Елена Кисель – Путь варга: Пастыри чудовищ. Книга 1 (страница 83)

— Обеспечивайте, — разрешила Арделл. — С учетом того, что специалистов такого профиля в Вейгорде единицы… если только вы не собираетесь искать в других странах или обращаться в лейры нойя — вам не найти лучшего варианта.

Говорила она быстро и нетерпеливо, не отрываясь взглядом от перебинтованной правой ладони девочки.

— Как вы понимаете, время работает не на вас. Чем больше воспаляются раны, тем меньше шансов, что шрамы удастся убрать.

— Удастся… убрать?

Мариэль приподняла голову. Потом, с усилием, левую руку — указывая на то, что теперь опять скрылось под маской. Изорванные укусами щёки, опухшая, бугрящаяся плоть.

— Это… это можно?..

И впилась глазами в лицо матери с такой отчаянной мольбой, что тут и камень бы не устоял.

Риция Фаррейн только тихо махнула рукой и вполголоса осведомилась — что бы мы желали увидеть ещё.

Комнату, где всё и произошло, конечно.

Обитель маленькой Милли — в левом крыле, погруженном в сад и еще не перестроенном па современный лад.

— Девочка сама выбрала себе эту комнату, — поведала хозяйка. — После гибели моего несчастного брата мы, конечно, стараемся ни в чём не отказывать бедной сиротке…

Заботливые опекуны, да. Готовы поселить бедную сиротку не в детскую, а скорее в бывшую гостиную — просторную, с до безобразия высокими потолками. И повсюду деревянные резные панели — костяшки чешутся каждую простучать.

Три окна с цветными витражами кидают на пушистый ковер разноцветные блики. За окнами — мшистые, переплетенные стволы деревьев. Если бы я жил в такой милой комнатке, я бы мочил одеяльца лет до четырнадцати.

Кружевные, молочного цвета одеяльца. Изумительно неподходящие к высоченным потолкам, и изумрудным обоям. Как и вся эта мебель — разнотипная, разновременная: тяжелый старинный комод — и светлый резной столик, и тут же стул красного дерева. Атлас и шёлк, и второпях наброшенные на всё рюши и кружева — сюда будто всё сгрузили из разных спален.

— Интересная обстановочка, — высказался я от всей души.

— Да, наши дети часто отдают ей что-нибудь из своих вещей… понимаете. Что понравится. Я же говорю, мы ни в чем не отказываем бедной сиротке, стараемся ей во всём потакать, ведь она перенесла столько горя. Так что любые наряды, и, конечно, игрушки…

Игрушки. Это самое интересное.

Их правда было много — целая игровая поляна с отдельным ковриком, кукольным столиком и столами. Доводилось торговать и этим товаром — так что я знал, что тут собрана вся Кайетта. Всё, что только на ярмарках попадается и делается мастерами под заказ: фарфоровые пастухи и пастушки из Ракканта, и мягкие, пушистые звери из Союзного Ирмелея, и несколько дорогих механических кукол из Мастерграда — такие ходят сами, если особым образом повернешь магический кристалл… Дамата была представлена коробочками с деревянными играми, Вейгорд — тряпичными, яркими, диковинными птицами, а вон тот единорог-качалка — я бы что угодно поставил, из родного Крайтоса. Наверняка если бы покопаться в этой куче — нашлось бы что-то и из Вольной Тильвии, и кто там знает, и из Велейсы Пиратской и Акантора. Словом, все страны Кайетты, все сколько их есть — прислали в это игрушечное изобилие своих дипломатов… чтобы эти дипломаты настойчиво нашептывали: эй, смотри, как повезло бедной сиротке. Как её любят, сколько всего купили…

Только вот бедная сиротка намертво прижимает к себе леди Аннабет. А у этих игрушек вид такой, будто они здесь меньше девятницы.

— Ковер поменяли, кровь отмыли, — подытожила Арделл, вылезая из-под кровати маленькой Милли. — Ещё, гляжу, и протерли пыль по всем углам. С отменным… пчхи… средством для полироли.

— Разумеется, — с оскорбленным видом завела было госпожа Фаррейн. — Разумеется, наши слуги знают своё…

Тут она наткнулась на взгляд Гриз Арделл. Тихо поискала нюхательную соль, не нашла и решила откланяться. С заверениями, что стоит нам позвать — и нам предоставят всё необходимое.

Я тоже посмотрел на начальство. Начальство сидело на пушистом ковре чуток растрепанное, в помятом голубом платьице, с выбившимися из прически прядями. В глазах мрачновато переливалась зелень — отражались цветные блики.

— Наши действия?

Гриз хрустнула пальцами и опустилась на колени.

— Стучим и ползаем.

Определённо, это был самый запоминающийся совет в моей жизни. Даже Нэйш милосердно сообщал вам информацию, пока вы сидели. Арделл давала расклад, пока сама она ползала в голубом платьице, заглядывая под каждый комод. Я тем временем простукивал панели.

— Следы зубов на девочке напоминают укусы куньих. Но есть отличия в части клыков, да и характер укусов тревожит. На редкость направленная атака: метили в горло, лицо, вообще, в вены. И рука… ладонь… словом, пока что выглядит всё довольно туманно.

— Куницы? Ласки? — предположил я, лаская ухом очередную деревянную панель. — Хорьки? Может, вообще не по нашей части — не магические зверушки, а так себе?

Гриз уползла под столик с витыми ножками в углу комнаты. И пробормотала оттуда что-то насчет того, что похоже, мол, это всё-таки наш случай.

— Кто тогда может быть? Шнырки?

В питомнике я насчитал пока что пять видов этих прелестных тварей. Размером от средней табакерки до упитанной кошки. С разной окраской, сферами обитания и нравом. От «ох, я в ужасе, вы подали мне яблочко с червячком» до «а ну иди сюда, кому сказал, я тебе уши поотгрызаю».

— Первое, что приходит в голову, да-а… И всё укладывается просто замечательно. Шнырки очень склонны приспосабливаться и изменения проявляются уже в течение пары-тройки поколений. Так что разновидности бесконечны. И это вполне могли быть тонкие, хищные, хитрые шнырки, которые с чего-то решили напасть на детей прямо посреди комнаты, ага…

Арделл была как-то уж слишком покладиста.

— В чём подвох? — не выдержал я, оставляя в покое несчастные панели. Арделл пожала плечами и нырнула теперь в груду игрушек.

— Да вот и я никак не соображу — в чём. Шнырки, как ни крути, — самая очевидная версия. Может быть, конечно, какой-то новый вид, но… Лайл, как у тебя с ощущениями насчёт этого дела?

Волосы у нее окончательно выбились из причёски и окружали голову золотисто-красным ореолом — из-за солнца, которое пробивалось через листья и цветные стёкла. А глаза казались совсем зелёными.

— Хочешь, чтобы я забрал у Сирила полставки горевестника, а?

Арделл отряхнула руки и задумчиво тронула новенькую единорожку-качалку — хоть сейчас садись и скачи…

— Просто хочу узнать — как у вас там в Корпусе Закона обстояло дело с выработкой чутья.

— А «чутье» — это уже Мел… — я простучал последнюю панель и вздохнул. — Тут что-то нечисто. Очень и очень нечисто. И с этими зверюшками, и с самими хозяевами. По-моему, тут с какого-то бока эта сиротка… Милли. Сестра ведь защищала ее, так? А если бы не она…

А если бы не она — это Милли лежала бы сейчас в постели с изорванным лицом. Или не в постели, а в Водной Бездони — если бы не успела закричать.

Арделл коротко кивнула — молодец, мол. Показала жестом — ее тоже терзают какие-то сомнения насчет этих то ли шнырков, а то ли нет.

— Что будешь делать? — осведомился я.

— Посмотрю дом, насколько возможно… сад… посмотрю окрестности. Поищу следы. Какие планы у тебя?

— Пороюсь в помойке.

Варгам — варжеское, а крысам, как говорится…

В памяти хохотал-заливался кузен Эрлин. «Лайли, ты что, ты решил поиграть в образцового законника?» Я только плечами пожимал: в образцового — нет, Эрли, но как насчет законника-крысы, а? Такая тварь, по крайней мере, пролезет в любые закоулки. Полазит липкими лапками по кухне, пошуршит вокруг слуг (нечего ловить, слуги — из потомственных, хозяйские тайны ценят не меньше собственной шкуры). Прикинется милым зверьком, оглушит болтовнёй свидетельниц-служанок (тоже мимо — те, которые вбежали на крик Мариэль, не успели рассмотреть зверей).

А еще эта тварь начисто лишена брезгливости.

Помойная яма Фаррейнов была устроена по всем канонам «принципов чистоты». Круглый котлован прикрывался плотным дощатым настилом, по которому можно было ходить. Маленький лючок предназначался для мусора обычного размера. Здоровенный люк ярда на два — для отходов, которые в люк маленький пропихнуть затруднительно. По краям настила были в художественном беспорядке расставлены горшки с цветами, а от досок несло изысканной помесью помоев с фиалками. То ли помост для танцев, то ли слегка подтухшая летняя терраска. Королева Ракканта могла бы гордиться Рицией Фаррейн.

Я кое-как поднял большой люк, распластался на помосте, подсветил себе фонариком с желчью мантикоры и заглянул внутрь.

Поле исследования наклевывалось фантастическое. Яма была полна на три четверти, так что я мог бы коснуться мусорных завалов, если бы вытянул руку и как следует потянулся. Скоро господам Фаррейнам придется вызывать мусорщиков, которые изымут всё это добро и разберутся — что закопать, что сжечь, а что и в дело пойдет.

Фонарь выхватывал слежавшиеся кучки очисток, шкурок, бумаг, щепок, чешуи и прочих остатков человеческого муравейника. Некоторые кучки пошевеливались — наверняка пируют серые собратья. Пахло пока что вполне терпимо: видно, Фаррейны не скупились на отбивающие запахи зелья.

Но вот если я начну ворошить эти залежи — не поручусь, что так и будет. И не поручусь, что какой-нибудь притаившийся внизу кровожадный шнырок не решит попробовать меня на вкус. Можно было бы, конечно, обвязаться веревкой, прикрепить ее конец к ближайшему дереву и спуститься внутрь… но это я оставил на крайний случай.