Елена Клещенко – Файлы Сергея Островски (страница 10)

— Мы объединяемся в группы затем, что в естественных науках философии предшествует сбор материала. Анализ информации, заложенной в геноме, в своем роде не менее трудоемок, чем сбор ботанических коллекций. Мы сейчас — как натуралисты прошлых веков, если вам угодно. Своего рода экспедиция Линнея или Гумбольдта. Только экзотические страны, по которым мы путешествуем, — это геномы. В экспедиции не ходят в одиночку.

— И кто же ваш Гумбольдт? Доктор Хиггс?

— Вы имеете в виду, кто руководит нашей экспедицией? Разумеется, доктор Хиггс. Она принимает решения, в какую сторону нам двигаться.

Йозеф помолчал и добавил:

— А капитаном корабля «Бигль», на котором путешествовал Чарльз Дарвин, был некто Роберт Фицрой.

— И чем знаменит этот Фицрой?

— Не помню. Мало кто помнит, я полагаю. Кажется, был вспыльчив.

— Вы хотите сказать, что…

— Я просто привел исторический факт.

Сергей промолчал. Надменный интеллектуал с комплексом превосходства — идеальная маска для Умника? Что хочешь надежно спрятать, прячь на виду. В хороших детективах убийцей никогда не бывает неуравновешенный тип, ревновавший девушку к покойному…

— Я лишь хотел сказать, что в нашей группе каждый выполняет свою роль и каждый, следовательно, незаменим. На данном этапе не может быть иначе. Когда тот же Гумбольдт и Бонплан путешествовали в Америку, работы хватило обоим. И славы тоже.

— Я понял вашу мысль, — вежливо сказал Сергей. Йозеф усмехнулся в бороду — то ли примирительно, то ли высокомерно.

— Что хочет пан офицер?

Зося была прелестна. Звезда ботанического сектора, богиня лунных цветов, Диана и Флора в одном лице. Русые волосы — как патина на серебре, темные глаза, тонкие брови. Я бы согласился быть лунной сенполией, только бы ты улыбалась при виде меня и заботилась обо мне… Впрочем, Сергею Островски и так грех было жаловаться. Среди биообъектов, не принадлежащих к царству растений, его явно отличали.

— Пан офицер хочет повеситься. — Он отшвырнул перчатки, рухнул в кресло, локти поставил на столик и лбом уперся в ладони. — Мешает пану офицеру одна лишь низкая гравитация.

Зося рассмеялась и ушла за стеллаж. Дверца отъехала в сторону, звякнуло стекло.

— Сказал бы «и прелесть шановной пани», но недолго мне осталось любоваться этой прелестью. Не сегодня-завтра меня попрут отсюда с жирным минусом в личном деле. И первым транспортом на Землю.

Скажем честно: пока я ничего не знаю. Ведь кроме Эрвина и Йозефа, есть еще начальственная Кэтрин и кроткая Аруна. Пока у меня нет оснований предпочесть кого-то одного. Никаких оснований.

— Что ты натворил? — Зося возникла вновь, неся две маленькие мензурки, заполненные коричневой жидкостью.

— Не справился с заданием. Эти деятели слишком умны для меня. Мне нужен один из них, и я не могу его выловить никаким законным способом.

— А незаконным? — Она схватывала на лету.

— Незаконным… тоже не могу. Я и так, и так прикидывал. Если бы у меня было четыре руки, и на всех «гекконы»… иначе получается не просто превышение полномочий, а уголовщина.

— Четыре руки? — Зося положила на столешницу свои белые ручки. Почти рядом с Сергеевыми.

— Зося! — решительно, с возмущением сказал Сергей. — Нет, я не могу даже просить тебя об этом.

— Так не проси, — коротко ответила она. — Просто расскажи, что мы будем делать.

Традиционные институтские вечеринки с пивом по пятницам, в общем, не отличались от земных. Разве что не было видно дряхлых гениев в электрокреслах и бестолковых младшекурсников, но те и другие и на Земле не составляют большинства. В большом кафе зажгли дополнительные лампы (оставив, однако, неосвещенными уютные углы), вместо классической музыки включили Диану Дум, по залу расставили столики с закусками, а на стойку взгромоздили бочонки с напитками. Кроме напитков безалкогольных, имелось лунное пиво — плотное, крепкое и почти без газа. На вкус Сергея, редкостная гадость, но ученым вроде бы нравилось.

По традиции тут веселились только научники. Но наивный Майкл Коэн, едва дождавшись упоминания о пятничном сборище, простодушно спросил: «А можно и мне прийти?», и поскольку его не послали прямым текстом, — пришел. Держаться старался в тени, не привлекая лишнего внимания: мало ли, вдруг объявится знакомый да разлетится к нему с радостным «хай, Серж!»

У дальней стены зала почему-то поставили обыкновенный одежный автомат. Рядом собралось с дюжину девиц и дам. Сергей узнал Аруну — она стояла спиной, но второй такой черной косы не было нигде в Сэнгере. Другая девица, с фиолетовыми волосами, что-то набирала на выдвижной клавиатуре, остальные ей подсказывали. На экранчике виднелись строчки программы, судя по реакции зрительниц — ужасно смешные.

— А сюда квадратичную функцию!

— Лучше третью степень!

— Хи-хи-хи!

— Что они делают? — спросил Сергей. Эрвин ухмыльнулся, передал ему бокал с пивом и двинулся к девицам крадущейся походкой злодея. Подкрался, вытянул шею, и тут же фиолетовая обернулась и завизжала. Визг подхватили остальные, кто-то закрыл экран ладошками, кто-то возмущенно замахал на Эрвина, отгоняя его, как муху:

— Герр Баумгертнер! Вам не стыдно?

— Эрвин, уйди сейчас же!

— Нарушение приватности!

Эрвин отступил, миролюбиво поднимая руки.

— Что там?

— Я не понял, — признался Эрвин, забирая пиво. — Да ладно, отсюда посмотрим, когда вытащат.

— Что такого занятного может быть в этом ящике?

— Это-то как раз ясно: пользовательский режим. Вопрос только в том… Ага, они ее запустили.

На экранчике возникли песочные часы, женская стайка примолкла, и стало слышно, как в автомате работает 3D-принтер. Не прошло минуты, как лоток открылся, и фиолетовая девица подхватила и подняла перед собой в пальчиках… девы победно заверещали и зааплодировали, Эрвин поперхнулся пивом. Изделие, фиолетовое, в тон прическе, было выполнено в режиме жесткой экономии высокотехнологичной полилактатной ткани. Немного там той ткани, прямо скажем.

— И стоило беспокоиться о приватности, чтобы потом ими размахивать? — тихо произнес Сергей. — Но как они это сделали? Я и не знал, что там есть программа на… э-э…

— Танга-трусики, — докончил Эрвин. — Конечно, нет. Но они же сами программеры. Взломали автоматик, перенастроили. В нем нет графического редактора лекал, так они вручную задают кривые. Умницы. Бросить бы эту интеллектуальную мощь на научные цели… хотя тогда жизнь стала бы скучной.

Любительница фиолетового тем временем отступила в задние ряды, запихивая изделие в карман брюк. У клавиатуры толкались две следующих пользовательницы — на вид совсем девчонки.

— Теперь я!

— Нет, я! Слушай, я уже тебе уступала в прошлый раз! Я хочу такие же, как у Бет, я только цвет заменю и распечатаю!

— Эф-эф-ноль-ноль-эф-эф?

— Да ну тебя! Я хочу синий морской, Алина, пожалуйста, подожди одну минутку…

— Женщины как дети, — снисходительно заметил Эрвин. — Талантливые, но дети. С твоего позволения… — он встал и снова направился к девицам. Подошел к Бет, что-то шепнул ей на ушко. Бет захихикала и пихнула его в плечо.

Сергей снова оглядел зал. А ведь и в самом деле, как он раньше не замечал? Предполагалось, что все сотрудники Института носят стандартную одежду, которую выдают вот такие автоматы. Нижнее белье, блузы простейшего кроя, брюки, в качестве переменных параметров — женская или мужская модель, рост, размер, пять базовых цветов, для каждого шесть градаций насыщенности, для блузы — желаемая длина рукава. Цвета создавались за счет поверхностной наноструктуры. Эластичная ткань из биополимера не подлежала стирке, ношеная одежда шла на переработку в биореакторы.

Однако то, что носили в свободное время сотрудники и особенно сотрудницы отделения биоинформатики, явно не ограничивалось упомянутыми параметрами. Хорошо, с трусами более или менее понятно, но где они берут платья? Вот это зеленое мини, или вон то, с разрезами по бокам… Должно быть, перепрограммируют блузу.

А Йозеф и здесь сидел в том же серо-голубом лабораторном костюме. Сосал электронную трубку, прихлебывал кофе.

— Как вам местное пиво, Майк?

— Ну… Вы говорили вчера про попытки имитировать Землю.

— Да, попытка провальная.

— Вы сами его не пьете?

— Я родился в Праге, — с чувством сказал Йозеф, — для меня это — не пиво.

Пожалуй, то была самая эмоциональная фраза, какую Сергей от него слышал.

— Космические пивные дрожжи его делают, — продолжал Йозеф. — Их вывели специально для невесомости, знаете? Нечувствительны к перепадам гравитации, живут на солодовом концентрате, сделанном из фотосинтетической глюкозы. Дают высокий процент алкоголя и мало углекислого газа. Прекрасно, только кто сказал, что продукт жизнедеятельности этих грибков можно называть пивом? Хотел бы я посмотреть в глаза тем экспертам…

Сергей как раз примеривался отхлебнуть из бокала, но при упоминании «продукта жизнедеятельности грибков» поставил его на стол.

— Да, если бы оно по крайней мере было с газом…

— То оно бы вспенивалось по объему в момент наливания, — докончил Йозеф обреченным тоном учителя младших классов для альтернативно одаренных детей. — Здесь архимедова сила в шесть раз меньше, пена плохо всплывает. Знаете историю про орбитальный сатуратор?

— Нет.

— Нет? — Йозеф довольно запыхтел трубкой. — Я вам расскажу. Это было, когда готовили первую большую орбитальную научную экспедицию. Я тогда только окончил университет, мне повезло, что взяли. Сам я там не был, но говорю со слов очевидца. Приходят в штаб представители одной крупной компании — производителя газированных напитков, я намеренно ее не называю. И говорят: мы выступаем в качестве спонсоров, а вы берете на борт наше оборудование, чтобы научная элита могла наслаждаться нашей продукцией прямо на орбите. Вы сошли с ума, говорит им Эдвардс, ваша газировка в невесомости изойдет пеной в момент открывания. Они сияют и машут ручками: эту проблему мы решили, технология запатентована, испытана в экспедициях NASA, просим пять минут вашего внимания. И разворачивают презентацию циклопического сооружения по имени «орбитальный сатуратор». Там много чего было: цилиндр с поршнями и эластичными стенками, с цифровым управлением, для смешивания воды и сиропа с газом при оптимальном давлении, какая-то хитрая система дозаторов и клапанов, чтобы разливать газировку по «грушам». А из «груши», как вы понимаете, ей деться уже некуда, неси ко рту и пей.