Елена Кисель – Расколотый меч (страница 47)
Я обернулась, чтобы задать этот вопрос Веславу и убедилась, что Веслава поблизости нет. И Эдмуса нет, и Бо тоже. Попутно догадалась осмотреть себя, и оказалось, что ребра мне давит корсет старинного платья.
Я высунула из-под платья ногу и вздохнула с облегчением: кроссовки, мои любимые, разбитые по здешним дорогам кроссовки были на месте!
Хоть в какой-то части собой осталась…
Тут я почувствовала в руках странную, деревянно-нитяную на ощупь штуку и подняла к глазам… веретено. С острым таким, чем-то знакомым кончиком…
— Осторожно, принцесса! — донеслось из ниоткуда.
Это мне добрые феи мерещатся?
И потом еще три голоса — но эти уже знакомые и издалека:
— Что за… Ольга! Ольга!
— Ой, какое у нее платье красивое…
— Она нас слышит? Она сама говорить может?
Голоса шли от… нет, вот это точно галлюцинация. От портрета над уютным камином. В смысле, от троих на этом портрете.
И если можно представить на алхимике что-то глобально неподходящее к его внешности — это будет средневековый кафтан и парик, в коих он предстал на этом полотне.
— Ма-мма… — сказала я, рассматривая позументы на кафтане теперь уже Эдмуса.
Голоса то появлялись, то исчезали, будто кто-то невидимый регулировал ручку радиоприемника, и я уловила часть яростного спора о том, что со мной произошло. Из этой части получалось, что мои товарищи видят то же, что и я. Только со стороны.
— Не уколитесь, принцесса! — донеслось опять. Снова эта фея, чтоб ей самим этим веретеном упороться.
— Ребята, — громко и внятно сказала я. — Я тут вроде как попала в сказку о спящей царевне…
Спасибо, что не в сказку о Белоснежке. А то пришлось бы бороться с голодом при виде наливного яблочка и отмахиваться от кучи надоедливых гномов.
— Искажение… реальности, — донеслось до меня с портрета. — Ролевая… ситуация… кто-то играет в это…
— Не уколитесь! — донеслось до меня все тем же заботливым тоном.
— Делать-то чего? — поинтересовалась я, прокручивая в пальцах отравленное веретено.
Ответа не было.
Впрочем, ответ я уже знала сама. Раз меня сюда забросили — я должна найти решение ситуации. Каким-то образом закончить сказку. Только чтобы у нее был счастливый конец.
И чтобы не пришлось спать сотню лет до прихода моего принца, так что укол веретеном отпадает как решение тут же.
Я скосилась на портрет и захихикала, вообразив себе картину: прекрасный принц Веслав наклоняется над спящей мной, задумчиво изучает лицо, а потом выдает в пространство: «Пижму вашу через тертый кварц! А антидот-то я в своем королевстве забыл!»
Но если я буду просто сидеть, тупо глядя на веретено, решение само не найдется.
Может, спалить его? Огонь в камине горит… или заморозить, а потом расколоть? У принцессы из сказки не было стихийных сил, у меня есть. Или заморозить не веретено, а ту ведьму, которая мне его прислала? Да нет, этот сказочно-иллюзорный мирок наверняка ограничивается пространством моей комнаты.
И ребят больше не слышно, а жаль. Я даже на алхимика теперь не очень сержусь. Вернее, не сердилась бы, если бы он сейчас дал хоть какой-нибудь совет!
— Не уколись… — донеслось в очередной раз.
А он дал совет. Только давно, когда обучал меня пользоваться силами целителя. Он однажды сказал мне, чтобы я никогда не доверяла алхимику. И хотя сейчас я имею дело не с самими алхимиками, но с чем-то, что явно создано ими…
Я всадила кончик веретена в свой палец.
Только тот кончик, который не был ничем смазан.
Беззвучно. Но зато мои глаза покинули орбиты. Нет, каким образом, я же колола в палец, а такое ощущение, что попала в мозг!
И в спинной в том числе. А крови столько, будто я горло себе перерезала, хотя, может, я и преуменьшаю.
В любом случае, хватило. Как только первая капля упала на пол, помещение вокруг нас стало меняться. Вместо веретена в моей руке оказался острый осколок стекла. Комната пропала, я стояла рядом с остальными и зажимала проколотый палец.
— Додумалась, — буркнул Веслав. — Я весь голос сорвал орать тебе, чтобы ты перевернула веретено!
— Спасибо, — поблагодарила я мрачно, чувствуя, что все еще сержусь на алхимика. — Ну-ка повтори, что это со мной было?
— Морок, — ответ звучал гораздо лаконичнее, чем то, что я слышала с портрета. — Примерно как… вот этот.
Я растерянно посмотрела на слой пожухших листьев и мох под ногами. На мгновение сознание шепнуло, что этого здесь быть не может — и замолчало, когда я провела рукой по ближайшему дереву.
Несомненная кора. Шершавая и царапучая. И смолой пахнет.
Это уже больше, чем морок.
— Аюшки! — плаксиво донеслось до нас. — И что мне делать со всей этой сдобой, я же ее не ем!
В нескольких метрах от нас стояла Бо. В платьице и с корзинкой в руках.
В ярко-розовой шапочке…
— Наверное, отнести бабушке, — пробормотал алхимик, которого такое зрелище немного выбило из колеи.
Бо тем временем продолжала топтаться на своей лесной тропке. Пооглядывавшись немного, она заметила нас и помахала.
— Ребята! Хотите пирожков? Ой, а вы знаете, вы деревья! Или это у деревьев ваши лица…
Прелестно. Всю жизнь мечтала стать то ли онтом из саги Толкина, то ли мутантом-буратинкой из другой какой-нибудь реальности…
— А вы не скажете, что я должна сделать? — взывала Бо.
— То же, что и Ольга, — пробормотал Веслав. По странной случайности это дошло до Бо, и она растерялась еще больше.
— Но у меня же тут нет вертен… верет… острой штуки! И я не буду колоть себе пальцы! И… а если я съем пирожки — может получиться? Ой, нет, на такую жертву я не готова…
— Берегись, Шапочка! Берегись! — донесся тот же голос, что слышала я, и в ту же секунду на полянку выскочил весьма реалистичный волк с раззявленной пастью.
— Пирожок? — предложила ему замешкавшаяся Бо. Волк слегка опешил, но потом решил пойти по сказке:
— Девочка в… Розовой Шапочке, — оказывается, он неплохо различал цвета, — куда ты идешь?
— Откуда я знаю?! — рассердилась на это Бо. — Была там, теперь тут с этими калорийными пирожками и в немодной шляпке. Разве не видно, что я заблудилась? Жаба — и та лучше тебя соображала!
Волк опешил теперь больше. Мы уже все сочувствовали бедному зверю…
— Кхм… а где живет твоя бабушка? — попытался он еще раз.
— Какая бабушка, ты, тупое говорящее животное?! — окончательно вышла из тебя Бо. — Она в другом мире живет! Она вообще умерла, когда мне было пять! Не хочешь пирожков — дай пройти!
Нечастный хищник на секунду возвел глаза к небесам, а потом прыгнул на Бо, намереваясь сократить сказку наполовину. Разумеется, в ту же секунду блондинка перекинулась в пантеру, и волк просто затормозил в воздухе. Потом исполнил (все еще в воздухе) сложный акробатический разворот и унесся в лес с поджатым хвостом и жалобным щенячьим визгом.
Пантера опять превратилась в Бо. Только теперь при ней не было корзинки, а вот розовый рюкзачок оставался на положенном ему месте. Лицо триаморфини сияло гордостью — мол, видали, как я здорово перекинулась туда, потом обратно?
— И долго это будет продолжаться? — обратилась я к Веславу. Я не разделяла веселья Бо, потому что поняла: если бы она не выкрутилась со своим превращением, ее бы растерзали по-настоящему. И я бы отравилась тоже по-настоящему, а значит, с чем бы мы ни столкнулись, оно хочет с нами не просто поиграть в сказочки.
— Пока мы не поймем, как это остановить, — ответил алхимик. — Мне кажется, я…
Но тут Бо завизжала во весь голос и попыталась влезть по Веславу, как по дереву, так что мы невольно отвлеклись.
Крысы!
Они кишели у нас под ногами. Сплошная шевелящаяся серая масса. Огромные, с длинными голыми хвостами, попискивающие…
К счастью, не обращающие на нас ни малейшего внимания, но стоять посреди них и чувствовать, как они тебя касаются, когда протискиваются мимо… Очень трудно было убедить себя, что это морок.