Елена Кисель – Синий, который красный (страница 25)

Размышляя о литературных формулах и особенностях психологии итальянских мафиози с японскими корнями, Макс наклонился к Яну и чуть придавил ему горло. Так, чтобы воздуху в грудь поступало совсем немножко.

— Мне нравится Израиль, — не повышая голоса, сообщил он. — Там тепло. Дешевые фрукты. Люди ничего себе. Ты как?

— Боль…к-х-х-х…

— Стало быть, жив. Что ты там начал насчет рас?

Ян жестами показал, что ничего такого, все расы равны, и вообще, он за мир во всем мире. Молокосос. Ведь чех же, а не немец, зачем это дурацкое прозвище? Неофашист, тоже.

Милосердия не получилось, пришлось заняться делом. Он оставил Яна приходить в себя, еще отечески рукой за плечо потрепал, и отправился дальше. Из остальной команды «пингвинов» никто за это время не посмотрел в его сторону.

Вторая клетка. Еще одно нарушение сценария, двое птенцов, которые невесть как оказались в доме в самый ненужный момент. Которые могут опознать его в лицо и которых просто нельзя оставлять в живых, хотя они же не киллеры — мочить подростков!

Напугать, связать, выкинуть где-нибудь… для начала выяснить, какого черта лысого они вообще делали в таком месте в такое время.

Мальчишка уже очнулся и принял сидячее положение. Тот еще волчонок, судя по волосам и одежде — из каких-то местных панков. Ковальски недолюбливал молодежь. Его молодость прошла без особого веселья, но зато с постоянным предсказанием со всех сторон: «Ты не доживешь до двадцати». Теперь ему прочили, что он не дотянет до сорока. Осталось подождать всего год — и все будут твердить, что он с его характером никогда не разменяет полсотни.

— Очнулся, — процедил он. — Думаю, уже понял, что вы вляпались? В твоих интересах отвечать на мои вопросы. Честно и подробно.

Он не пробовал сделать лицо доброго дяди. У него бы не получилось.

Парень продолжал смотреть в равной мере тупо и вызывающе, и Ковальски вдруг порадовался, что руки у этого волчонка скованы за спиной — дополнительная предосторожность. Уж очень мало страха у него в глазах.

Еще точнее — там совсем нет страха.

Кристо действительно не боялся, он был готов зубами перегрызть и прутья клетки, в которой очнулся, и глотку этого типа, который осмеливался говорить с ним в таком тоне. Знать бы еще, как магию в зубы направлять!

Первое задание, Холдон сожри этих людишек! Старик уже почти готов был выложить браслетик — и вот все идет наперекосяк, он и Дара — в клетке (девчонка к тому же еще без сознания), руки за спиной скованы. Хотя он же все равно не колдует через руки, так что можно прямо сейчас ударить этого типа силовой волной через пупок, или что-то в этом роде.

А сил-то на всех хватит?

Кристо считали отморозком, и в учебе он действительно здорово притормаживал, а что касается вежливости или там эрудиции (слово-то какое ругательное!) — это вообще можно забыть. Зато он отличался здравым смыслом, когда его припирали к стенке. И как раз в этом случае приходилось признать, что атака — совсем не выход. Даже если он их вырубит, руки от этого свободными не станут. Освобождать их, пока на него пялится этот, главный, с носом как у целестийской знати — не выход вдвойне.

— Как вы с подружкой попали к нему на квартиру? — Макс тряхнул головой и повторил тираду по-польски. — Кim jesteś? Co tam robiles?

Кристо продолжал молчать, сопеть и убивать его взглядом. Про себя он жалел, что направлять магию в глаза у него тоже получалось из рук вон плохо. Сейчас бы гипноз применить!

— Повторяю вопрос в последний раз, — Макс сам не мог надивиться на свое терпение. — Что вы там делали?

В ответ Кристо, который не отличался мастерством по части выдумки легенд, послал его на четырех европейских языках. Ругательств на норвежском Макс не понял, остальные до него дошли. Эрудированный, однако, ребенок.

— Грек, а грек! — крикнул Берт с другого конца базы. — Не жмись! Какого чёрта ты запретил нам трогать девку? Придерживаешь для себя?

Макс не ответил, хотя в мыслях сделал зарубку.

Больше не использовать греческий паспорт при поездках и вышибить из башки «пингвинов» дурацкое прозвище.

— Жду ответа десять секунд, — невыразительно сказал он, демонстрируя пошленькую и не самую приятную усмешечку. — Потом даю им разрешение. Ты понял?

И он легким кивком указал на Дару, но Кристо не особенно обеспокоился. Навидался во время золотого детства… В конце концов, его обязывали защищать жизнь артефактора, а не честь артефактора. Поэтому он медленно и вдумчиво повторил свою тираду на четырех языках — почти слово в слово, с небольшим удлинением в части польского, чтобы быстрее дошло по адресу.

Дошло. Макс нахмурился. Слова юнца его не беспокоили — он о них пожалеет — хотя факт знания этим чучелом такого количества ругательств и языков настораживал. Как и то, что чучело совершенно не обеспокоено участью подружки… или не подружки? Кто ж они такие и что делали у торговца, и как это вытянуть из малолетнего партизана?

Из угла базы донесся глумливый ржач Берта и остальных. Отдать им девчонку или подождать, пока очнется, а вдруг из нее можно вытянуть больше, десять секунд истекают…

Стоп. Старик в соседней клетке поднялся на четвереньки и что-то забормотал. Сосунки мгновенно отошли на второй план по сравнению с основным заданием. Макс вернулся на свой стул, вцепился в полуостывшую кружку с кофе и крикнул по-английски:

— Берт, Клайс! Старик очухался, давайте его сюда.

Самому вытаскивать торговца из клетки ему не улыбалось. После снотворного людей иногда начинает тошнить, а джинсы-то — новехонькие, и ботинки жаль тоже.

Молодые «пингвины» тоже чурались черной работы, но ослушаться не посмели: с максимальной осторожностью выволокли торговца из клетки и представили пред ясные очи Ковальски, который успел развалиться на стуле в самой лучшей, мафиозной позе. Ей он научился еще когда работал под прикрытием в паре группировок, в Штатах.

— Приятная встреча, — тонкие губы растянулись в усмешке, ни на миг не разомкнувшись. — В Цюрихе ты хорошо ушел. И поскольку ты драпаешь от нас уже месяц — ты, скорее всего, знаешь, что нам нужно?

Кристо только застонал из клетки, когда услышал, как его слова повторяют чуть ли не дословно. Он, даже не вслушиваясь, мог представить, что ответит торговец:

— Что? Кто? Я не понимаю, вы таки кто такие?

И какой вопрос последует дальше. И какой на это дадут ответ.

Сойти с ума ему помешал только задумчивый голос Дары из-за спины:

— Ты шикарно заботишься о своей напарнице.

Дара совершенно пришла в себя, но не поднималась и только едва заметно подмигнула из положения лежа.

— Щас — о тебе заботиться! Мне их жалко было. Большая радость слушать, как ты их ухлопываешь своим занудством.

— А тебе их хочется просто поубивать?

— А тебе нет?

Дара слегка пожала плечами. Ну да, конечно, она ж действующий артефактор. К устранению свидетелей относится спокойно, стало быть, только вот дело прежде всего. Устраивать резню, когда артефакта они еще и не видели… Это они замечтались: сперва бы нужно освободиться.

— Можешь отомкнуть наручники? — тут же просипел Кристо. В ответ он получил полный заботы и нежности взгляд.

— Сам отмыкай, — хотя у Дары руки были не скованы. У «пингвинов» попросту закончились наручники, а тратить веревку на девчонку посчитали ненужным. — Мое дело — клетка.

Кристо не спорил. Пусть он маг не очень, но направить поток волшебства в руки с пятой-шестой попытки сможет, клетку открыть — это работенка покруче. Остается один вопрос:

— Когда?

Дара чуть заметно приподняла подбородок, указывая на торговца, как бы говоря «как только узнаем, где браслет». Кристо согласился кивком.

Между тем старик так ничего нового и не сказал. Макс допил свой кофе и отставил чашку, «пингвины» готовились пытать дедушку, а он бубнил себе одно и то же:

— Какой браслет, таки где браслет? Я не видел, я не знаю, у меня такого не было…

У Ковальски закончилось и без того короткое терпение, он поднялся, разминая пальцы, даже подумал было потянуться за ножом для пущего удобства и коротко приказал:

— Держите крепче, — и тут же: — Стойте. Что это у него на руке?

Торговец выкручивался, как мог, один из ребят слегка пристукнул его по темечку, а Макс закатал рукав и выругался в голос: браслет, точь-в-точь по описаниям, был на руке объекта. С виду — полная безвкусица, дутый, серебряный, что ли, разве что зеленые камешки смотрятся интересно и немного зловеще. Похоже, расстегивается…

— Не снимайте его, не снимайте, не снимайте-е-е-е!

Старик-торговец извивался в руках здоровых молодцов так, будто его прижигали каленым железом.

— Вырубите его повторно, — буркнул Макс и завозился с защелкой.

Кристо, в своей клетке вытянул шею, ликуя до глубины души. Браслет! Артефакт здесь, нашли, теперь только разобраться с этой шайкой — и первое задание можно считать выполненным, может, еще удастся уломать Дару на прогулку по местным магазинам электроники… но тут же он услышал голос напарницы, от которого мечты исчезли в секунду, как свиные сардельки — на дружеской пирушке.

— Кристо, это не Браслет Безумия…

— Чего? — и тут же сообразил сам: бижутерию с таким названием вряд ли можно просто нацепить на руку и остаться в своем уме. Если не он, тогда что?

— Не надо, не снима-а-а-айте!

Простая истина дошла до боевого звена артефакторов в тот самый момент, когда пальцы Макса справились с защелкой. Ковальски потянул браслет на себя, тот оказался неожиданно тяжелым и просто соскользнул с руки торговца на пол, торговец дернулся было следом, но вдруг замер столбом, как бы передумав. Ковальски, привлеченный движением, невольно посмотрел торговцу в лицо и еще успел поймать злорадную ухмылку, которая уж совсем не шла старикашке.