Елена Кисель – Расколотый меч (страница 31)

Конная прогулка по окрестностям оказалась гибридом пышного выездного пикника и такой же пышной охоты. Наследники домина и толпа придворных и слуг рассаживались по лошадям. Вся эта орава двигалась с подобием организации по окрестным дубравам и лесам, время от времени располагаясь на перекус или делая передышку в виде убийства какого-нибудь ни в чем не повинного оленя. Менестрели между тем (куда ж без них!) услаждали всех, кого могли поймать, своим пением, попутно распугивая дичь. Рыцари под шумок пытались прочесть своим дамам свежесочиненные сонеты в их честь. Словом, Веславу очень повезло, что он остался в замке, ибо, пробыв на этом мероприятии хотя бы полчаса, он попросту бы взорвался от ярости. Я нравом алхимика не обладала и к тому же была лучше воспитана, а потому вознамерилась прокиснуть со скуки и не скоро, а культурно, часика через два с половиной.

В принципе, обычный светский раут, только на лошадях… Спасибо еще, пока не прикончили никакого зверья, боюсь, этого я не смогла бы вынести. Йехар ехал рядом со своей Дамой, тихонько светясь от удовольствия, Бо ехала возле рыцаря и доминессы и не очень страдала о том, что нет Тилкиды. Время от времени она активно улыбалась молоденькому менестрелю, тот каждый раз пунцовел и ронял свою лютню, или на чем он там играл. Один раз даже свалился с лошади — это развеселило Бо еще больше.

Эдмуса не было. Это нервировало, как будто у меня ампутировали ненужный, но родной орган. Тень спирита время от времени мелькала над головой, но он курировал нас с небес молча. Хотя тому же Ксахару как-то излишне часто падали на головы шишки. Может, спирит был к этому как-то причастен?

А дичи не встречалось. То есть, совсем, и я краем уха уловила одну-две жалобы егерей на то, что какая сейчас охота? Лис и то не наловить, чтобы специально выпустить…

— Совсем нет дичи? — осведомилась я, подъезжая поближе. На меня посмотрели хмуро и недоверчиво и заявили, что медведи еще попадаются, но настолько редко, что стали почти музейной ценностью. После того, как я спросила, давно ли здесь такая оказия, егеря дружно принялись плевать и ничего не ответили. Наверное, недавно.

И ведь дело не обязательно в Иссушителе и в том, что в последние годы он наверняка активно продвигался в фазе зрелости. Может, тут трава для оленей плохая или отсутстсвуют важные звенья в пищевой цепочке… И птицы, может быть, поэтому поют, но слишком быстро перелетают с дерево на дерево…

Я вдруг поняла, что мне хочется видеть вокруг себя как можно больше людей. Или хоть… дружинников, потому что после наших миссий едва ли нас можно отнести к нормальным людям. Словом, что угодно, но только не быть в стороне от всех.

Такое ощущение, что на этой прогулке мы были дичью.

Даллару и остальных мне удалось отыскать с некоторым трудом: каким-то образом они удрали от бдительных глаз Ксахара и теперь наслаждались вполне свободной беседой, правда, я им здорово обломала кайф: при виде меня доминесса почему-то примолкла. Кажется, даже поглядела с опаской, неужели у меня было такое грозное лицо?

— Лес здесь точно хранит угрозу, — заметила она так, что у меня не осталось ни малейших сомнений: сменила тему. — И еще меня тревожит отсутствие Стэхара, вы не знаете, где он может быть?

Мое воображение живо нарисовало оскаленную медвежью шкуру, медленно ползущую в угол от Даллары.

— Как знать, — отозвался сдержанный Йехар. Он поглядывал на свои штаны, еще не до конца просохшие после того, как наследничек решил в них поплакаться. — Он может строить против вас очередные козни…

— Не нужно так, — надтреснутым голосом отозвалась Даллара. — Он еще молод и глуп… как знать, может, он образумится со временем. Но я беспокоюсь за него: он в последнее время так странно себя ведет!

Йехар поискал глазами того, с кем можно было бы многозначительно переглянуться, но под взгляд подворачивалась только Бо. Многозначительность была не по ее части. Я кашлянула, и рыцарь с облегчением обернулся ко мне.

— Домин, кажется, тоже, — закинула я пробную удочку. — И Ксахар немного…

— Не говорите об этом человеке! — выдохнула доминесса, сжимая поводья. Я послушно перестала, а Йехар бросил на свою Даму исполненный нежной грусти взгляд. Она ответила суть примерно тем же и сделала невольное движение, как бы хотела взять его за руку.

Ксахар, который отыскал нас как раз в этот момент, едва ли обрадовался этому зрелищу.

— Йехар! — рыцарь и доминесса вздрогнули и мигом приняли исходные позиции. Ксахар протолкался сквозь кусты орешника − вельможа был без лошади и силился сохранять независимый вид. — Я счастлив, что нашел тебя.

А с виду что-то непохоже. Даллара тихо охнула и подалась вперед, почувствовав угрозу, но Ксахар, словно понял, что его будут сейчас останавливать — и затараторил скороговоркой:

— Если ты не трус — мы встретимся с тобой на Большом Турнире, меч против меча, Хэймах против Глэриона — и пусть небеса решат, кто достоин жить боль…

— Принимаю вызов, — так же быстро выпалил Йехар, который взглянул на нас с Бо и сообразил, что останавливать будут теперь уже его. Противники переглянулись и от всей души испустили удовлетворенные вздохи. Даллара готова была расплакаться.

Я тоже.

Бо уже хлюпала и подвывала — она раньше всех поняла драматичность ситуации.

— Я пришлю тебе официальное уведомление, — свысока бросил жених доминессы. И это несмотря на то, что смотрел он на нас снизу вверх!

— Даллара, — Ксахар насупил в меру густые брови и отвесил полный глубокого почтения поклон. — Вы не окажете мне честь…

Но судьбе неугодно было, чтобы Ксахару в этот день оказали хоть какую-нибудь честь. Неизвестно откуда раздался дикий рев, и на поляну вихрем вымахнул всамделишный медведь — видно, один из тех самых редких, уцелевших.

Ксахар мужественно устоял и схватился за меч.

А наши лошади показали себя так, будто медведи для них были гораздо большей редкостью, чем для здешних егерей: с диким ржанием они рванули в разные стороны. Йехар так и не успел вступиться за жизнь своей дамы: вступаться за чью-то жизнь верхом на взбесившемся коне, который еще и тащит тебя в противоположном от Дамы направлении — верх акробатики, к которому рыцарь оказался не готовым, несмотря на все свои скитания.

Но нашелся человек, которому повезло еще меньше: мой жеребец взбрыкнул задом и рванул в свою сторону уже без меня, я же ласточкой пропутешествовала по воздуху и приземлилась на что-то такое движущееся, мохнатое… кусачее?!

— А-а-а-а-а!!! Блохи! — проявила я себя наподобие Бо, скатываясь с медведя и покидая того в настоящем культурном шоке. Бедняк на какое-то время застыл и присел на задние лапы, Ксахар, сколько я могла видеть, вообще остолбенел не хуже медведя, но потом потряс головой, героически взмахнул мечом…

— Стой, с-с-с-скотина!! — непонятно, к кому относилось это восклицание, но Ксахар его принял на свой счет и замер повторно, а медведь решил, что это не о нем, и загалопировал в олешник, а на поляне появился задыхающийся алхимик с пузырьком в руке. — Сто-ой… ух… раз поганка, два поганка, три поган… Ольга?!

Я, лежа на траве (подняться после кульбита со спины зверя так и не успела), смотрела на алхимика такими вытаращенными и немигающими глазами, какие встречаются только у людей, умерших от чрезмерного стресса. Знать не хочу, что он подумал, если в секунду оказался возле меня в позиции девы над умирающим воином (на коленях, корпус лирично наклонен) и изо всех сил затряс за плечи, повторяя «Очнись! Черт, не может быть!».

— Веслав, я не труп! — возмутилась я в ответ на подобное обращение. — Но у меня сейчас мозги в черепе взболтаются в гоголь-моголь, если ты хоть еще немного…

Алхимик тут же меня выпустил и уселся на траву рядом, бессильно вытирая лицо рукавом.

— Гад патентованный, мухомор ему в… глотку, — простонал он. Я осмелилась приподняться, понимая, что речь не обо мне. — И как он нас нашел, не по запаху же? А вы сами хороши: потащились в чащу, как…

Я скосилась на Ксахара, до которого медленно доходило, что его Дама в опасности, а на поляне — Веслав. Как только до жениха дошло окончательно, мы с алхимиком остались вдвоем.

Сидели и пытались отдышаться, спина к спине, как воины после боя. Какая-то сорока у нас над головами то ли трещала, то ли заливалась смехом над этой картиной.

— Это был Иссушитель в ином облике? Да? Ты за ним гнался?

— Это было воплощение тупости этого мира, сам домиций Стэхар… непосредственно перед осенней линькой.

— Погоди, я что-то не понимаю. Тилкида?..

— В порядке, куда ж ей деться. Ненавидит бывшего любимого и носится по всему дворцу с какой-то первой попавшейся под руку саблей. Жаждет доказать ему, что именно он загубил ее молодость…

— А Стэхар?

Алхимик пожал плечами и махнул рукой в том направлении, в котором унесся медведь — я с трудом успела увидеть жест.

— С ревом носится по лесу на четвереньках, чемпион по бегу по-пластунски… Что ты смотришь? Шею вывихнешь! Когда сработал мой «Антиамур», а Даллара начала вопить, как она ненавидит домиция, этот болван сдуру пополз туда — сам не знаю куда, и его, конечно, занесло в комнату, где я развернул походную лабораторию. Спросить бы еще, как этот домиций мои блокировки обошел… Ну, а в лаборатории он, понятное дело, стукнулся башкой о столешницу так, что на него вывернулась половина эликсиров со стола, то есть не на него, а на шкуру, которую он так с себя и не снял. Имеем то, что имеем: гибрид домиция и медведя, сдошего непонятно когда.