Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 3 (страница 58)

Он швырял фразы рублеными ударами — короткими, яростными. А Шеннет уходил, изворачивался.

— Поздравляю — у вас обширные связи, — лёгкий укол улыбочкой. — Прямо как у одного посредника Гильдии. Вы с ним, случайно, не беседовали по сквознику недавно?

Знает про Флористана. Плевать, Флористан мёртв, из Водной Бездони не свидетельствуют.

— Да. Я беседовал, ибо должен был знать о том, что замышляется. И если вы хотите знать — благодаря кому ваш план сорвался…

Вот я, перед тобой — небрежный жест, приглашающий нападать. Но Хромца едва ли как следует обучали поединкам в детстве — всё так же держит дистанцию.

— Мой план? Может, окажете милость и просветите — что ж я там такого назамышлял?

— Непременно. Однако сначала я задам вам вопрос. Почему ваша жена всё ещё жива, если она получила укус веретенщика?

— …предположительный укус веретенщика, не так ли? — это уже явная защита! Теперь удар в брешь:

— Не пытайтесь увиливать! Я знаю, отчего приключился её недуг. И знаю, что вы были в это время в Цветочном Дворце. А сейчас ваша супруга внезапно исцелена, почему бы это?

— Вы что, намекаете, что я люблю свою жену? Или она тайно влюблена в меня?

Возмущение, смешанное с насмешкой — дурная защита, которую Эвклинг пробивает прямым колющим:

— Нет. Полагаю, вы допустили к ней любовника. Чтобы не утратить сообщницу.

И теперь, пока он ошеломлён — непрекращающийся град ударов, чтобы не успел задуматься:

— Я давно узнал о лаборатории в ваших землях. Увы, я только недавно при помощи Гильдии смог выяснить, насколько зловещие вещи там творятся.

— С опозданием я узнал и о веретенщиках, которых доставили в Цветочный Дворец. Можно было подумать, что вы собираетесь убить жену. Однако мои люди во дворце следили за Касильдой. Они смогли сообщить мне ваш план. Веретенщики предназначались для королевского дворца, не так ли?

— Яд ваше оружие, извечное оружие. Яд и чужие руки. Не вы ли, к слову, убили моего посредника в Гильдии?

— Что мне оставалось делать, как не попытаться сорвать ваш план любыми способами? Мои люди пробудили веретенщиков до срока.

Вихрь ударов — как в настоящем поединке, лёгкое покалывание Печати, да ладонь, слитая с клинком. И попытки Шеннета выставить защиту — смешные:

— Получается, что за всю эту кутерьму во дворце… и, возможно, даже недуг моей супруги ответственны вы?

— Я виновен лишь в том, что обратил ваше зло на вас. Но и вы ведь не дремали? Вызвали этих ковчежников. Группа из Вейгорда, да к тому же с терраантом — хотели загнать тварей на положенное место?

— Действительно, там был терраант. Правда, у неё были какие-то другие цели. Что-то насчёт Белого Лиса, для которого якобы нашлась рука, стоит только меня убрать. Чья бы это могла быть рука, вот интересно?

Девчонка-терраант отбыла из Цветочного Дворца. Арделл со своей группой отбыла тоже — оставшись в живых. Хотя Эвклинг сам настаивал на её устранении: эта варгиня слишком рьяно взялась за дела. Но ни Гроски, ни пещерная тварь так и не смогли выполнить уговор… что они выложили Хромцу? Впрочем, уже безразлично. Касильде Виверрент всё равно конец, как и её мужу.

— Хотите вывести меня из равновесия гнусными намёками? Ничего, мы поглядим, кому поверят. Ибо я поручусь своим словом за то, что всё, мною сказанное, — правда.

Обманный рубящий — чтобы вынудить своего противника на предвиденную атаку.

— А других доказательств у вас нет? А то я ведь тоже могу поручиться словом.

— Вашим словом? — твёрдость в голосе переплести с отвращением, выставить как щит. — О, все хорошо знают — насколько ценно ваше слово. Даггерн Шутник мог бы подтвердить это — или любой из тех, кого вы предали. И если вы собираетесь на королевском суде поставить ваше слово против моего…

Эвальд Шеннетский молчал, и Хорот почувствовал, как его охватывает азарт. Словно рубишься с противником, который уже на исходе сил: вот-вот поразишь искусным ударом, нельзя только ослаблять напор.

— Доказательство найдутся и помимо моего слова, господин министр. Говорят, Цветочный Дворец хранит свои тайны намертво — какие тайны он хранит сейчас? Давайте же обыщем его как следует — с подлинными Мастерами, умеющими обнаруживать тайники. Спросим Касильду Виверрент под зельями правды — что она охраняет и почему вы так часто наведываетесь к супруге, которая якобы настроена против вас. Вы хотите услышать ответ, господин Шеннетский?

— Сделайте милость, — беспечный прищур, разведенные руки. — Сообщите же мне, что Касси там скрывает — а то в прошлый раз я прозевал целую наследницу престола у себя под носом. Что может в этот раз оказаться — просто страшно представить.

— Например, заговор, господин Хромец? — короткий, точный укол. Прямо в непрочный щит насмешливой улыбочки.

— Девятеро и их родители… опять?! Женушка, я гляжу, никак не угомонится. Против кого на этот раз? Неужто снова против меня?

Мнимое недоумение — какая смешная защита! Отвести круговым и рубануть напрямик:

— Думаю, вы знаете это гораздо лучше меня, господин Шеннетский. Это ведь ваши тайны скрывает Касильда Виверрент, которая так внезапно восстала после укуса веретенщика…

— …предположительного укуса веретенщика.

— О, вы мастер отпираться. И, разумеется — всё случайности: то, на чьих землях были разведены эти твари, и ковчежники из Вейгорда — те, кто сможет обучить их, надрессировать…

— …клянусь всеми вирами Айлора — ну вот, нашёлся эксперт по дрессировке веретенщиков, а меня-то уверяли, что таких и в природе нет!

— Вы стакнулись с Вейгордом, господин предатель — и не пытайтесь увиливать! — Хорот Эвклинг повысил голос, и тот загремел, словно сталь о доспехи. — Вы со своей лицемерной супругой… не надо только говорить о любви, которую она питает к королеве! Всем известно, что Арианта Айлорская выходит из-под её контроля — её величество не желает быть марионеткой Касильды Виверрент… и вашей, не так ли? Поэтому вы решили сотворить всё это? Продать Айлор Илаю Недоумку… впрочем, нет — вы ведь договаривались с кем-то более влиятельным? Королева Ревелейна не стала бы вступать в сговор с предателями… не с Дерком ли Горбуном вы связались? Горбун и Хромец — занятно звучит!

Сладость наполняла его, текла по венам — радость настоящего боя, когда вместо щита — давний противник, проклятый Дерк Горбун, уродец со счастливым клинком!

— Вы так полагаете? — Шеннет притворялся заинтересованным. — Я слышал о Дерке Миллтарском, что он достойный противник. Сколько раз вы брали верх над ним на Аканторском турнире? Запамятовал — не интересуюсь поединками на мечах.

Потому что не умеешь сражаться по-настоящему. Язвишь и пытаешься укусить исподтишка, запустить в плоть ядовитые зубы… Ничего, зубы скоро обломаются о мой доспех. Мой лучший из доспехов — о котором ты даже не знаешь, калека.

— Так зачем же, по-вашему, я вступил в заговор с кузеном Илая Вейгордского?

— Чтобы разрушить Хартию Непримиримости. — Вот он. Настоящий удар. То, на чём зиждется весь закон Айлора — лицо извечного врага. — Все знают, что ты мечтаешь о портах Вейгорда — так же, как Дерк Горбун мечтает накормить свой народ нашим зерном. Но наша королева почитает традиции и никогда бы не пошла на соглашение с вейгордскими псами. И ты с твоей женой решил продать Айлор — за жирный куш, не сомневаюсь. Веретенщики в королевском дворце… новый Сонный Мор и тысячи смертей…

Он делает мазки на своей картине гуще — плещет краски, не стесняясь: захват власти под шумок, смерти тех, кто близок королеве, и вот уже Арианта мертва — а на её место садится марионетка, готовая предательски заключить соглашение с Вейгордом.

— Не так ли, господин министр? Уверен, если обыскать Цветочный Дворец, даже притом, что вы могли уничтожить доказательства — что-нибудь да отыщется. — Дворец будет обыскивать он, конечно же, и потом, ведь Шеннету же нужно хранить где-то свои тайны. — Я даже уверен, что это был не единственный твой план — у лисы много нор. Так знай — если ты только помыслишь о том, чтобы нанести хотя бы какой-то вред королеве…

Он делает тяжкий шаг, без отрыва сверлит Шеннетского взглядом и специально швыряется этим «ты» — с пренебрежением, каждый раз — как удар щитом. И — Мечник должен ловить каждую брешь — легко подхватывает растерянность противника. Эвальд Хромец отступает, и в полутени лицо его кажется изумлённым.

— Вот, значит, ради чего вы это всё затеяли? Ради королевы Арианты?

— Ради его величества я готов на всё, — о, ты слышишь, там? Ты ещё не знаешь — сколь на много. — Вы с Касильдой считали меня только турнирным бойцом, не так ли?

— Нет, почему же. Вы и танцор тоже отменный.

Он наступает на Эвальда Шеннетского, вооруженный отточенными фразами.

— Зато ты отвратительный. И боец, и танцор, и заговорщик. Иначе не позволил бы мне проследить за твоей сообщницей и узнать о плане с веретенщиками.

— Да, это я, кажется, дал маху, — взмахивает тростью Шеннет (глупец! Ты только что заигрался и подставился под удар!). — Недооценил вас. Ну, кто бы мог подумать, что за Печатью Мечника может скрываться такое. Мои родичи-Мечники — а их у меня было примерно все — были людьми малость другого склада. Разве что с милосердием у них было так же туго, как у вас. Скажите, господин Эвклинг — вам их разве было не жаль?

— Ваших родичей? С чего бы?