Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 3 (страница 76)

Мел присвистывает.

— На живца?

Гриз чуть наклоняет голову, но обращается будто бы только ко мне.

— Они нападают на охотников. Чаще всего — на одиночек. Мужчин. И единственный способ, чтобы это выглядело правдоподобно, а охотник не пострадал…

…вызвать проклятого устранителя. С его белым костюмом, самодовольной ухмылочкой («Приятно видеть, как вы цените мои маленькие таланты») и выедающей душу любезностью в последние девятницы («Милый вечер, да? Господин Олкест, может быть, подменить вас на дежурстве?»). Того, на ком словно написано «Охотник и хищник», у кого есть Дар Щита — гарантия, что он будет невредим…

Всё во мне осознаёт, как это правильно. Каждый нерв во мне кричит, что этого не следует делать.

— Но они ведь с Лайлом где-то на задании, разве нет? И если даже отзовутся — пока Нэйш доберётся сюда… И если на него попытаются напасть, он точно не устранит зверя на месте? А ты ведь хочешь перехватить зверя и попробовать соединиться с ним разумом?

Я выдумываю аргумент за аргументом, один другого убедительнее. И что с того? Я не переношу этого типа, и меня с души воротит, стоит только представить его голос: «Удивительно, что вызвали меня. Кажется, вас берегут, господин Янист. Может статься, для других важных дел».

— Я могу это сделать.

Гриз моргает недоуменно, и я уже не таясь беру её за руку. Говорю, глядя в расширившиеся глаза:

— Так будет даже правильнее. Если кто-то следил за селением, то знает, что сюда пришли охотники. Расспросили людей. А теперь время идти по следу.

«Даже и не думай», — едва заметно обрисовывают губы Гриз. С неё наконец-то слетела отстранённость, вид поражённый и испуганный, и пусть мне даже приятно, что она волнуется за меня…

— Нет, послушай! Тогда мы можем отправиться сейчас же. Я умею читать следы… — Мелони фыркает. — Ну, более или менее, но чтобы изобразить охотника — хватит. Вы меня будете страховать в стороне. Вмешаетесь, если что. Опасности почти ника…

Она рывком высвобождает свои пальцы из моих.

— Никакой опасности? Ты видел Энкер? Я не смогла пробиться к животным. Если там что-то подобное и меня не услышат… если будет алапард? Если мы не успеем…

«Вас берегут», — смеётся голос Нэйша у меня в голове, и я удерживаю Гриз, когда она пытается пройти к двери.

— Но вы успеете. У нас с собой снотворное… звери всегда нападали по одному, так же действительно проще.

Я гляжу в полыхающие безумной зеленью глаза — и в какой-то момент мне кажется, что я слышу ответ: «Но если вдруг… я тебя потеряю» — и готов уже улыбнутся и пообещать, что этого не будет никогда-никогда…

— Морковка прав.

Единый Всемогущий, я забыл про Мелони. Мы забыли — потому что Гриз вздрагивает и оборачивается с разбуженным видом.

Мел изо всех сил делает вид, что её занимает лезвие своего ножа.

— Они не убивали сразу. Всегда устраивали гонку. Пляску. У нас будет навалом времени, чтобы поближе подойти, а ты успеешь применить Дар — хоть так, хоть на крови. И ещё… забыла второе правило ловли на живца?

— Что за правило?

Отвечает мне Гриз — хмуро и не сводя взгляда с Мел:

— Это из «Кодекса Охотника». «Чем более предсказуема наживка — тем удачнее охота».

По части «сотворить что-нибудь неожиданно неприятное» я уж точно не сравняюсь с Нэйшем в ближайшие полстолетия.

— А… первое правило?

— «Нужно знать, на кого охотишься», — отзывается Мел. Но Гриз добавляет — уже отвернувшись от двери:

— «Или хотя бы знать, что охотятся не на тебя».

Глава 3

ЯНИСТ ОЛКЕСТ

О чём думает наживка?

Лайл рассказывал о своём первом выезде с Нэйшем — охоте на лисицу-драккайну. И уверял, что думалось в основном «о еде, боли в ногах и о том, где ж этот клятый устранитель».

Я думаю о любви.

Она здесь, моя невыносимая. Я иду по влажному, болотистому лесу, держу арбалет наперевес и изо всех сил изображаю охотника. А она где-то позади или сбоку, невидимая в маск-плаще, неслышная… и всё ещё не согласная со мной и Мел, наверное.

Даже согласившись, Гриз встревоженно глядела, как Мел меня инструктирует. Убедилась, что я экипирован и понимаю, что нужно делать. И уже когда мы остались одни, спросила негромко:

— Тебе-то самому это зачем?

И, не дождавшись ответа, отвернулась досадливо. Похоронив мои надежды на напутственный поцелуй.

Но ты ведь не могла не понять, — говорю я ей мысленно. Это не мальчишество и не попытки играть в подвиг. Просто я хочу быть рядом с тобой. Во всём. Помочь тебе хоть чем-то. Я понимаю, что я подготовлен меньше остальных — значит, время учиться. Ты ведь тоже понимаешь, что я не останусь в стороне. Может быть, ты беспокоишься за меня и хочешь уберечь… но не нужно. Мой путь давно начертил в небесах Единый, и если он перевил его с твоим — значит, я спокоен. Будь что будет.

Кажется, я слышу ответный вздох — но нет, это вздыхает в кронах елей ветер… Лес мрачен и угрюм вокруг, остатки листвы на кустарниках кажутся грязным тряпьём. Я иду по тропам собирателей грибов и ягод — меньше риска свалиться в охотничью яму. Держу курс на место предпоследнего убийства, выхожу на поляну, где нашли жертву. Опалённые знаки на стволах, прогоревшие кусты. Метки огня, жертва била по зверю. Вот глубокие женские следы в грязи и след волокуши — женщины тащили тело. Вся поляна истоптана, и в слякотной неразберихе следы теряются, но вот немного дальше — крупные лапы. Волк-игольчатник или же кербер, судя по массивности — последний. Я кружу, распутывая петли звериного пути: нужно увидеть, куда хищник ушёл после того, как убил охотника.

Мел (где она, интересно?), наверное, цокает языком недовольно: много времени трачу. Пока наконец не выхожу к заболоченному виру — вроде бы, просто воронка в земле, но вода едва-едва заметно вращается.

Такой вир есть в питомнике, в закрытой части. Гриз мне его показывала во время патрулирования… или прогулки? Глупо считать свиданием ночные бдения в опасном питомнике, среди бестий и браконьеров. С другой стороны, мы хотя бы вместе и можем говорить о чём угодно во время этих вылазок. Она рассказывает о старых выездах, об обычаях варгов, терраантов и нойя, о том, что можно увидеть в сознании зверей. Но чаще взглядом просит говорить меня — и я говорю о пансионе, о морских путешествиях, про которые читал. В такие моменты мне кажется — печаль, которая словно смыкается над моей невыносимой в последние девятницы, отступает ненадолго.

Следы обходят вир и уводят в чащу. Прислушиваюсь к шелестам и поскрипываниям Вирских лесов. Следят ли за мной уже? Не заметили ли бестии-соглядатаи Мел и Гриз? Впрочем, если звери под контролем — чутьё у них может ухудшиться. Жаль, нельзя топать погромче или ещё как-либо ясно обозначать своё присутствие: охотник должен быть осторожен, пусть даже дешёвый охотник из Гильдии…

Например, сосредоточиться на следах и не думать о касании горячих пальцев, тонком осеннем запахе волос, редких поцелуях в щёку.

Волк появляется вдруг — выставляет из-за ствола тёмную морду и плечи в порослях игл. Невольно вскидываю арбалет— к счастью, промахиваюсь, а то Мел бы меня убила. Зверь убирается за деревья — не спугнул ли я его? Но тут из-за кустов слева раздаётся шорох и вылетает длинная струя пламени — приходится шарахнуться назад.

Огнедыхание. Драккайна?

Низкий вой наплывает будто бы со всех сторон — словно на меня охотится стая. Шорох сзади — поворачиваюсь и успеваю увидеть тварь в двадцати шагах. Крупнее обычного игольчатника, и чешуя на боках — верно, драккайна. Вскидываю теперь руку с Печатью — и зверь, словно издеваясь, растворяется среди кустарника и стволов.

Пляска началась.

Прижимаюсь к стволу и вожу арбалетом туда-сюда, а тень волка мелькает то справа, то слева от меня, и вой плывёт, оскаленная морда выныривает из-за кривой сосны — всё на той же дистанции, неудобной для магического удара… Деревенские правы, слишком умно для животного. Ещё и ещё вой, насмешливый, приглашающий. Выскальзываю из-за ствола, пытаюсь сменить место — и тут же шорох за спиной, мгновенное дыхание огня, приходится развернуться, выставить водный щит с Печати. Печать откликается неохотно, и тут же начинает ныть ладонь.

Тварь играет со мной. Прячется за стволами, пляшет в отдалении, но стоит сделать к ней шаг — пропадает. Чтобы объявиться сбоку или сзади, подвыть или дыхнуть огнём. Иногда драккайна пускается бежать, но как только я пытаюсь не отстать — исчезает, петляет, чтобы начать теперь погоню уже за мной.

Несколько раз она почти вылезает под прицел моего арбалета — и ещё два болта я выпускаю мимо, нарочно, хотя уверен, что промахнулся бы даже хороший Стрелок.

Бестия — или тот, кто ей управляет — хорошо знает, как действуют охотники. Меня выматывают. Провоцируют на удары с амулета и с Печати, на растрату болтов. Если я пытаюсь ничего не делать — драккайна тут же подходит ближе: рычит из кустов, лязгает зубами, дышит огнём. И ждёт, когда я пойму, что охота идёт уже на меня. Запаникую и брошусь бежать к деревне.

И я старательно делаю ошибки неумелого, молодого охотника. Трачу болты и заряды с огненного амулета. Спотыкаюсь, едва ли не до колено проваливаюсь в жидкую, болотную грязь (ладно, это непреднамеренно). Нервничаю и оборачиваюсь на топот быстрых лап.

Рычанье слева. Взблеск тёмной чешуи между елями. Отбросить бы бесполезный арбалет. Топот справа и сзади. Оборачиваюсь и вижу, как огромная тварь прыжком уходит за кусты. Похоже, в моей беспомощности убедились, и поплясать осталось совсем немного.