Елена Кисель – Серая радуга (страница 31)
Кристо какое-то время преспокойно дрейфовал по воздуху, чревовещая, а потом брякнулся обратно на песок и медленно поднялся на ноги.
С восторженным выражением лица, которое совершенно перекосило его не блещущую разумом физиономию.
«Ё-ё-ё-ё-ё!» — единым выдохом поприветствовали это выражение лица артефакторы. Восторг и Бестия в их сознаниях были несовместимы, как улыбка и Экстер.
— Это ты! — выдохнул Кристо, улыбаясь радостной улыбкой идиота. — Я узнал тебя, дева-воин! Валькирия! Преклоняюсь перед тобой! Все цветы к твоим ногам!
Он криво и безумно взмахнул руками, и из песка арены действительно вылепился букет цветов, обращенный бутонами к Фелле.
— У него горячка? — с сочувствием спросила Нереида. Даже ее пробудила пораженная тишь арены. — Я знаю, что иногда от страха сходят с ума…
Бестия тоже полагала, что Кристо или сбрендил, или притворяется. Изумление на ее лице сменилось презрением, дернулась рука, мгновенно вскидываясь вперед — выводя простейший силовой потом.
«Ик», — выдал Кристо за мгновение до того, как Бестия нанесла удар. И повалился теперь уже лицом в песок. Силовой поток благополучно прошел над его затылком.
Бестия нахмурилась. Вскинула было серп, чтобы выговорить «Мертв», но тут Кристо поднялся на четвереньки, отплюнул песочек и уставился на Феллу круглыми и бессмысленными глазами.
— Болотный нечт! — завопил он после этого и понесся спасаться по кругу арены. На четвереньках.
На трибунах начали прикрывать лица руками, а кто-то из любящих внешнемирье как предмет припомнил понятие испанского стыда.
Бестия, которую за три тысячи лет впервые обозвали болотным нечтом, хмыкнула и хрустнула пальцами, разминаясь. Безумец или нет, а лежать ему связанным чарами на песочке.
Пальцы Бестии сложились в изящном пассе «паутина». Магия десятью тонких, но прочных нитей вылетела из каждого пальца и ушла в сторону Кристо.
И быть бы ему спеленутым, да. Но Кристо ни с того ни с сего как раз в этот момент подпрыгнул метра на два с ликующим воплем: «А в болоте надо прыгать по кочкам!» «Паутина» прошла мимо, Бестия перенаправила удар…
— Бензин кончился! — И Кристо бахнулся в зыбкий песок арены, как в воду, с головой. «Паутина» не задела его только чуть-чуть, Фелла ухмыльнулась улыбкой кошки, которая вот-вот заглотнет мышь, выкинула на землю артефакт «Зыбучие пески»…
— А чего я тут делаю?! — раздалось позади нее. Кристо как раз вытряхивал песок из ушей. Увидев Бестию, он шмыгнул носом, близоруко прищурился и прошептал: — Ма-моч-ка?
Этот силовой удар был веерным: ни влево, ни вправо уклониться было нельзя, но Кристо вдруг ушел вверх, направив магию в ступню.
— А-хаха! — обрадовался он. — Я умею лета-а-а-а…уй.
«Лассо» магии захлестнуло его за лодыжку, так что он опять плюхнулся на песок, а дальше в воздухе засвистел иридиевый серп, которому Бестия мимоходом задала наведение на кровь, и это значило — уклониться от него нельзя, можно только отбивать…
И Кристо отбил. Не успев еще подняться, стоя на одном колене. Классическим щитом — «тройным валом», с точками выведения магии через середину груди и запястья. Оружие гулко ударилось о щит, казалось, оно хочет пробить его самостоятельно… но через секунду серп уже вернулся в руку к хозяйке.
Бестия кивнула, как бы говоря: ну вот и всё, шутки кончились, можно заканчивать и с испытанием. Серп повис над плечом завуча, готовый вылететь к горлу Кристо, как только щит будет разбит, и Пятый Паж Альтау ушла в кривой, боевой оскал, как бы говоря: ну да, я помню про запрет на смертоносные и тяжелые проклятия, но ведь против отморозка многого и не надо!
Удары последовали один за другим: «кувалда», «клин пламени», «клещи». Бестия не прибегала к артемагии, сосредоточившись на магии телесной. А Кристо не собирался пользоваться, кажется, вообще ничем: он просто до упора держал щит. Расширил его вниз и вверх, чтобы не получить по ногам и по голове, жмурился от напряжения, но не ответил ни на один удар, перекачивая магию изнутри, из сердца, рядом с которым она притаилась, сначала в руки и грудь, а оттуда в щит…
Бестия сделала шаг вперед.
Удар!
Кристо проехал по песку коленями, увязая в нем, но не снимая щита.
Удар!
Пришлось опуститься на второе колено и вдавиться в песок сильнее, а на трибунах наступила тишь, там наконец пооткрывали рты, увидев интригу…
Удар!
Кристо заскрипел зубами, чувствуя, как слабеет щит. И на ноги уже не подняться, хотя теперь уже и незачем…
Все равно он не смог бы бежать и одновременно защищаться.
Удар!
Все. Поток магии на левой руке ослабел, защита поблекла, и Бестии наконец удалось силовым потоком сковырнуть её окончательно. По-прежнему двигаясь вперед, она дернула головой в сторону серпа. Оставалось всего ничего — короткий бросок, оружие стремится к горлу противника и — над ареной должно разнестись ужасно знакомое по занятиям: «Мертв!»
— Фелла! — вместо этого разнеслось над ареной. Робким голосом Мечтателя. Бестия обернулась нетерпеливо.
Экстер стоял на своей трибуне с чрезвычайно непонятным выражением лица, а рядом с ним в тихой смеховой истерике корчилась Нереида.
— Фелла, — очень виновато прошептал Мечтатель, поднимая песочные часы. — Время… у тебя вышло время… семь секунд назад.
Тут раздался сладкозвучнейший гром, какой только мог услышать Кристо. Нет, не оваций. Клацающих зубов. Отпадающих челюстей!
«Феноменальный идиотизм» торжествовал победу над невероятной боевой мощью и невероятным же опытом.
Серп недоуменно завис в воздухе, на трибуне Фрикс заперхал в кулачок, а Кристо быстро понял, что он уже нагулялся по арене, и, по-по крабьи переваливаясь и охая под нос, с арены удрал. Когда Бестия с яростным рыком обернулась в его сторону — ее встретило пустое место и столбик пыли от подошв кроссовок.
Стиснув зубы и побагровев, Фелла обернулась к трибунам.
Там потихоньку уже начинали ликовать. Кристо все-таки был артефактором, а Бестия была завучем и руководителем звеньев, потому ее не любили гораздо больше. И потом, сознание того, что пятого пажа можно провести при помощи заурядной тупости… в этом было что-то совершенно восхитительное!
Над Бестией теперь не смеялся разве что Мечтатель, который, как известно, не смеялся вовсе.
Тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, со щеками, горящими как от пощечин, Фелла нашла взглядом на трибунах своего настоящего противника в этом поединке.
Макс прочитал по ее губам свое имя, а по глазам — что зря остался в Целестии. Фелла выразительно сжала рукоять серпа.
Ковальски постучал пальцем по лбу, напоминая, что серп — это хорошо, но иногда можно бы и мозги включать.
Бестия молча развернулась на каблуках и отправилась с арены на десятиминутную передышку.
— А я думала, она тебе пошлет воздушный поцелуй, — вздохнула Мелита. — Или это мифы — что воины уважают сильных противников?
— Н-ну, в таком случае ей следовало бы посылать воздушный поцелуй Кристо… — заметил Нольдиус с неким колебанием. Ковальски и Мелита немедленно воззрились на него, как на высшее чудо Целестии. Заумник, представив себе нарисованную картину, притих и больше реплик не подавал.
Кристо появился на трибуне через пару минут и в ореоле ликования. Ковылял он еще неловко и был бледноват — потратил много магии — зато физиономия была полна торжества. Он начал с того, что выдернул из рук Скриптора, сидевшего ниже, бутылку с шипучкой из шиповника и жадно к ней присосался.
— Фу-у-фырк! — оторвался от бутылки нескоро и плюхнулся на освобожденное Дарой место. — Полная смурлятина. Весь копчик отбил и спиной приложился, пока летел. На коленках дырки протерлись, пока она меня прессовала — во!
— Не говоря о том, что ты подарил цветы Фелле Бестии, — лукаво вставила Мелита
— Некрасиво вышло, — согласился Кристо, гордясь собой и помня об уроках Дары. — Но зато хоть как-то вышло!
И окинул гордым взглядом всех, кто посмел усмехнуться при его появлении — мол, ну да, ну да, дурнем себя выставил, но ведь квалификацию прошел! А вам слабо три минуты против Бестии продержаться?
Взгляд Кристо увял, натолкнувшись на арену.
Там уже появилась Дара — первой, будто ей не терпелось. Расхаживала взад-вперед, присматриваясь к груде оружия.
И чем больше она шагала, тем меньше оставалось в Кристо победного настроения. Из него будто воздух выпускали через прореху: сначала притих, а потом не утерпел и начал тревожно ерзать на трибуне.
— По целебне соскучился? — тут же осведомился рядом с ним мрачный голос Макса.
— Да я что, я ничего, — секунда, — просто постотреть, — еще сеанс ерзанья. — Слушай, а вот как-то тухло мне по поводу этого испытания…
— Да неужто в тебя Бестия разум вколотила.
Кристо только махнул рукой — Макс почему-то тоже был на взводе.
— Бестия, она ведь… не очень-то ей понравилось, что я… ну, что мы ее так сделали? Ей сейчас убивать хочется, понимаешь? А тут Дара…
— Так ведь и убивать ей хочется тебя и Макса, — заметила Мелита, но тоже тревожно.
— Дорогая, а ты знаешь, что такое сублимация? — осведомился было у нее Нольдиус, но поймал взгляд, скучно вздохнул и умолк.
Кристо вертелся. Макс сидел с каменным лицом, на котором, как на стене, издалека можно было увидеть: «Мне на всё наплевать». Экстер Мечтатель ощутимо нервничал на своей трибуне, поглядывая то на песочные часы, то на Феллу Бестию, которая только что вернулась на арену.