя рыцарю своим многозарядным посохом. В глубине души Леопольд понимал, что не следует связываться со святым человеком, и тем не менее бесплодно потратил два с половиной часа жизни, пытаясь выколупнуть его из раковины. Очередное фиаско окончательно сломило его дух, и эту ночь рыцарь-паук позорно провел за стойкой в ночном клубе, в перерывах между стопками текилы длинно и бессвязно рассказывая бармену о своей бездарно загубленной жизни, о несостоявшейся карьере профессионального футболиста премьер-лиги и о маленьком бунгало в горах, где прошли его лучшие годы, а также родилась и умерла его самая большая и практически единственная любовь.
Утром, несколько похмелившись, рыцарь-паук выехал с постоялого двора в гораздо более уравновешенном состоянии, чем въехал в него накануне. Способствовала повышению настроения и дорога, которая в этот раз для разнообразия нырнула в свежий, наполненный солнечным светом подлесок, а также то, что накануне рыцарь был
Обычно покупали вскладчину вертолет и подавались в разбойники самые подонки общества — разорившиеся купцы, бухгалтеры, скучающие системные администраторы, сержанты-сверхсрочники, бедные жители окрестных деревень, доведенные до ручки притеснениями феодалов, жестокими налогами королевского двора и круглосуточно крутимой по радио поп-музыкой. Они выламывали в лесу два-три пулемета, тайно выращивали на своих огородах несколько ящиков патронов и выходили на большую дорогу. Чаще всего разбойники нападали на федеральные молочные цистерны либо на путешествующих на мотороллерах философов-богословов — военные грузовики, машины «Скорой помощи» и инкассаторские броневики были им не по зубам. Впрочем, иногда, набравшись наглости, они атаковали странствующих рыцарей. Почти всегда это заканчивалось плачевно — для атакующих.
Вытащив меч, благородный рыцарь занес его над головой и спокойно ждал повторной атаки. Вертолет разбойников сделал полукруг над лесом и снова обстрелял сэра Леопольда. Меч в лапах паука превратился в сверкающий, размазанный в пространстве серебристый веер — молниеносно изменяя угол наклона клинка, доблестный воин легко отражал крупнокалиберные бронебойные пули. От кинетической энергии пулевых попаданий клинок раскалился, приобрел ярко-малиновый цвет и начал гудеть и потрескивать, словно провода ЛЭП под напряжением. Судя по всему, одна из отраженных им пуль рикошетом попала в вертолет, потому что из открытой дверцы вдруг с воплем вылетел стрелок и, потеряв на лету шлем с наушниками, рухнул в расположенное неподалеку болото, откуда сразу же донеслось удовлетворенное чавканье какого-то древнего чудовища.