Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 3 (страница 100)
Делаю с десяток шагов — и понимаю, что могу не догнать. Дар орёт о том, что дальше так идти слишком опасно. А Крелле осталась с дюжину шагов до кочковатого островка с чахлыми деревцами — там будет посуше, и идти ей станет легче, а потом…
Отцов подарок греется в ладони. Попаду, нет? Ещё пять шагов, метнуть, держать направление всей волей…
В момент, когда я вскидываю Резун, Крелла оборачивается посмотреть — где погоня.
Наступает босой ногой на скользкое дерево коряги и теряет равновесие в трёх шагах от заветного островка.
Она соскальзывает с тропы и проваливается сразу до груди, пытается вытянуть руки, распластаться пошире, но ноги уже ушли в глубину, и до кочек дотянуться тоже не получается: вязкое торфяное месиво начинает тянуть её вниз.
Вкладываю атархэ в ножны. И зачем-то прохожу ещё несколько шагов. Нащупывая путь при помощи Дара.
Крелла теперь совсем близко, тянет руки из трясины.
— Помоги, — хриплый шёпот, прыгающие губы. Безумные глаза с алыми разводами. — Дай… руку. Ты… спасаешь живое.
Спасаю живое. Дерусь за людоедов с Мясником. Дрессирую тхиоров.
Не терплю охотников.
— Ты… знаешь, что я права. Они… заслужили… С-справедливо… справедливое отмщение.
— Да, — говорю я, глядя на неё сверху вниз.
Охотники убивали зверей. Ты убивала охотников. Потом угрожала двум самым близким мне людям на всём свете. И ещё Конфетке. И мне уж заодно.
Справедливое отмщение.
Трясина ей уже до подбородка, и только рука тянется и тянется. Скрюченные синеватые пальцы, покрытая шрамами ладонь вся в крови. Сочится глубокий порез — алая отметина, как на небе…
— Она хотела бы… дала бы мне руку. Она спасла бы меня!
— Да, — говорю я ещё раз.
Сжалилась бы и поняла. Попыталась бы обогреть и исправить. К делу приставить, как Мясника.
Только вот я не она.
Поворачиваюсь спиной и принимаюсь выбираться из болота. Под ногами чмокает трясина. Заглушает другие звуки. Можно подумать, что плеск и бульканье — это от местных гидр. Их тут точно целая прорва.
А алая метка перед глазами — это ни черта не растопыренная ладонь. Просто кто-то поранил небо, и некому его перевязать.
Я не оборачиваюсь, пока не выхожу на твёрдую поверхность. Потом выдыхаю, вытираю лоб рукавом, гляжу на болото, и вслушиваюсь Даром. Но там уже никого нет, только что-то будто бы ворочается в глубине, пуская пузыри.
Тогда я бегу туда, где слышится отчаянный зов Яниста.
С каждым шагом зов становится всё громче, а утробные, глухие звуки из трясины — тише.
Потом Охотничья Погибель за моей спиной замолкает совсем.
Глава 9
ЛАЙЛ ГРОСКИ
Изнутри поднималась мутная волна тошноты.
Очень может быть, дело было в передозировке всякого рода нехороших зелий. Или в той ампулке с секретом альфина, которую я раздавил пять минут назад. Трогири я наврал, что ампулка мне совершенно необходима, чтобы отпугнуть в роще злых и страшных алапардов. На самом деле запах самого крупного хищника Кайетты должен бы как раз поманить на всю голову ушибленную тварь, которая считает себя вершиной местной пищевой цепи.
Тошнота могла объясняться и попытками понять — что там в голове у мортаха. Одновременно при этом орать на лесничих и размахивать руками.
— Значит так, этого вот живо на контроль! Проверьте, что у него там с верёвками на руках. Дарт подальше уберите! Бестолочи, четыре конвойных, не меньше, что вы там толкотню устроили, сбежит — нам всем разом башку оторвут! Да куда вы в меня целитесь — мне напомнить, что вы должны выполнять мои приказы? Живее! Арена там готова или нет? Ты и ты — доложите хозяевам, срочно!
От воплей и суеты очумевшие лесничие метались вокруг, как некормленные шнырки. С закрытием калиточки я устроил не меньшую суету — и выцепил-таки момент, проследил, чтобы запирающий артефакт не был как следует активирован («Куда ты его поворачиваешь, а ну, дай я, а то к нам сейчас все зверьё местное пожалует!»). Поорал ещё, выцепил второй момент — прикоснулся ладонью к артефакторной задвижке, с силой вытолкнул остатки магии через Печать.
От магических упражнений тошнота навалилась с удвоенной силой, ноги начали заплетаться, и лесничие хором обеспокоились — а не надо ли мне чего.
— Пока не надо, — отстал от Нэйша и конвойных, поманил Клайса. — Вот тебе приказ напоследок: собери кого можешь — и не рыпайтесь, пока не кончится заварушка. Услышал? Есть желание уточнить приказ у высшего начальства или получить другие распоряжения?
Тощий Клайс понятливо замотал головой. Всё-таки не до конца им мозги вынесли в Граде Рабов…
— Вот и молодчина. Выполнять.
Жаль, мне фляжку не вернули. Пока догонял лесничих и Нэйша, пока огибали поместье — тошнота так и подтапливала своими волнами. Будто пережил морскую болтанку. Или собираюсь с разбега сигать в пропасть.
Может, просто слишком много мыслей о Гриз. Пока я продумывал всё это, насчёт мортаха, — вспоминал её уроки. Так что теперь кое-что от Гриз точно обосновалось внутри. И, кажется, печалилось. Или интересовалось — что я буду делать, когда все три проблемы окажутся решенными, а путь в «Ковчежец» для меня — закрытым.
«Не думала же ты, что я останусь, — спорил я и всё никак не мог поймать в прицел светлый затылок впереди. — Вот этот отморозок кое в чём был прав: непонятно, почему я не ушёл раньше. Мне такое же место в питомнике, как ему. Что я, спрашивается, буду делать, а? Ловить кинжалы в пузо, поедаться тхиорами, сжигаться чокнутыми геральдионами? Пытаться кого-то спасать, как это делаешь ты — хотя у меня это вообще внутри не прописано?»
И хватит смотреть этой своей укоризненной зеленью из моих периодических галлюцинаций. У меня два отменных выхода. Сигануть с этого корабля на роскошное судно Шеннета. Или самому выбрать, чем заниматься. И оба выбора — привычнее, проще, вот только это… опять…
Тут мы наконец обогнули поместья с левого крыла, и нас препроводили на арену. Ту самую, построенную для развлечений инвалида на голову и не на голову. Скучнейшая площадка с твёрдым покрытием, на каких стравливают диких зверей — может, только в несколько раз пошире. Тех самых лабиринтов и препятствий, о которых говорил Трогири, на арене не было — то ли поубирали, то ли арен всё-таки было несколько, под настроение.
Настроение у обоих Трогири было ничего себе. Они находились на единственной трибуне, закрытой малым артемагическим щитом (вир побери, подстраховались!). В компании четырёх слуг с Печатями (да чтоб вас!). Нарден приветственно дёргался, зеленел и строил гримасы. Старший Трогири откинулся в своём кресле и пялился на то, как мы с Нэйшем волочимся пред его ясные очи.
Дюжина шагов и порядочное возвышение. Достаточно чтобы рассмотреть выражение лица и говорить без крика. Недостаточно для качественного рывка в побег или нападения. Не только из-за слуг на трибунах. Просто конвойные лесничие повинуются приказу Нардена и уходят с арены. Занимают посты у калиточки, через которую нас сюда привели. И через ограду наводят на нас пушки с Пустошей.
А Нэйш поворачивается ко мне и всем своим видом выражает, как он рад оказаться на этой арене в компании со мной.
Когда шулер в «Каменноликом» узнаёт, что вместо обычных ребят с ним тоже играют сплошь шулеры — это обозначается ёмким «Судьба показала корму». В моём случае она ещё и оголила все свои шлюзы.
Надежда разве что на то, что Трогири начнёт излагать Нэйшу историю «Как меня задрал медведь, а я выжил».
— Не хочу тянуть, — проскрипел калека, и я чуть не заорал: «Ты чо, подслушивал?». — Я видел, на что вы способны, господин Нэйш. Вы будете венцом моей коллекции.
Ответная любезность в духе: «Оу, Мэйс Трогири, я о вас столько слышал, и вы тоже, в некотором роде, венец» — прямо-таки напрашивалась. Но Нэйш ухитрялся быть ещё гаже, чем о нём думают.
— Не то чтобы я мог сказать то же самое, — Где-нибудь выдают медальку «Взбеси маньяка одной фразой»? Папочка-Трогири вернул себе речь секунд через десять.
— Нарден, покажи ему его дарт. Он будет храниться на почётном месте в Зале Трофеев. А вы будете знать, что вас убил калека.
— Спуститесь ко мне или прибегнете к более изобретательным способам? — отлично, теперь он смотрит на кресло и на колёса. Никакого уважения к покалеченным старикам.
К покалеченным старикам, от смеха которых у меня сейчас кишки завернутся.
— Лучшему из охотников нет нужды убивать самому. Достаточно правильно расставить ловушки. Поэтому вас убьёт наш напарник.
Ладно, догадаться было несложно. Хотя мы вообще-то о таком и не договаривались. Но старик скрипуче хихикает с трибун, и в смехе невесёлый выбор: грохнуть Нэйша — или грохнут тебя.
Под взглядами двух коллекционеров моя тошнота устремилась к новому уровню.
— По твоим меркам это тянет на крайний случай, Лайл?
Ещё и как тянет. Выбор между им и тобой, рукоятка оружия нагревается в ноющей ладони, крыса верещит внутри, да какого вира, почему бы и нет, собственно?
— И ты же не будешь отрицать, что хочешь этого?
«Горевестник» лежал в пальцах прилично, совсем чуть-чуть подрагивал, не от нерешительности, а от усталости. Я чертовски хотел этого, да. Ещё на Рифах. Во время каждой пытки. И за последний год. Угрозы, издёвочки, вечное препарирование — и крыса бесилась внутри, оскаливала клыки в кровожадном визге: