Елена Кисель – Синий, который красный (страница 97)
А еще все на него как-то странно косились, как будто собирались прощаться только с ним, и он знал, почему это. По плану Макса он должен был умереть первым. Кристо так и не успел разобраться, из мести это Ковальски сделал, или просто из неприязни, но получилось именно так, а обижаться было поздно.
В близкую смерть как-то не верилось, и план, и инструкции, и смертоносцы — всё казалось развесёлой внешнемирской игрой.
— Слушай, если ты вдруг… — тут Нольдиус призадумался и высказался дальше еще глубокомысленнее: — Хотя, с другой стороны…
Мелита ласково, понимающе улыбалась, не показывая своих замечательных зубов, она сделала попытку обнять Дару, но артемагиня ловко увернулась и все расставила по своим местам:
— Мелита, так ты хочешь быть артефактором или нет?
Мелита заулыбалась ещё радостнее и оставила попытки кого-нибудь обнять, хотя Кристо бы и не отказался. Он уже знал: артефакторы не прощаются ни с кем, когда идут в другие миры — примета дурная. И друг с другом тоже не прощаются, потому что боевая двойка — она двойка и есть. Встреча будет потом, по ту сторону Радуги.
Сердце вытворяло что-то удивительное. Он занимал свою позицию — втискивался в узкую ямку земли, сооруженную Нольдиусом, накрывал себя тонким, с травой, слоем почвы, а этот орган с чего-то бился в груди мерно и ровно, хоть и очень сильно.
Э, ладно. Его маманя говорила — он вряд ли и до десяти лет дотянет, а уж чтобы чересчур сильно ценить свою жизнь — такого в Целестии сроду не водилось. Ну, помрет первым, зато и быстро, и дело у него хоть страшное — но минутки на две, не больше. Даре и остальным будет сложнее.
Хм, ну, легенд о них не сложат, а вот в учебниках пропишут или нет? И в хрониках… А то можно еще и сказку сложить. На старинный лад это будет: «Повесть об Оплоте Одонара, двух артемагинях, одном боевом маге и Гидре Гекаты. А, да. И еще там было чучелко».
* * *
В Магистериуме и впрямь не было великих стратегов, в полном соответствии с замечанием Макса. Не возникало надобности, ибо все Целестийские битвы до этой поры чётко подчинялись Великим Кодексам, основанным еще при Светлоликим.
К чему лишние стратегии, когда следует блюсти священные традиции?
Может, ум Магистров немного и затупился, но так это от вековой, нагруженной на него мудрости. Такой ум с легкостью роется в прошлом и находит похожие случаи решительно для всего, и с успехом поэтому решает привычные задачи… но если задача совсем новая, сочиненная иным, не в меру практическим и современным разумом — ум мудрого пугается и начинает в панике прочесывать всю базу информации: неужели ничего нет?
Алый Магистр этим и был занят. Его взгляд скользил по золотисто-рыжим лилиям Эйнелиу — Лилейного Поля, над головами боевых магов, (семижды по сотне, хватит, чтобы опрокинуть любые чаяния контрабандистов), а мозг в панике ворочал все века, прошедшие со времен Альтау. Войска в алой форме Внутреннего Правопорядка застыли в боевой готовности — ждать ли противника? Двигаться ли вперед? — но распоряжений пока не поступало. Рубиниат сомневался.
— Нет, подобного я раньше не припомню, — брюзгливо сказал он наконец и обернулся к стоявшей поблизости Бестии. — А вы, уважаемая?
Бестия пожала плечами. Она никогда не была в числе полководцев — в основном потому, что за три тысячи лет не устала получать радость от боя. Опыт не накапливался в мозгу, а уходил в мышцы и магическое мастерство.
— Нас никогда не атаковали людскими технологиями.
— Драгоценная Фелла, я хотел сказать совсем не об этом! — Магистр смешно встряхнул своей заплетенной в косички бородой. Зазвякали серебряные бубенчики — зло и холодно, о богато украшенный рубиновой вязью панцирь. — Вероломство нападения! Его невероятная наглость! И наконец, их цель нелепа до того, что я сильно сомневаюсь в ее правдивости.
— Почему? Они всего лишь хотят облегчить себе жизнь. Заработать радужников, попутно облагодетельствовать Целестию так, как они это понимают. Со времен Альтау ничего не изменилось. Разве что средства.
— Но Холдон…
— Хотел того же, как вы знаете. Однако был артемагом. Вместо технических штук для всех и каждого он предлагал своим сторонникам власть. И свободу, правда, в ином значении. «Бессмертия нет», ха… Вместо денег хотел получить…
— Мне известна истинная цель Холдона, — торопливо заверил Рубиниат. Его голос зазвучал еще брюзгливее. В порыве раздражения он махнул рукой, и ровные алые ряды Внутреннего Кордона начали ломаться, начиная перестроение.
— Ничего не изменилось, — повторила Фелла, будто убеждая себя в чем-то. Она тоже не смотрела на войско, ее взгляд не отрывался от скоростных драконов неподалеку. В отличие от тех, боевых, что патрулировали сейчас воздух, эти были более длинными, небольшими, зато с отличными крыльями, и служили для быстрой доставки длинных донесений или перелета курьеров.
— Возможно, вы и правы, — заговорил Магистр, непонимающе поглядывая то на Феллу, то на драконов. — И ничего не меняется, и вновь на боевом поле встретятся служащие тьме и защищающие слабых, и это только отголосок Альтау…
Будь здесь Мечтатель, он бы наверняка вступился за армии Холдона и заметил, что не все там служили тьме, а некоторые были попросту слабохарактерными баранами. Будь здесь Ковальски — он бы закатил глаза и поинтересовался: а что, на Альтау семь королей тоже пытались взять свои войска на измор ничего не решающей болтовней?
Но рядом с Магистром стояла та, для которой слово «Альтау» было чуть ли не самым священным. Священнее для нее было только одно слово.
— Только нет Ястанира, — с прошедшей через века тоской по тому, кого она видела только раз, прошептала Фелла, — только нет Витязя.
Но глаза ее так и не отрывались от скоростных драконов, а мысли были явно не на поле битвы. Считая и то, старое поле, и это, расположенное всего в получасе лета от Семицветника и в часе — от Альтау.
Мысли Бестии возмутительным образом занимал один нахальный одонарский ябедник, а с ним — ещё более нахальный не-одонарский иномирец, а с ним…
— Почему я ее не осмотрела? — вдруг поинтересовалась завуч Одонара сама у себя. Красный Магистр недоуменно взглянул ей в лицо.
— Сияющая Фелла, что…
— Эмельхатину. Трофей из Прыгунков. Я собиралась, тем более, что от нее не отходил Ковальски, но потом… допросы этого Хохолка, совещания с Магистериумом… почему я её не осмотрела?
— Но что вы ожидали найти в ней? Секрет отключения этого… стазиса? Или их перемещений?
Сам Рубиниат отбросил сомнения и решил бороться с новой напастью по старым традициям. Величественно кивнул почтовым птицам — и те разом взвились в воздух, показывая: час битвы скоро, полная боевая готовность. — Возможно. Может быть… нет. Ведь их стазис не магическое изобретение. Точнее, не только магическое. Оно каким-то образом совмещает в себе магию и достижения техники, не так ли?
— Возмутительно и нелепо! — Алый Магистр затряс колокольчиковой бородой. — Целестия много древнее ничтожной цивилизации из внешнего мира, и использовать какие-то глупые новинки, да еще приспосабливать к ним магию, волшебство древних…
Он бы еще долго распинался в этом духе, но Бестия вдруг деревянно кивнула.
— Какое волшебство древних? — переспросила она почти нежно, тем особенно самым тоном, после которого Оззу приходилось лечить теориков от нервных расстройств. — Это же не телесная магия. Так откуда они могут брать энергию для своих изобретений? Ведь не из внешнего же мира?
— Эти олухи способны на что угодно! Зеленые головы, в которых сроду не было мозгов! Вы можете себе представить, что я слышал от директоров других школ? Они конфисковали у своих учеников эти… — он защелкал пальцами, — технические штучки из внешнего мира. Конечно, многие работали… как это… на батарейках… но некоторые… Как вы думаете, от чего они питались?
— Артефакты, — прошептала Фелла. — Мелкие артефакты. Замкнутый энергетический контур, скованная, запечатанная магия, если ее приспособить, она будет питать любое человеческое изобретение… Опытный Отдел Одонара одно время работал над этим, но я не… И это значит, среди них есть артемаги, без артемагов у них бы не вышло приспособить артефакты под свои надобности… и лавка Джера Павлина, эти ограбления… и… если они хотят получить неограниченную, мощнейшую подпитку… А-а, отродья Холдона!!
— Блистательная Фел…
Но Бестия уже сорвалась с места и понеслась к скоростным драконам. Боевые маги, которые скучали на подхвате вокруг, сначала не узнали бывшего пятого пажа: до того было искажено лицо за забралом легкого шлема. Но очень скоро узнавание пришло: когда их спонтанные щиты треснули с пол-удара, а боевой серп угрожающе свистнул над головами:
— С дороги!
Маги охраны свое дело знали, поэтому, не говоря худого слова, атаковали Бестию четырьмя разными способами. Фелла не стала тратить времени на искусство: она просто вдарила в ответ силовым потоком через пальцы. Это было не предупреждение, но боевая магия, которая могла бы шутя просадить двухметровую каменную стену. Боевиков, которые были не из элиты, смяло и втиснуло в бок одного из драконов. Послышались стоны, хруст ломающихся костей и чей-то хрип, но Фелла Бестия не осталась посмотреть на последствия удара. Она уже вскакивала в кабину ближайшего дракона, одновременно выполняя образцовый захват серпом за шиворот собирающегося драпануть водилу.