Елена Кисель – Синий, который красный (страница 34)

— Как я понял, вы понятия не имеете, где эта ваша… вторая дверь?

Дара потрясла картой вторично. Макс тихо порадовался, что бак полный — можно ехать, пока бензин не кончится.

В неизвестность. От этого слова, издевательски возникшего в мыслях, неприятно заныли зубы.

— А это не поможет?

Кристо только что разыскал у себя под мягким местом компас и теперь торжественно протягивал его артемагине. Та слегка просветлела.

— Нерабочий, но это ничего. Сейчас… нам на запад.

Макс меланхолично перевел взгляд «на запад», где красовалось поле кукурузы.

— Понятно, — сказал он.

После этого надолго наступило молчание.

«На запад» Ковальски повернул при первой же возможности, но больше ему указаний не дали. Артемагиня только обмолвилась, что дверь в иной мир может находиться в ближайшем городке, который им попадется. Сказано было неуверенно.

— В каждом городе есть проход в ваш мир? — осведомился после этого Ковальски.

— Не в каждом, — пробурчала в ответ девушка и плотнее занялась компасом. Кристо сзади добавил, что, мол, эти двери полные смуррилы распределяют. На такое у Ковальски ответа не нашлось.

Кофе бы сейчас… Не отрывая одной руки от руля, Макс потирал воспаленные глаза. Затылок и спина отчаянно ныли после памятного полета и удара об стенку, болело пережатое горло, саднила прокушенная губа, и было неприятно где-то между ребрами при воспоминаниях о том, что осталось от «пингвинов». Каждый из них был стопроцентным уродом, несмотря на юные годы, но Макс так и не научился наплевательски относиться к смертям людей.

Травматический шок. Вот это что, ничего больше. Срочно нужно звать иронию, в каком она там надпочечнике засела? Еще один этап твоей карьеры закончился, Макс. Хуже, чем предыдущие. Из ФБР тебя всего лишь перевели, из Интерпола поперли с треском, от прежних боссов едва удалось отвязаться, не замаравшись в крови. Теперь вот это. Пора менять профессию — скажем, открыть кафешку где-нибудь в Аргентине.

Кофе там хороший, да и господин Ягамото его не разыщет… Если очень повезет.

Так что же ты ещё не не на пути в аэропорт? Что делаешь здесь, сейчас, а, Макс?

Маешься хренью во имя непонятных тебе идеалов. Расслабься, все как всегда.

Они остановились только раз, на заправке — залить баки и купить еды. Максу наконец удалось выпить кофе, желудок сводило от голода, но он ограничился шоколадкой. Иначе просто заснет за рулем.

Кристо упоенно чавкал сзади, жратва была в самый раз по нему: салатики, пара горячих сосисок, бутерброды с сыром и ветчиной. Дара сжевала пару ржаных хлебцов, даже не оборачиваясь — как только появилась возможность, она опять занялась браслетом. Крутила его так и этак, прощупывала, а то просто прикрывала глаза и будто бы пыталась что-то услышать.

— Ты б не тыкала его, — с набитым ртом заметил Кристо. — А то вдруг он ка-а-ак…

Но что браслет сделает такого ужасного — даже вообразить не смог и только широко развел руками. Дара хмыкнула, а на самом деле — чихала она на то, что Кристо говорит, сразу же видно. Единственную за несколько часов фразу она обратила к Максу:

— Что с глазами?

Ковальски прожег ее в ответ совершенно не сонным, но отчетливо злым взглядом. Издеваются? Ведь он же не железный — не спит вторые сутки, еще и за рулем, еще и после такого. Впрочем, кто их знает, чертовых представителей магической диаспоры — может, им спать вообще не нужно?

Как раз в этот момент Кристо разлегся на заднем сидении так, что под ногой у него что-то хрустнуло, и искушающе захрапел. Атмосфера в салоне автомобиля мрачно сгустилась, и ее разрядил голос Дары.

— Гидра Гекаты.

Кристо приоткрыл один глаз и показал, что поддерживает разговор.

— Угм?

— Гекаты. Была такая артемагиня в Целестии — что-то около тысячи лет назад. Пока не вышла в этот мир и не заделалась тут богиней.

— Богиней — это вроде Лорелеи, что ли?

— Ну-у, если разозлить Лорелею до последнего предела, сделать ее с виду постарше лет на пятьсот, привить любовь к артефактам и нежити, а сил поуменьшить — получится почти Геката.

Кристо потряс головой и проснулся окончательно. Сравнение с Лорелеей его впечатлило.

— Почти? Какое ж она была смуррило!

Дара фыркнула носом — мол, и не говори.

— Я про неё начиталась, пока была теориком. Крайне мощный артемаг… к старости лет свихнулась на идее бессмертия через нежить и артефакты. Мол, если одно совместить с другим — можно получить вечную жизнь. Ходили слухи, что она даже была последовательницей Холдона, но это так, недоказано. Хотя действовала она похоже — начала собирать рать нежити, с которой явилась в лесах возле стен Одонара. И потребовала у директора сдать артефакторий. Директором был Астарионикс Соловей, создатель третьего закона артефакции. Он отправился навстречу Гекате в одиночку… кто-то говорит — что с рукоятью Витязя… словом, он или договорился с ней, или дал ей отпор. Потому что она отступила от артефактория, зато рванула во внешний мир со своими прихлебателями и нежитью. Нежить так с той поры в местных лесах и плодилась, хотя и медленнее, чем у нас — фон магии тут малый… осторожнее!

Это машина вильнула, но Ковальски ее сразу же выровнял.

— Да, а Геката провозгласила себя богиней чародейства в Элладе. Местные про неё легенд напридумывали, да… наверное, продолжала свои эксперименты с нежитью артефактами. В целестийских записях есть кое-что про её творения, которые с тех пор там и сям вслывали в этом мире — всегда очень опасные. Кое-кто из её последователей пытался потом вернуться в Целестию и попался кордонщикам. Так вот, из того, что они болтали про свою хозяйку… на смертном одре она совсем сошла с ума: всё говорила, что хочет разбудить своих братиков. А любимицей своей звала ужасное, созданное при экспериментах с нежитью, многоглавое чудовище. Гидру. Только вот никто эту гидру не описывал — а я уверена, что вот это… слышишь, вот это оно и есть.

Надо было срочно спросить что-нибудь умное, а то Дара взяла такой учительский тон, что Кристо себя застыдился.

— Дык, а… как это гидра, чудовище то бишь… и браслет тоже?

В зеркале он увидел, как Дара закатила глаза.

— Кое-кто в Целестии был сыном дракона и человека…

— Но браслет же!

— Тебе какая разница? У браслета мог быть животный облик. Или была простая змея, которая под воздействием браслета стала гидрой, — неважно. Важно, что я только что рассмотрела на схождении узлов знак Гекаты. Подпись артемага. Очень сильного.

— Ну, и… а чего такого? — и тут его вдруг осенило: — Эта дрянь опасная, что ли?

— Не знаю даже, стоит ли нести это в Целестию.

Тут свое веское слово сказал Макс Ковальски. Несмотря на то, что глаза у него слипались, он не упустил ни звука из их беседы.

— Стоит. Мне плевать, в какой Мордор вы его тащите, но он должен быть вне моего мира.

— Тогда прибавь скорости, пока эта штука не начала фонить, — просто ответила Дара.

Куда прибавлять? Бюджетный седан как только не разваливался от скорости, на которой они уже шли. И только по невероятному везению за ними пока не выстроился длинный хвост из полицейских машин. Для такой страны как Польша это было попросту что-то нереальное.

Зато нежити в стране оказалось больше, чем полицейских.

— Злыдни! — панически взвыл Кристо еще минут через пятнадцать.

— Злыдни, — провторила Дара раздумчиво. — Они могут влиять на расстоянии, нужно отрываться.

— Может, ты забыла, я не вижу от кого нужно отрываться, — напомнил Макс.

— А это не поможет? — опять влез Кристо, протягивая Даре половинку очков. От второй половины остались три неровных осколка, но Кристо решил, что упоминать об этом незачем. Вообще, кому какая разница, кто на эти очки сел? Дара поводила руками над половиной очков и протянула «одноглазку» Ковальски. По счастью, очков сохранилось ровно столько, что они могли держаться на переносице.

Первая мысль Макса после того как полуочки оказались у него на лице, была до боли актуальной: «И надо мне было это видеть?!»

Правый глаз утверждал, что дорога в порядке, горизонт чист, а вокруг — идиллия. В левом же творилось что-то непонятное: согласно ему, из неровного перелеска по обочинам магистрали выскакивали, выливались десятки голых, серых, скрюченных созданий ростом по колено взрослому человеку. Скорость у них была ненамного меньше, чем у автомобиля. Выглядели они хрупкими и не особенно страшными, но, если навалятся всем скопом, намотаются на колеса — в конце концов машина слетит в кювет, а уж потом какая-нибудь из этих тварей да прокусит Максу горло, неважно, десятая или сто одиннадцатая, у них чудовищный количественный перевес.

И машина начинает подозрительно вихлять на ровной дороге, показывая, что в больших количествах присутствие злыдней вредно даже на расстоянии.

Дара изобразила в пространство решительный кивок и ракрыла наплечную сумку. Самое время: три десятка злыдней перегородили дорогу, и Макс, сжимая пальцы на руле, начал:

— Или вы что-то предпримете…

Дара достала из сумки тонкий веер. Еще немного поразмышляла и добавила зеркальце и зеленые бусики из яшмы. Кристо, как типичный житель Целестии, приготовился умирать.

— Решила красоту навести?!

И в какой это раз он забыл, что работает с артемагом? Бусики отправились за борт первыми — и воздух прошила молния, сгустились в небе тучи, пролились ливнем. Злыдней просто размело во все стороны с истерическими криками, похожими на мартовское мяуканье.