Елена Кисель – Серая радуга (страница 61)
Это уже смахивало на переезд Семицветника в стены Одонара. Гелла открыла рот для зевка и позабыла его закрыть. Ученики и даже действующие артефакторы, подтянувшиеся к зрелищу, начали ежиться и посматривать на собственные наряды с сожалением и ужасом. У кого-то не хватало рукава, кто-то щеголял в откровенно контрабандной футболке с контрабандными же рожами музыкантов на груди, а кто-то так и выскочил в пижаме, и встречать приезд шести Магистров в таком виде было уже не просто невежливо, а — фатально.
Ибо их уже было шесть. Синий и Голубой шагнули вслед за товарищами, причем Магистр Небесного Ведомства соблюдал на вытянутом лице голубую же тоску. Сразу же после его вступления на территорию и без того великая компания пополнилась еще и загадочным Фиолетовым.
Все Магистры, никого не приветствуя, не подходя близко, остановились в том порядке, в каком шли, и замерли.
— И что это? — осведомилась Гелла, которая в кои-то веки проснулась непритворно.
— Свита, — чуть слышно уронила напряженная Бестия. — Смотри.
За Семью Магистрами медленно и торжественно, а главное — само собой плыло кресло, стилизованное под золотую морскую раковину. На кресле, или, скорее, на троне, восседал древний старец с покрывающей колени клочковатой бородой и невероятной усталостью, затаившейся и припухших веках. Веки были плотно сомкнуты, а голова мага покоилась на плече.
Дремлющий.
Артефакторий вновь превратился в единое тело, и оно широко разинуло рот, как голодающий галчонок, который увидел мать с добычей.
— Что же им тут нужно? — не закрывая рта, умудрилась спросить Нереида. Она, не отводя глаз, пялилась на живую целестийскую легенду, главу Семицветника, который крайне редко являлся на всеобщее обозрение. Про Дремлющего любили шутить, что последних пятьсот лет непонятно — есть ли он вообще, а если есть — спит или уже умер. Но грудь старца тихо вздымалась под серебристой парчой: Восьмой Магистр жил.
Фелла, не отвечая, вышла вперед и склонилась в почтительном поклоне, адресованном тому, кто все равно этого не видел. Потом, по этикету, поклонилась Магистрам.
— Великая честь приветствовать вас в стенах…
— Молниеподобная Фелла, — отозвался Рубиниат, досадливо звякая бубенцами в бороде. — Оставим формальности. Мы оказали вашим стенам честь лишь до конца боя и хотим, чтобы он начался поскорее. Где директор?
Лицо Бестии чуть потемнело.
— Видимо, слагает вирши в честь этого дня.
Бестия ошиблась только со временем: стихотворение Мечтателем Гиацинту уже было прочитано.
Желтый Магистр громко и почти неприлично прочистил горло и заметил:
— Витязь с ним, с директором, но где противники? Когда, наконец, начнется этот несчастный бой? Мы не намерены утомляться!
Рты артефакторов так и были открытыми, но теперь уже от величественного хамства, проявляемого Магистрами. Бестия еще раз коротко, не потеряв ни капли достоинства, поклонилась.
— За ними будет послано тут же. Вы не успеете еще расположиться на арене, как…
Магистры не успели сделать и шагу к арене Одонара, а Бестия не успела еще договорить фразы, как плотненькая прыщавая скоростная ракета по имени Хет уже вылетела в направлении артефактория.
Хет был отчаянным сплетником, но не был плохим товарищем. Его глаза, в отличие от органов зрения остальных, не упустили ни торжественной спешки Магистров, ни озадаченности Бестии, ни свитков, которые Магистры сжимали в руках.
Это могли быть только кодексы Правого Боя. Древние Кодексы Правого, если точнее, а они отличаются от поздних, упрощённых, в них сказано об экипировке, и если Макс не будет экипирован должным образом — ему нужно бежать из Одонара, пусть даже уже и слишком поздно, и прихватить с собой Кристо и Дару! Хет едва не сшиб с ног Мечтателя, единым духом преодолел несколько коридоров, свернул в жилое крыло действующих артефакторов и без раздумий колобком вкатился в комнату Макса, сообщая на ходу:
— Тут Магистры и Дремлющий!
После чего он икнул и смирно встал у двери, прилежно сложив руки. Утренняя картина в комнате Ковальски впечатляла.
На кровати в хаосе вещей, как принадлежащих Максу, так и нагло позаимствованных у других артефакторов, вольготно разлегся Кристо. Дара занималась раскладыванием на столе кольчужных рубах разной ковки и стоимости: от халтуры из сельбища «Куй!!» за семь радужников до северной подгорной работы с иридиевыми вкраплениями, по неизвестной цене. Мелита только что закончила заниматься волосами Макса: она стояла над Ковальски с артефакторным гребнем «Конская сила» (модифицированный «лошадник») в руке. Гребень предназначался на продажу добрым тинторелям-рыцарям, которые желали видеть у своих лошадей необычайно длинными гриву и хвост (правда, гриву потом нельзя было остричь). Мелита созерцала плод трудов своих и гребня и как бы спрашивала себя: может ли шевелюра Макса теперь считаться благородной и поспорить с хвостами некоторых лошадей?
Нольдиус за плечи прижимал Ковальски к стулу. Кажется, с помощью магии, и магия не очень помогала: лицо отличника было багровым от усилий.
Лицо Ковальски попросту не поддается описанию известными человечеству словами. Голос его был подобен гласу из могилы:
— Магистры и Дремлющий? Говоря откровенно, мне уже все равно.
— Бой сейчас? — придушенным голосом осведомился правильный Нольдиус.
Хет набрал в грудь воздуху и изложил все виденное и угаданное секунд в десять. Его не особенно слушали.
— Какого лешего Магистры нагрянули в такую рань и полным составом? — Дара раздраженно грохнула о стол очередную рубаху. — Не из-за той же комиссии?
Макс неприязненно посмотрел на железо на столе.
— Ничего из этого я не надену.
— А хуже не будет! — широко ухмыльнулся Кристо. Он внимательно поплевывал в потолок, который шел обиженной рябью.
Мелита тихо отложила гребень и сделала Нольдиусу знак держать еще крепче.
— Вроде бы, готово! — весело сказала она, не торопясь давать Максу зеркало. — Ты точно хочешь это видеть?
Ковальски, не говоря ни слова, выхватил зеркало у нее из рук, после чего основательно выбыл из беседы, но зато и перестал дергаться, к большому облегчению Нольдиуса.
— Этот бой становится всё серьезнее, — между тем продолжала Дара. — В последний раз Магистры таким составом выбирались…Хет, куда?
— Последняя война с нежитью, перед заключением Нежитного Пакта, — без запинки подсказал фискал.
— Синий, может, и хочет тебе отомстить, Макс, но зачем Дремлющий?
— От моли решили его проветрить… — хихикнул Кристо.
— Вполне возможно, их привлекает не бой, а сам Одонар, — предположил Нольдиус. — Их спешка говорит за это.
Макс наконец подал голос. Довольно спокойный, но слегка осипший голос:
— А какого черта они каштановые?
Мелита пожала плечами и на всякий случай отошла подальше. Ковальски осторожно потрогал приобретенную шевелюру, которая шла ему примерно как Экстеру Мечтателю — меч.
— Ладно, дайте резинку или полоску черной ткани. Дремлющий, Магистры… ничего удивительного, если глянуть на недавние события. Появляются странные крылатые твари, убивающие драконов. Семицветник откапывает, что это — «пасынки», созданные при помощи артефактов. Чтобы разведать, не имеют ли к этому отношения в Одонаре, сюда направляется инспекция, которой… хм… малость не везет на сведения. Потом Бестия напрямую сталкивается артефактом, который оказывается вроде бы возрожденным Арктуросом. Да еще Аметистиат откапывает Печать — стало быть, у нас два Оплота Одонара. Любой бы понял, что с артефакторием что-то не то, вот они и заявились, но с какими конкретными целями… я уже говорил, что ничего из этого не надену?
Хет подпрыгивал у двери в нетерпении. Он старался жестами показать, как ужасен гнев Магистров. Дара оценила его нетерпеливый топот и наконец подняла на Макса глаза.
— Не наденешь ничего из целестийских доспехов? А как насчет доспехов из внешнего мира?
На стол со вкусом, сочно шмякнулся бронежилет. Ковальски наконец поднялся, повертел «доспех», отметил непривычную легкость — наверняка Дара прошлась артемагией! — и остановился на пометке «FBI». Он посмотрел на артемагиню с подобием усмешки, как бы говоря: «Не мытьем так катаньем, да?» Дара ответила вслух и без улыбки:
— Не смей сегодня умирать.
Она первой вышла из комнаты, прекрасно понимая, что Макс не допустит, чтобы кто-нибудь его провожал на эту арену. И потом, посторонние глаза совсем не будут ему нужны, когда он постарается спрятать поближе к сердцу тонкий и гибкий золотой локон.
Глава 16. Неправый бой
Дара шла к арене так быстро, что опередила даже Хета: он остался где-то позади, ошеломленным шариком. Кристо с ней был согласен: вдруг места нормальные позанимают — но Мелита вдруг взяла его под руку, и он почувствовал, что в сердце что-то плавится, как жирная ириска на солнце.
Но в пухлые губы Мелиты сегодня кто-то вложил очень неромантические вещи.
— Сядь рядом с Дарой, хорошо? — шепнула она тревожно. — Я тоже сяду. Нольд, — хмурый отличник шел рядом и силился не обращать внимания на победоносную физиономию Кристо, — и ты будь поблизости. Если вдруг придется ее держать…
— Чего? — изумленно успел еще переспросить Кристо, но тут сзади налетели теорики, подхватили их плотной толпой и утащили на арену, где уже собралась вся честная компания.
Например, там был Мечтатель — на нижней учительской трибуне, окрашенной в такой противный розовый цвет, что трибуну все всегда ненавидели. У Бестии дергалась щека — а может, это не от трибуны, а потому, что завуч оказалась рядом с директором. Магистры чинно-важно восседали на специально воздвигнутом сооружении, напоминавшем ложу в театре внешнего мира — и скорее всего, именно оттуда пришла идея. Магистры были холодны, сосредоточенны и торжественны. Желтый и Фиолетовый изучали Кодексы Правого Боя. Алый о чем-то советовался с похохатывающим Оранжевым. Синий единственный стоял на арене, рядом с чашей для жребия и двумя парящими в воздухе мечами.