Елена Кисель – Путь варга: Пастыри чудовищ. Книга 1 (страница 27)
Так что единственный с момента моего прихода в питомник выходной я тратил с пользой. Отчитался Стольфси в «Честной вдовушке», что так, мол и так, внедрение прошло удачно, нельзя ли, так сказать, уже намекнуть — а что мне надо делать? В ответ получил распоряжение внедряться дальше и ждать вестей. Завернул к Милке за пивом и снедью и направился прямиком к Лу.
Старина Лу отнесся ко мне с умеренным сочувствием и сорок минут бесплатно набрасывал сплетни обо всём помаленьку: о причудах королевы Ракканта (мир её добродетели), о Вейгордском Душителе и об интригах Шеннета Хромца, о том, что Дерк Горбун опять на состязаниях Мечников одержал победу, так что все уж начали подумывать, что король Илай подсуживает кузену…
И только когда я взялся за третью кружку — начал проедать мне плешь.
— Что, Далли, оплошал с питомничком-то? Третью девятницу, вон, возишься — а слухов, что эти ковчежники перестали существовать, как-то нет.
— Хм. Если бы заказчику нужно было устранение, туда заслали бы «уборщиков». Но ему же нужно мое неизмеримое очарование, а очаровать целый питомник… дело долгое.
— И много кого наочаровывал?
— Кучу милых зверушек, само-то собой. Ну там — Лортен, это директор питомника, потом ещё шнырки, грифоны, единороги…
А вот гарпии-бескрылки все до одной — почему-то в святой уверенности, что я лучшая еда, какую тут подают. Утренний путь мимо клеток начинается с радостного «урлюлюлюлю» и попыток достать меня когтистыми лапищами.
За девятнадцать дней меня почти что съели тридцать четыре раза. Я подсчитывал.
— Тебе описывать всех сразу или в индивидуальностях? Вот, скажем, ты видал яприля? Здоровенная такая свиночка, цвета морской волны. Так вот, у нас есть Хоррот. Хоррот — самец, нас так и познакомили. Малость нервный, потому как охотники истыкали его стрелами-кинжальчиками. А потому он считает, что надо доказывать, что он — самец. Не докажет — и день прожит зря. А знаешь, какими способами он доказывает, что он — самец?!
Лу глазел на меня, как на тяжелобольного.
— Осложняя мне жизнь, — отрезал я, мстительно впиваясь в свиную колбаску. — Прелестные развлечения — то опрокинуть поилку, то вырубить вольерного, а мне его потом оттаскивай. Ещё, он знаешь ли, любит, чтобы водица в поилке была холодной. А еще лучше — и чтобы корм подмороженный. Такие вот извращения после ранений. Так вот, если водица не холодная — он просто поворачивается к ней задом и…
— Сорный, ты пиво-то пей, — перебил меня Лу с искренней тревогой в слезящихся глазках. — А то, может, водную трубочку? Отменный табачок, а?
Подождал, когда я изъявлю согласие кивком, и отправился в соседнюю комнату за трубочкой и табачком, раскачиваясь на ременных петлях. Каркнул с насмешкой:
— Что-то ты уж сильно проникся этими зверюшками.
— С учётом моего графика — знаешь ли, я скоро сам захрюкаю или зарычу. И учти, если вдруг я начну вонять, как серная коза…
— То я не замечу разницы, хе, хе, хе.
Из комнаты Лу вернулся с кожаным кисетом на шее и водной трубкой в зубах. То и другое отправилось ко мне.
— Давай, Сорный. Расскажи, что поинтереснее — кроме как байки о том, сколько дерьма яприля ты успел там перекидать лопатой. Как тебе начальство? Лютый господин Арделл, э-э?
— А, да, совсем об этом забыл. А ну верни колбасу обратно — я больше не намерен переводить на тебя эту драгоценность. Если уж твои осведомители ухитряются спутать даже пол…
— Ох ты ж, неприятность-то какая, — проскрипел Лу, невозмутимо прибирая колбасу подальше. — Да неужто ж и не лютый, и не мужик?
По озорно блеснувшим глубоко посаженным глазкам видно было в точности: Лу отменно знал, кто именно рулит в питомнике. А байку про «лютого мужика» скормил мне, просто потому что хотел повоображать на досуге: какое у меня будет лицо.
— Насчёт не-мужика — дело, кажись, точное, а вот всё остальное…
В первые дни начальство поразило меня манерой успевать везде и всюду. И, кажись, вовсе не спать: во когда бы я ни продрал глаза, Арделл уже бодро носилась по питомнику, раздавая распоряжения, помогая зверушкам и приговаривая, что у нас сегодня тысяча, тысяча дел. Ну, и ещё удивительно было то, как про неё отзывались окрестные. Вольерные плевались, когда я поминал Мел, егеря зеленели при виде Нэйша, деревенские шипели насчёт «Вот, в питомнике дикая девка-терраант сидит, да еще и нойя, что там хорошего может быть?» Но про Арделл никто дурного слова не сказал. Даже Злобная Берта из «Свина и свирели» буркнула в котёл:
— Занимается дуростью да чудищ спасает, ну так что с варга взять. Сама она ничего, так-то.
В переводе со злобнобертского на общекайетский это обозначало явный ореол святости вокруг главы ковчежников.
На шестой день варгиня поразила меня на новый лад. Явившись с ночного дежурства из закрытой части питомника. И притащив с собой пойманного браконьера. Именно что притащив — здоровенного такого детинушку, в две с половиной Арделл. Детинушка, обмотанный кнутом за шею, понуро волокся следом за варгиней.
— …а потом она заставила его шесть часов драить вольеры у гарпий-бескрылок и грифонов, вообрази себе. А смотрителями по этому делу назначила Мел и Фрезу. Под конец парниша всеми богами клялся, что на милю к питомнику не подойдет, и вообще, прямо сейчас пойдет, из контрабандистов обреется налысо и заделается каким-нибудь жрецом.
Нет, в первые-то два часа он ещё пытался ерепениться и даже было кинулся на Арделл с лопатой, когда варгиня подошла спросить — как он в вольере справляется.
Я как раз был неподалёку и даже не увидел движения — только услышал свист, а потом полюбовался готовой картиной: лопата лежит на земле, контрабандист лежит рядом с ней, разевая рот, поперек шеи у контрабандиста — всё тот же чёрный кнут.
— Отойдёшь через четверть часа, — делово заключила Арделл. — За такое поведение — час работы сверху. В следующий раз прибавится два часа, в следующий — четыре, так что я бы не рисковала. Фреза! Принимай молодчика и покормить его в обед не забудь.
И небрежно свернула чёрный парализующий кнут. Подвесила на пояс.
— Опасная штучка, — заметил я, подходя. — Кожа скортокса, да? Большая редкость. Если не секрет, как ты вообще так научилась с ним управляться?
Арделл усмехнулась ностальгически и немного смущённо.
— Ну, если честно — у бабушки.
И припахала меня к охлаждению притирки для драккайновых, пока я еще не успел переварить это заявление.
Лу впитывал сплетни, как моя истосковавшаяся печень — пивко. Весело щерил оставшиеся зубы:
— А что, правду бают, что у вас там и нойя есть?
Тут я только испустил мечтательный вздох. Показал глазами — ага, есть, не спрашивай о наболевшем, я тут весь пронзенный стрелами весенников — посланцев Стрелка, которые пуляют непременно в сердце.
— Слышал бы ты, как она поёт над своими котлами!
Сагу о Прекрасной Нойя Лу выслушал с некоторым недоумением. Побулькивая при этом пивком и поглядывая на меня с нетерпением. Когда я перешел к длительному и витиеватому восхвалению булочек, которые черноглазая Аманда печет в каждый девятый день, Лу не выдержал, заперхал и замахал руками:
— Пей пиво, Сорный, разбавляй то, чем опоила тебя эта нойя. И меньше разливайся, а то я слюной захлебнусь, хе, хе. Что ж ты пока — не подкатился к ней под бочок?
— В процессе, — с достоинством ответил я. — К такой женщине, знаешь ли, нужно подступаться по шажочку.
А то меня уже успели обрадовать историями о тех, кто слишком разлетелся, позарившись на красотку из целебни, и вызвал гнев ее огненной натуры.
— Вдохновил, — хмыкнул Лу, — стало быть, рубаху новую накину, да и поползу подступаться, хе-хе, небось, быстрее тебя на своих обрубках успею!
— Не сомневаюсь, — отозвался я, затягиваясь водной трубочкой, — только вот Фреза тебе подходит всё-таки больше. Это погонщица гиппокампов и…
— Фрезуанда Волнорезка, кто ж не знает.
Показалось, или на сморщенной физиономии Лу проступила мечтательность?
— Ходил на одном ее рейсе… она тогда уже муженька схоронила, сама капитанствовала. Ох-хо, какая баба, Сорный, тебе во сне такие не привидятся! Хороший был рейс, хе-хе, и капитанша хорошая, жаль, второй раз к ней не нанялся, не успел. Это до того, как она в пиратки подалась, было еще. Эх, какая баба, Сорный, а! Золотишка они брали, конечно, и грузы всякие. Слыхал — она денег-то подкопила, из Велейсы уехала, все хотела мирной жизнью пожить. А дети оболтусы, все головы сложили, кто по долгам, кто ещё по каким делишкам темным. Как ее в этот питомник занесло — вот уж чего не знаю, а так-то…
Сквозь дым мутно глядели разнородные вещички с полок. Медные, изящно кованные кувшины из Дамата, и кинжалы ковки Союзного Ирмелея. Запыленное зеркало в ракушках.
Я покуривал молча, вслушиваясь в болтовню Лу. Кто знает, как их
— Давай, Сорный, порадуй еще новостями. У вас же там еще терраант? Эта-то что там забыла, а? Коренники — они ж по лесам да пещерам.
— Как-то не довелось спросить. Изгнанник из своего племени, а почему — об этом молчит. Эта Хаата если с кем и разговаривает, так с Арделл, а так-то в основном шастает в опасной зоне — ну, там, где зверушки разгуливают себе как в лесу. Или помогает Мел…