Елена Кисель – Троллиада и Идиссея (страница 16)
А потом снял с царицы шлем и очень, очень расстроился, потому что оказалось, что под шлемом хороший такой экстерьер. С которым не худо было бы и задружиться. И вообще, какие-то высокие чувства переполняют, и жениться бы не прочь…
Где-то в небесах кипела разборка между Танатом и Эротом. («Ты вообще куда стреляешь, Афродита твоя мать? Это моя добыча!» — «Да ладно, не успел пальнуть малость… ну, что может случиться?!»).
Пока что возле внезапно влюбленного в мертвую амазонку Ахилла случился Терсит. Терсит — это такой эллинский Квазимодо, который, судя по описанию у Гомера, взят был эллинами к Трое только чтобы послать его на троянцев в психологическую атаку. Ну, и еще для поднятия боевого духа, потому что «Жизнь отстой, девять лет сидим у Трои, корабли горят, все раненые…, а нет, вон идет Терсит, жизнь прекрасна». Терсит был кривоног и хром, как Мойдодыр, лыс как пятка Ахилла и постоянно пребывал в настроении Геры, которой Зевс вот только что изменил, три раза. За свой нрав Терсит однажды получил от Одиссея целительную мотивацию скипетром по спине.
Мотивации одного раза и скипетром показалось мало, потому что Терсит попёр насмехаться над Ахиллом в духе «эй, я остался жив после скипетра Одиссея, так что ничего ты мне не сделаешь, и вообще, сейчас я этой амазонке в глаз потычу».
Ахилл от души размахнулся… и всем стало хорошо, кроме Гермеса, которому «бррр, вот эту образину еще и в Аид провожать».
А дальше Ахилл поднял царицу амазонок на руки и бережно вынес с поля боя. Скромные аэды говорят, что — чтобы похоронить. Остальные утверждают, что похоронить-то, конечно, имело место, но у Ахилла и Пентесилеи, вроде бы, после выноса с поля боя родился сын. На вопрос — КАК — аэды ответов не дают, бормочут что-то насчет бедра Зевса, «да и вообще, нравы античности такие античные».
В общем, кроме пробежки и греков до кораблей и осложнения семейного положения Ахилла вылазка амазонок особенных результатов не принесла. Кроме похорон в Трое, но это однозначно результатом не считалось.
Ну, и поскольку история уже заключает в себе суровую фемину, но пока еще не полностью толерантна — в историю добавился следующий союзник. Он же эфиопы. Он же царь Мемнон, который был сыном богини зари Эос и забавно рифмовался с предводителем эллинов Агамемноном.
Последний, здраво рассудив, что в бою следует избегать передозировки мемнонов, на передовую не совался. Ахилл внезапно тоже не спешил на встречу с эфиопом, ибо было предсказано: «На очереди к Танату ты за Мемноном следующий». Остальные герои решили, что с Мемноном должен драться кто-то равный по толерантности, потому выдвинули вперед старца Нестора. Потому что пенсионер и вообще, не жалко.
Эллинский аксакал быстро смекнул, что дело пахнет асфоделями, и стал звать на помощь сына с говорящим именем Антилох. Антилох начал бросаться в Мемнона камнями и вообще вести себя так, будто у него в слове нет приставки анти-. За что и был сокрушительно ликвидирован копьем.
Тут Ахилл вспомнил, что Антилох ему как бы друг, забыл о пророчествах и вышел с эфиопским царём стенка на стенку.
Бой длился долго, но на Олимпе привычно решили, что «первым умирают чёрные». Эфиоп тоже получил копьём, Эос оказалась в горе, а Ахилл наконец-то встал в очередь на фатальный укол в пятку.
32. Всё через левую пятку!
- Ау-у… это моё… больное место!
- Это ваше… пустое место!
(Предположительно, Ахилл и Аполлон)
Если в отношении других античных героев худо-бедно действовал принцип «Танат подкрался незаметно», то в случае с Ахиллом сначала раздались фанфары, потом включились прожектора, потом прибыл сам чрезвычайный уполномоченный Аида по летальным делам – в парадном хламисе и с непарадным выражением лица.
Но обо всем по порядку. Сначала троянцы в очередной раз испугались неистовства Ахилла и побежали прятаться в домике. Ахилл, пылая страшной мстёй за убитых друзей, побежал за троянцами, чтобы быть для них злым и страшным серым волком, всехубитьодиностаться и вообще взять Трою в гордом одиночестве.
Эти намерения сильно не устраивали Аполлона, который был мало того что защитником Трои, так еще и покровителем прорицателей, а предсказано было, что Трою возьмет не Ахилл, а Ахилл об этом как-то не догадывался и подрывал божественный авторитет. Потому Аполлон дождался, пока герой добежит до ворот, а потом посоветовал заворачивать оглобли, «и вообще, в сад, все в сад».
Но Ахилл уже дошел до стадии гнева «немножко Диомед и уже почти даже Геракл» (она же «боги по колено», она же «лупи богов треножником»). Потому собрался нанести красоте Аполлона нескоро поправимый ущерб посредством тыкания в красоту Аполлона копьем с размаху. Стрел бога герой опасался не особенно, поскольку был весь из себя неуязвимый, да еще в доспехах ковки Гефеста, да еще со щитом ковки Гефеста.
Тогда Аполлон задействовал свои божественные способности и сделал стрелу Париса самонаводящейся. Стрела коварно подкралась к Ахиллу с тыла и нанесла фатальный тык в уязвимое место. Оно же пятка. Оно же рычаг, за который Фетида держала сына при оздоровительном макании в Стикс.
Ахиллес такому ходу дел очень огорчился, а потому наговорил Аполлону много неприятного. Потом сходил на прощание в психологическую атаку и обеспечил Таната работой еще на полдня. Потом испустил вопль в духе «Да я вас с того света достану» - отчего опять бежали робкие грузи… троянцы.
Потом Ахилл решил, что основные дела на сегодня закончены, вытянулся и помер. Чем вселил в троянцев смутные подозрения – потому что вдруг он таким оригинальным образом в засаду залег, кто его знает.
Но понемногу троянцы все же осознали, что на поле опять внезапно объявился ценный кадавр. Мало того – еще и в золотых доспехах ковки Гефеста, отчего труп Ахилла в ряду других павших героев сразу как-то выиграл и перешел в разряд «Суперприз».
И троянцы сразу воодушевились, а эллины сразу как-то поняли, что мертвого Ахилла могут разобрать на сувениры, а он вообще-то нужен как главный персонаж предстоящих похорон, и вообще, золотые доспехи тоже пригодятся. Потому труп был героически эвакуирован силами Аякса (Большого) и Одиссея (хитрого). Аякс кантовал груз, Одиссей же выполнял роль конвоя-прикрытия, отбивался от троянцев и пугал их своей мудростью.
А потом настало время всеобщей скорби. Правда, Фетида, увидев, что сыночка отбыл к Аиду, слишком активно показала родственные гены: издала вопль и перешла на ультразвук так эффектно, что многих эллинов пришлось ловить уже у кораблей.
Но в целом всё было пристойно: боги плакали, Фетида плакала, были соревнования, костер, пиры, дары – в общем, почти что всеобщий праздник, аж заканчивать не хочется.
А потом Аякс Большой решил прогуляться в Аид за Ахиллом. Так что заканчивать и не пришлось.
33. Хоронили героя - сломали три кифары...
Аякс был вообще колоритным персонажем. Хотя бы потому, что существовал в двух экземплярах – Большом (у нас речь как раз о нем) и Малом (а вот он как-то не засветился). Еще у Аякса была своя пятка, которая немножко подмышка. В общем, ходили слухи, что как-то, когда Аякс был еще ребенком, в гости к его папе завернул Геракл, захотел потренироваться в пеленании младенцев, но пеленок как-то не нашел, а потому упаковал младенца в шкуру Немейского льва. Отчего Аякс, якобы, стал неуязвимым. Почти весь, за исключением подмышки, которая то ли проявила анатомическую независимость и не захотела лезть в шкуру Немейского льва, то ли послужила рычагом, за который младенца держали при пеленании, то ли еще каким-то образом отличилась.
Ещё у Аякса был добрый нрав и лёгкая рука. Например, он подарил Гектору свой ремень. Тот самый, на котором Гектора потом таскал за колесницей Ахилл. Правда, рука у Гектора тоже была вполне себе легкой, потому что он подарил в ответ Аяксу меч. Которым… но вперед забегать не будем.
После смерти Ахилла остались ценные золотые доспехи, которые в курган не положили, ибо первое – слишком ценные, второе – Ахиллу уже явно ни к чему, разве что попиариться в Элизиуме перед Патроклом. Да еще и Фетида обозначила, что доспехи, мол, это такая ценная печенька для того, кто больше всех отличился при эвакуации тела Ахилла. Кто там больше всех отличился, к слову?