Елена Клещенко – Файлы Сергея Островски (страница 5)

— Резонно. Геном лучше не засвечивать перед работодателем. Конечно, уволят не за ген, найдут за что. Если ваша девочка неосторожно пошутила, что кому-то продаст его биоматериал, а человека и без того эта тема волнует…

— Ладно, доктор философии. Ты чем-нибудь еще можешь нам помочь?

— Могу посмотреть тщательней ту же игрек-хромосому из нашей пробы. По англосаксонским этническим группам есть хорошие данные. И по Европе, и по белой Америке. Повезет, дам процентов восемьдесят пять, что это Карпентер или Герхарт.

— А остальные пятнадцать?

— Остальные пятнадцать на Джузеппе Мауро, — вздохнул эксперт. — Если у него был хоть один английский предок по мужской линии, причем сколь угодно давно…

— Тогда в чем смысл?

— Но ты ведь говорил, что Карпентер отпадает, не нашли вы у него южноевропейских предков?

— Не нашли. Но если бы… Слушай, посмотри все же игрек-хромосому и дай мне наиболее вероятное происхождение нашего героя по мужской линии. Фред, а к тебе будет еще просьба. У тебя в характеристике сказано, что ты занял второе место на чемпионате по сетевому поиску среди курсантов, так? Ну, вот тебе быстрый допуск в архивы англоязычной блогосферы. Мне нужны сведения — неформальные — о маме, бабушках и прабабушках Карпентера. А именно: точно ли официальные папы-дедушки во всех случаях были биологическими отцами? А я пока проверю телохранителя Карпентера. Коды кодами, но если он мог выйти из салона, а другого человека впустить…

— Но тогда постороннего мог впустить любой клиент, — сказал Фред. Сергей поглядел на него, выдохнул сквозь зубы и ответил:

— Будет надо — проверим и эту версию. Не любой клиент, однако ж, имеет вооруженных телохранителей.

— Шеф, есть! Ох и ничего себе, вы не поверите!

— Рассказывай.

— Я стал проверять женские линии в родословной Карпентера, как вы сказали. С матерью и отцом все чисто: обсуждение беременности в форумах, счастливый будущий папа везде фигурирует… если это инсценировка, то оч-чень продуманная. А вот мать Карпентера у своей матери была первым ребенком из трех. И родилась до ее официального замужества. Бывает, конечно, но повод для вопроса появился. Я начал рыть форумы и блоги за год до рождения. Что выяснил: бабушка мало писала о парнях, зато активно тусовалась в международном фэн-клубе Ги Нуайе, это такой актер, довольно известный. Вот, смотрите!

— «С Днем Рождения Нашего Самого Прекрасного. Марика Томпсон». Хм, ну и что? — Сергей скептически глянул на самодельный коллаж: полненькая девица щека к щеке с известным актером начала века. — От фанатства дети не заводятся. Во всяком случае, у девочек с такой внешностью.

— Не заводятся, факт. А теперь еще новость. Нуайе участвовал в программе «Подари мне дитя»! Знаете, что это была за программа?

— Генетический материал от знаменитых доноров?

— Точно. Чтобы не пострадали интересы законных родственников, мамы-фанатки подписывали отказ от всех претензий, имени — короче, права на героя принадлежат кинокомпании, а моя дочка — простая американская девочка…

— Все, понял. Доказательства у тебя есть? Или так, гипотеза?

— Есть чертовски офигительные доказательства, шеф! Геном Нуайе лежит на сайте Human Genome Diversity, там не свободный доступ, но Мартина как сотрудника Института здравоохранения впустили.

— Ну? Давай говори, медаль уже твоя.

— Сравнение с нашим материалом подтверждает близкое родство. Говоря простым языком, Нуайе легко может быть родным дедом того типа, чья ДНК была на капсуле с орхидейкой. Выводы делайте сами!

— Ги Нуайе, «Оскар» за гомоэротическую драму, обвинен в хранении наркотиков и распространении детской порнографии, покончил с собой в 2036 году, — скороговоркой пробормотал Сергей. — Добро, порядок и семейные ценности?.. Три раза «нет» и потом «да»…

И замер — только пальцы постукивают по подлокотникам кресла. Потом вскочил.

— Хей, Фред! Случалось тебе арестовывать без пяти минут мэра?

— Так это он убил Джорджину?

— Что ты сам мне только что сказал?

— Но почему? То есть почему он не мог…

— Офицер, не будь таким медленным! Поехали, сам у него спросишь.

— Говорите, у вас есть пять минут.

— Мистер Карпентер, зачем вы убили Джорджину Риан? Почему не обратились в полицию, когда узнали, что она хочет сделать? А если уж решили разбираться сами — временный паралич, потеря сознания вас не устроили бы?

— На каком основании вы делаете подобные заявления?

— На месте преступления найден биоматериал. Его анализ позволил определить набор фенотипических данных, которые однозначно указывают на вас.

— Биоматериал… Вот сучка, так у нее было два контейнера?!

— Не понимаю, о чем вы говорите, — безмятежно ответил Сергей, — я имел в виду след на том предмете, которым бросила в вас убитая. Что за контейнеры?

— Я отказываюсь говорить. И то, что я сказал, вы не сможете использовать против меня. А ДНК… знаете, меня ничуть не удивляет, что вы нашли мою ДНК в салоне, где я стригся.

— Что ж, давайте я сам расскажу. Девушка решила крупно рискнуть и подзаработать. Вы сейчас в таком положении, когда даже обрезок вашего ногтя может стать оружием в руках врага. Забавно, будто вернулись времена вуду. Эстон Браун из «Пасифика» сглазил бы вас в высшей степени качественно — мы обнаружили его контакты с покойной. Догадывался ли он, кто был вашим биологическим дедом, — интересный вопрос. Мой стажер сумел это выяснить. Правда, у нас непростые допуски, но ведь и журналисты — ребята, полные сюрпризов. А возможно, он стрелял наугад: если взять геном любого человека, в нем найдется что-нибудь способное заинтересовать публику. Не ген предрасположенности к ранней идиотии, так ген латентной педофилии…

В дверь просунулась голова.

— Мистер Карпентер, нас ждут.

— Я не еду. Передайте, что состояние моего здоровья… что у меня сердечный приступ. Всего наилучшего.

Взглянув на его спокойное лицо, Фред поразился очевидному сходству с Нуайе. Тот же высокий, слегка вогнутый лоб, те же нос и подбородок, та же улыбка… и тот же скорбный излом бровей, что в финальных кадрах «Еще одной любви». Куда мы раньше смотрели?! Тут никакой экспертизы не надо. Или это теперь так кажется, когда я знаю?..

— Вернемся к основному вопросу, мистер Карпентер: зачем вы ее убили?

— Я не хотел ее убивать. Меня от нее тошнило, это правда. Милая девочка, шутила со мной, благодарила за чаевые, и так хладнокровно собиралась меня предать. Мне прислал сообщение начальник нашей службы охраны… у нас есть «крот» в штабе демократов, и он доложил, что три дня назад они провели переговоры с частным генэкспертом. Нам всем рекомендовали быть осторожнее с биоматериалами — одноразовую посуду, салфетки бросать только в утилизатор, волосы не оставлять на расческе, все в этом роде. А она пять минут назад закончила работать с моими руками. Кожу срезала, шлифовала… конечно, я знал, что ей полагается уничтожать все это, но особенно не следил, все-таки солидное заведение, с лицензией… я едва не потерял сознание. Я понял, что это ловушка. Почему? Тот человек из пресс-центра — вы угадали, его зовут Эстон — сто раз мне повторил, как важно выглядеть идеально, порекомендовал этот салон, дал визитную карточку — не салона, а личную карточку маникюрши, посоветовал записаться именно к ней. И она, когда я вошел, вытащила вифон и что-то отправила…

— Вам надо было немедленно звонить в полицию.

— Я никому не мог это доверить. Будь проклята моя бабка с ее девичьими фантазиями — моего полного генома нет даже в медицинской карте, я подписал отказ по религиозным убеждениям. Нет, я не мог вмешивать посторонних, но убивать ее я не хотел. Должно быть, я что-то не так сделал с этим нейропистолетом. Я поднял руку, она завизжала и бросила мне в лицо этой штукой. Я выстрелил… он же срабатывает бесшумно, мне показалось, что не подействовало, я нажал несколько раз… Клянусь честью, я не хотел убить.

— Сначала, еще до того, как все ушли, вы активировали у нее «датчик ошибок»?

— Да. Я прицелился ей в голову, когда она проходила через холл, включил нужную частоту — прочитал в инструкции. Мне нужно было, чтобы она задержалась. Невроз навязчивых состояний, так, кажется, это называется?

— Верно. Активируется маленький участок мозга, и человек не может уйти из дома, ему кажется, что он оставил включенную плиту, сушилку для маникюра, открытый флакон… С этим у вас все получилось, а вот с параличом допустили ошибку.

Убийца наклонил голову, соглашаясь. Потом поднялся из-за стола и прямо взглянул в лицо детективу.

— Что ж, я готов отвечать по закону. Спасибо вам, мистер Островски. И вашему стажеру. Я как-то устал за последнее время.

— Теперь таблоиды напишут, что в Карпентере проснулись гены его порочного деда, — сказал Сергей. Он сидел, опустив глаза, и сосредоточенно возил пальцем по столешнице — играл в примитивный эмулятор тенниса. — То-то будет визгу.

— Мартин говорил, что генов преступности нет, — задумчиво произнес Фред. — Но вот как хотите… ведь Карпентер стал преступником, факт есть факт. И актер он талантливый, даже компьютер купился.

— Карпентер стал преступником потому, что верил в гены преступности. То есть верил, что в них верят его избиратели. Я простой полицейский, я не знаю насчет генов. Но то, что человека может сделать преступником его убежденность — это наверняка… — Сергей упустил мячик и хлопнул ладонью по столу, закрывая окно с игрушкой. — Кстати, Нуайе не был убийцей, у него были совсем другие проблемы. Ладно, пойдем писать бумажки.