Елена Кисель – Синий, который красный (страница 73)
— Директор… — начала Дара, потом осеклась и махнула рукой. Может, она и была влюблена в Мечтателя, но нельзя было не признать, что в организационных делах он совершенно беспомощен. Выдать энную сумму в обход Феллы Бестии, выписать пропуск за спиной завуча! От такого кощунства с Экстером вполне может случиться нервный припадок.
Идти на поклон к Фелле? Дара замотала головой. Макс, которому такая мысль тоже пришла в голову, мрачно потер костяшки кулаков. После вчерашней беседы Бестия не склонна к любезностям в его адрес. Если она вдруг узнает, куда они направляются — как пить дать, поставит в известность Магистров. Те решат, что Макс жульничает (и правы будут), а потом… последствия.
Макс и Дара обменялись почти понимающими и уже совершенно безнадежными взглядами. Кристо понял только, что дела не очень, и принялся крутить головой во все стороны: вдруг да решение прискачет из какой-нибудь стены, или с потолка брякнется.
На потолке оказались мухи и фреска Альтау (?!). В стене торчал кинжал. А вот под ногами валялось что-то, что хоть отдаленно смахивало на решение.
Он показал пальцем на дрыхнущего кладовщика и предложил:
— Стырим чего-нибудь?
Макс и Дара переглянулись уже с некоторой надеждой.
— Устами отморозка… — пробормотал Макс, бросаясь вслед за девчонкой к Вонде.
Когда через пять минут Экстеру Мечтателю вздумалось выглянуть из своего кабинета — просто так, осмотреться — в коридоре одиноко торчал из стены кинжал.
Другой кинжал сиротливо валялся на полу, и на полу же были прочерчены два следа от подошв, как будто по полу с какими-то целями недавно проволокли тело. Мечтатель пожал плечами и нырнул обратно в кабинет — дописывать в Семицветник отчет о сокрушительном провале профилактических бесед о нравственности среди практеров.
Через час с небольшим в небо Целестии с гладкой площадки неподалеку от артефактория взмыл, расправив лиловые крылья, дракон.
* * *
Две тени в коридоре жилого крыла — высокая, крепкая и изящная, пониже — болтались без дела. Поток теориков и практеров, спешащих по вечерним делам (вроде тайных драк, попоек и создания нелегальных артефактов) почтительно их обтекал, практиканты здоровались, но двое были заняты только наблюдениями за окном и фразами, которыми перебрасывались.
— Время пошло ко второй ночной фазе. Думаешь, они уже далеко?
— Поскольку они улетали на седьмой дневной, могу тебе сказать с полной вероятностью: да.
Бывший отличник Приласса солидно помолчал и прибавил:
— Мне показалось, это все было очень поспешно.
— Так ведь Прыгунки ещё найти надо! Контрабандисты шастают всюду, а вот поймать их деревню… или хоть добиться встречи с теми, кто посерьёзнее, которые оружием занимаются… Время дорого, да. А если Дара ещё и собирается разбираться с этим их контрабандным оружием… Эх, жаль, меня не взяли, я ни разу не видела Северные Земли. Ты видел?
Нольдиус посмотрел на Мелиту озадаченно. Он не совсем понимал, что можно хотеть увидеть в той части Целестии, которая изобиловала нежитью и не особо добропорядочным народом.
— Ну, мне сообщали, что там хороший материал для изучения…
— Нольд, говори нормально. Когда ты пудришь щеки и вот так закатываешь глаза — ты выглядишь семисотлетним идиотом.
Нольдиус тяжко вздохнул. Всю свою жизнь он боролся тем, что его воспринимали крайне несерьзно — в основном из-за фигуры и внешности. Почему-то всем казалось, что он должен быть разбивателем женских сердец и, например, кордонщиком — всем, кроме самого Нольдиуса. Его богатенькие родители схватились за сердце, когда их сын отправился в Одонар на прохождение практики.
— Нет, я там не был. Но слышал, что туда лучше не отправляться, если с тобой большая сумма денег… Однако, Мелита, какова причина того, что они выбрали такой странный способ для всего этого… для путешествия? С самого начала?
— Ты о Вонде и пропусках? Потому что Бестия их никогда бы не выпустила. А уж денег дать — этого от нее вообще мало кто добивался. И потом — это ж Кристо! Если чего нет — стащим, для него такое проще всего, а Дара и этот иномирец тоже особой моральностью не страдают.
Нольдиус опять вздохнул. Он-то мог только небеса благодарить за то, что их не захотели в это впутывать напрямую и даже предприняли меры, чтобы снять с них подозрения. Поэтому весь извелся в ожидании момента, когда можно будет пойти и снимать, а Мелита об этом не думала вовсе.
— Думаешь, эту идею правда подкинул им Мечтатель?
Нольдиус жалобно открыл рот. Но Мелита и не ждала ответа. И даже перестала улыбаться, слегка нахмурившись.
— Забавно, — пробормотала и постучала по очаровательно вздёрнутому носику. — Я здесь почти семь лет, а ты — две семерицы, так? Что ты можешь сказать о нашем директоре?
Отличник отмер. У него попросили анализа, и на набеленном лице выразилось облегчение.
— Ну-у, если смотреть на основные данные… руководит артефакторием около двух веков, и рискну сказать, что не слишком подходит к своей должности. Прежде всего, по возрасту: ему не может быть более трехсот лет, а директорами становятся не менее чем в шестьсот. Далее… по темпераменту. Он едва ли может кем-то управлять, ты согласна со мной? Рейдами и школой руководит Фелла, а его отношение к ней… — тут всё ушло в область чувств, потому Нольдиус замялся и решил не продолжать. — Далее, он крайне неконфликтен… всеми силами старается избежать столкновений с кем бы то ни было. Весьма жалостлив. Ах, да, это его увлечение поэзией и музыкой, которое так препятствует логическому мышлению…
— Три вещи не умеет делать Мечтатель: улыбаться, интриговать, рисковать, — отозвалась Мелита с легкой улыбкой. — Это так раньше говорили. Но если Мечтатель и подал им ту идею, то он… знаешь… как надпись над дверью в Особую Комнату.
Нольдиус свел брови, вспоминая эту самую надпись — «Не то, чем кажется». Но Мелита уже махнула рукой и предложила, блестя зубами:
— Ладно, пошли отыщем Хета, с ним ябедничать Бестии будет как-то удобнее. Он-то профессионал.
* * *
Тени сгустились. Лунная радуга дорожкой пролегла по небу, ночь покрутилась вокруг Одонара и незаметно вкралась внутрь.
Но жизнь не остановилась. Ночной Одонар всегда был особым миром, полным тайн, тихого очарования и горьких стенаний тех, кто наткнулся в коридорах на страдающую бессонницей Бестию. На этот раз ее жертвой стал сам директор: Фелла вылетела на него из-за угла со свистом. Обычно с таким свистом, только немного тише, вылетал ее боевой серп из ножен. Экстер, который только что покинул свой кабинет, шарахнулся от нее в полутьме коридора и не сразу узнал, а потом нерешительно позвал:
— Фелла?
— За гранью, Мечтатель, — прошипела она выразительно. — Вонда был у тебя?
— Вонда? Да, был, утром… что произошло?
Бестия взяла себя в руки, хотя по ее скулам заходили желваки.
— Многое.
Мечтатель почел за лучшее попятиться и зажечь факелы по стенам.
— С Вондой что-то не так?
— Шишка на лбу от удара артефакторным кинжалом, девчонка постаралась, — Бестия отмахнулась, будто говорила о маловажных вещах. — Хуже то, что два твоих артефактора и один якобы Оплот Одонара шесть часов назад сбежали на драконе в неизвестном направлении, подделав пропуска и захватив кругленькую сумму в радужниках!
Бестия выпалила это все неподражаемым тоном: и яростным, и холодным, и насмешливым, и злорадство в нем тоже присутствовало. Но оттенки пропали даром: Экстер всего лишь округлил глаза и переспросил:
— «Якобы Оплот»?
— Прекрати считать меня дурой.
— О, — сказал Экстер и больше ничего не добавил. Кажется, он был не в силах.
— Интересно, что мне стоит сделать по этому поводу, — в размышлении продолжила Фелла. — Может, сразу подписать приказ об их исключении? Или нет, лучше бы послать весточку Магистрам — пусть они разбираются. Ведь они наверняка сочтут это изменой, так, Мечтатель? Заговором. А если они вдруг услышат, что эта троица начала свои преступные деяния сразу же, как вышла из твоего кабинета…
Экстер поправил туго стянутый у горла плащ и сделал болезненный жест, прося ее не продолжать.
— Что ты хочешь, Фелла?
— С твоей стороны довольно глупо об этом спрашивать.
Мечтатель тяжко вздохнул.
— Нет.
— Нет — что?
— Нет, я не позволю тебе занять пост директора.
— Всё, чтобы не отдавать уютное кресло?
Мечтатель выдержал ее взгляд. Что, вообще-то, было для него подвигом.
— Фелла, мы говорим об этом с тобой не в первый раз. Возможно, ты готова управлять делами артефактория, но принять на себя главенство школой при нем…
Бестия закатила глаза, и стало видно, что этот разговор действительно происходит в тысячный раз.
— Я слишком жестока, так?
— Фелла, тебе три тысячи лет, и все это время ты оставалась воином Альтау. Несмотря на мои чувства к тебе… я не могу позволить тебе занять эту должность.
— Тебе меньше трехсот, и ты в жизни не был в бою! Ты считаешь, что подходишь больше?!
— Да. Прости, но сейчас — да.
У Бестии бешено дернулись губы.