Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 3 (страница 13)
— О таком раскладе я не думала, — призналась Арделл. — Так твоё мнение — нужно ехать?
— По крайней мере — выслушать, что нам собираются подкинуть. И решить на месте. Само-то собой, обговорить страховку. Если, конечно, мы не собираемся склепать себе коллекцию могущественных врагов.
Судя по кое-чьей скульптурной физиономии — у нас даже есть те, кого вдохновляет такая идея.
Начальство оглядело ковчежное тело и особых трепыханий не выявило. Так что варгиня прибегла к последнему аргументу:
— Сквор?
Горевестник в клетке откликнулся грустным предвесенним сипом. Пара девятниц в радостных весенних воплях малость ограничили его предсказательную мощь.
— Посмотри на нити, Сквор, — мягко попросила Гриз. Открыла клетку и позволила халадриану прогуляться по руке. — Погляди вперёд. Кто-то умрёт?
— Кхррр… — жалобно выдал Сквор, топорща перья. Я мысленно поставил золотницу на то, что он прохрипит что-то наподобие «Красавица! Красавица! Любви!» — Крыс-с…Грыз-з…Кхрис-с-и…
Шипение на первом слове так живо отдалось Рифами, что я успел облиться холодным потом — ещё до того, как со стула подорвался Янист.
— Он сказал «Гриз»?!
— Или «Крис», — предположила нойя. — Сладенькая, ты можешь взглянуть в его сознание?
Арделл только головой качнула: смотреть в сознание горевестника можно, а вот поймать момент прозрения будущего — тонкое и сложное мастерство. Особенно когда у тебя на руке полуохрипший и полуобалдевший от воображаемой весны птах.
— Неясно.
— Ещё раз, — умолял Олкест, — это же не шутки, Сквор. Почётче… почётче…
— Кр-р-ы-з-с-и, — как полному идиоту, сообщил Сквор. — Кры-ы-ы-ыси-и-и-ивое!!!
После чего перешёл на свист и потрескивания, похожие на язык терраантов.
Если Янист не плюнул с досады в горевестника — то из опасений попасть в Арделл.
Оная Арделл сгрузила горевестника назад. Пробормотала: «Надо бы ещё того бальзама в поилку…» и подняла начальственный взор.
— Сбор на выезд всем «телом». Идём налегке, оставляем боевые зелья и артефакты здесь. Время сбора — час, я раздам распоряжения вольерным.
— Клянусь тропами Перекрестницы, — проворковала Аманда, улыбаясь. — Мы словно семья, что едет навестить дальних родичей.
Умеренной дружности семейка: мама при кнуте, папочка в белом костюмчике, отмороженные детки на любой вкус. Воображение пририсовало ушибленной семейке пожилую крысу-питомца и тётушку нойя в провожатые, икнуло и отвалило.
— …нойя так любят навещать родичей — особенно тех, о ком ничего не знаешь. Скажи, золотенькая — если нельзя брать опасные зелья, то об ингредиентах же речи не было, так?
А что ты, собственно, трясёшься-то? — резонно вопросил внутренний голос. Нет, ты их видел? Как тебе Мел, которая шипит что-то трудноопределимое и крутит в пальцах метательный ножичек? Или Олкест с «готов жертвовать собой» на лице? Перепуганная Уна, раздражённая Хаата (кстати, тоже шипит) — и здоровенная вишенка на этом десерте из малость неадекватных людей. В белом костюме и с ухмылочкой — будто с рождения мечтал пойти незнамо куда, а дарт оставить рядом с бабочками.
Боженьки, Гроски, тебе и делать-то вряд ли что придётся. Так, порыдать за компанию с заказчиком над эпическим провалом.
* * *
Представитель клиента нам с крысой категорически не понравился.
Светскость, скромность и спокойная, предупредительная повадка общения, от которой зубы ноют. Ни малейшего проблеска чувств на неприметной физиономии. Идеальный сейф для хранения секретов: по одежде не узнать — из какой страны, возраст может колебаться от тридцати до пятидесяти, а на ладони — боевая перчатка. Идеальная штука, если хочешь скрыть Печать и врезать сквозь ткань неожиданным ударом. Применяется у наёмников и в тайных службах.
Посланник отрекомендовался господином Даллейном и окинул нас взглядом так, будто каждого знал с колыбели. На долю мига задержал водянистый взгляд на мне.
На пристани он вежливо напомнил, что нам придётся оставить магическое оружие, боевые артефакты и опасные зелья. После чего безукоризненно светским жестом предложил занять места.
— Я помогу госпоже Ингворт с выбором дороги.
Очевидный вопрос укусил Яниста за бочок, только когда мы оказались внутри «поплавка».
— Какой… госпоже Ингворт?
— Я и не знала настоящую фамилию Фрезы, — задумчиво вставила Аманда из голубоватой полутьмы. Арделл прочистила горло.
— Я тоже.
«Бульк-бульк», — сказала мрачно вода за толстыми стёклами. Да и вообще, молчание установилось довольно тяжёлое. Переполненное взглядами — в основном направленными на меня. Во взглядах явственно было что-то насчёт моей ответственности за аргументы в пользу миссии.
Нужно было сказануть что-нибудь эпическое.
— Всегда, знаете ли, мечтал узнать: как это гиппокампы понимают, куда именно нужно плыть под водой? Или как Фреза путь находит — под водой-то?
Взглядов стало меньше, потому что кое-кто закатил глаза. Аманда тихонько рассмеялась и прижалась в полутьме покрепче (я был бы в положительном восторге, если бы моя левая сторона не упиралась при этом в Нэйша).
— Самое время для таких вопросов, да-да-да? Гриз может тебе рассказать, что гиппокампы очень умные и привязчивые — запоминают место, куда плыть, с одного раза, можешь себе представить?
— Не помнят. Знают.
В свете флектусов глаза Хааты чуть заметно светились зелёным.
— Водные скакуны все связаны. Сохранили остатки
Дарду заговорила при всех — это уже новость.
—
— Разве ваши воды не говорят теперь? В них Её кровь. Она говорит с ними. Указывает путь.
Показалось в призрачном свете флектусов — или лицо Хааты стало чуть ли не мечтательным?
— Среди варгов ходили легенды о такой способности гиппокампов, — Арделл вглядывалась в бурлящую за окном воду. — Только мы считали, что они памятью могут делиться, передавать друг другу водные маршруты. Вот, значит, как…
— Только вот гиппокампы — истинные нойя среди морской живности, прошелестела над ухом Аманда. — Любят людей… особенно когда те бросают им блестящие монетки или ракушки. А больше всего любят свободу. Водную волю — в море ли, в реке, неважно. А не любят — служить. Гиппокампов не посадишь силой в упряжку — они всё равно будут плыть туда, куда захотят. И делать то, что захотят.
— Черти водные, какие занятные миляги. Стало быть, с ними никак не сладить?
— Если только они не решат подарить тебе себя, — уточнила Аманда мне на ушко. — Как те трое, что здесь, у нас. Фреза спасла их, когда они были израненными малышами. Выкормила и вырастила, а теперь вот…
Ну да, неплохое подспорье для ковчежников. Если учесть, что гиппокампы преодолевают грандиозные расстояния, проплывают невесть какими путями и спокойно тащат нехилые грузы. Да к тому же ещё перемещение с гиппокампами и не отследишь — не то что через вир. Контрабандисты были бы в восторге, да и вообще — Фрезуанда Волнорезка могла бы зашибать нехилую деньгу, не то что в питомничке. Вот и ещё вопрос — что она-то тут делает со своими лошадками?
Ох, что-то многовато тумана в этом вызове.
В туман мы и высадились, прямо в белесую мглу. Непонятно было, на чём даже покачивается «поплавок»: речка это, ров или озеро. Вдалеке виднелся прихотливо изогнувшийся мостик.
— Прошу сюда, — позвал проводник. — Сейчас ваш «поплавок» погрузится. Госпожа Ингворт донесла до меня, что она получила от вас все желаемые инструкции. На случай, если вы не выйдете на связь или останетесь в опасности.
Фреза в своей кабинке свирепо жестикулировала. С предельной ясностью обозначая, что мы — безмозглые яприлеголовые, смотреть надо в оба, а ежели с нами чего случится — все живые тут позавидуют мёртвым.
— Да, разумеется, — отозвалась Арделл, глядя, как Фреза с кровожадной физиономией откручивает кому-то воображаемую головушку. — Донесла…
Туманное шествие началось от пристани по аккуратной аллее, потом продолжилось вдоль ограды примечательного вида. С виду она служила чисто для декораций — изящная ковка, хитросплетения металла — но увидеть, что по ту сторону ажурной ограды, не выходило. Взгляд словно расплывался, соскальзывал, смешивал детали или вовсе рисовал что-то удивительное — нагромождение крыш, пышные кроны деревьев — зимой-то! — исполинские букеты цветов…
Воздух над оградой посвёркивал и отливал едва заметными бирюзовыми искрами, а туман останавливался точно возле неё.
— Высшая магическая защита, — пробормотал Янист, поравнявшись со мной. — Всё это… и даже туман, могу поспорить, он далеко не простирается, только будто укутывает поместье. Сколько ж тут артефактов?
Неудивительно, что нас попросили оставить боевые артефакты и яды. Ограда такого типа может попросту не пропустить гостя с магическим оружием.
— Сейчас, сейчас, — бормотал Олкест, потирая виски. — Поместий с таким уровнем защиты на всю Кайетту с полдюжины — не считая некоторых королевских дворцов, но… Какая страна? Не Крайтос — там холоднее. В Вольной Тильвии такого нет, и это точно не Дамата… стоп.
Он отстал, и до меня долетело поражённое: «Ковка и цветы… да не может быть!»
А впереди нарисовались высокие ворота — тоже ажурные и изящные, словно состоящие из переплетений цветов. По бокам ворот располагалось два здоровенных щита с гербами.